Посеявшие бурю

Глава 10. Мариэтта. Часть вторая Мариэтта пришла на работу вялой. Всё валилось из рук. О словах Джарета она старалась не думать, но думалось. От мыслей становилось душно. Мариэтта то и дело смачивала лицо, кисти, но легче не становилось. Наверное, стоило поплакать, но смысла в этом не видела. Что исправят слёзы? Джарет… Такой чудесный, такой волшебный!.. Они никогда не говорили о чувствах. Мариэтта не решалась, а он, оказывается, даже не считал нужным. Потом они провалились сюда. И ей так этого захотелось!.. Так захотелось, что поверила. Оказалось – он просто не желал расстаться с любимой игрушкой. Что с ней будет, когда она надоест ему? В Эльсидории он бы просто… Нет, даже такой чести не оказал бы! Всё бы сделал Джеймс. Он бы вручил ей кошелек с деньгами и выставил за дверь. Не более того. Как и сотен других, бывших до неё, и сотен других, которые будут после неё. От этой мысли стало по-настоящему страшно. Так страшно, что захотелось вырваться хотя бы на миг! Поэтому когда мамка спросила, не хочет ли она свозить документы в облцентр, Мариэтта, не раздумывая, согласилась. * * * - Ну что! Миколыч появился как раз в тот момент, когда Джарет копался в недрах машины. Король не отреагировал. Тонкие пальцы продолжали поочередно прикасаться к деталям, магическое нутро искало поломку. Миколыч не обиделся. Он был уже пьян, одет даже хуже обычного. В руках держал бутылку. - Чё, сосед, промочишь совесть-то? Джарет не ответил. - Не бычься! – Миколыч по-бабски хихикнул. – Я ж говорил, что так оно и будет! Щас стаганюгу найдем. Или из горла будешь? Так ты не брезгуй! – Миколыч тыльной стороной ладони вытер губы. Джарет выпрямился. Он уже понял, где поломка – пустяк! И теперь по своему обыкновению тщательно вытирал руки. О чём говорит Миколыч, ему не интересно. «Хотя, - подумал Джарет, - про Сильву надо пару слов сказать. Не стоит Мариэтте привыкать к девочке!..» - Я ж говорил, что так оно и будет! – Миколыч ещё раз противно хихикнул. – Бабы они все такие! - Слушай… - начал было Джарет. Но тут Миколыч прильнул к его плечу и горячо зашептал в ухо: - Ты бухни, легче будет. А вечером, как привезут, ты её за волосы и об углы. - Привезут? Кого? - Я ж говорил, что так оно и будет! – Миколыч теперь уже откровенно обнимал Джарета. – Бабы все такие. За красивые тряпочку… Не утерпев, Миколыч глотнул из бутылки, вытер горлышко рукавом. Джарет стоял, молчал. Механически вытирал пальцы, в глазах метался вопрос: «Она не могла! Нет, она не могла!» - Поехала? – спросил король, ничем не выдавая клубившиеся чувства. – Куда? - Та шут его знает! – оживился Миколыч. – Где заказали – туда и повезли. Так промочишь совесть-то? Но Джарет уже шагал к выходу. Король шёл по поселку. В груди всё клокотало. «Она не могла! Не могла!» Шаги его гулким эхом раскатывались по дороге, сворачивались в клубки пыли. «Убью, - думал Джарет. – Убью»… В силу раннего часа в столовой ещё никого не было. Девушки пока протирали столы, на плитах стояли ещё холодные кастрюли, когда вдруг утренний покой нарушили. Дверь столовой распахнулась так, что чуть не слетела с петель. Все посмотрели на вошедшего. Джарет стоял на пороге. Едва дышал. Глаза налиты кровью, ладони сжаты в кулаки. Девицы попятились. - Пошли все вон, - приказал король. - Чаво? – отозвалась одна из работниц. - ВОООН!!! – Джарет швырнул в говорившую стулом. На шум из кухни выглянула Люська. Сразу всё поняла. Испугалась. Впрочем, несильно. К орущим мужьям уже более или менее привыкла. - Чего разорался! – рявкнула она, подбоченясь. Джарет кинулся к ней, махом скрутил, поволок на кухню. Девицы заверещали, бросились к выходу. Нелька бежала быстрее всех и верещала громче всех – уж она-то знала, как может сосед бить. На кухне Джарет швырнул Люську к плитам. Та больно ударилась о выпуклые ручки. - Куда её повезли? - Ты чего? – залепетала Люська. Смотрела она не то, что в испуге – в ужасе. С такой чернотой в глазах не приходил ещё никто. - Ты чего? – лепетала она. - Куда её повезли? – повторил вопрос Джарет. «Ох! Побежит же! Всё попортит!» - метнулось в голове Люськи и ляпнула: - А что такого? Документы подпишет и придет… - Документы!! – заорал Джарет. Он одной рукой схватил Люську за волосы, подтянул вверх, другую руку обрушил на плиту. На ней стояла холодная кастрюля с водой. Вода тут же зашипела, покрылась пузырьками. - Документы! Документы! – повторял Джарет, теряя разум. – КУДА ЕЕ ПОВЕЗЛИ!!! Люська двумя руками уперлась о плиту, заорала, попыталась оттолкнуться. Не тут-то было! Джарет держал крепко. Он заломал одну руку мамки ей за спину, вторую вытянул вперёд. - Ты мне всё расскажешь! Абсолютно всё, - процедил король сквозь зубы и сунул мамкину руку в бурлящую воду. Как она заорала! Нет, вода не могла быть горячей, просто не могла! Но она была не просто горячей, она была кипятком. Кожа люськиной руки в мгновение ока треснула, засочилась соками. Но самое ужасное было не это. Самое ужасное было в том, что опущенная мужская рука оставалась целой, словно для него вода по-прежнему была холодной… Люська всё ему рассказала. Куда, кто, сколько… После Джарет отшвырнул женщину в сторону, словно мешок тряпья, и широкими шагами покинул кухню – не просто ушел, убежал, выскочил, а именно покинул – гордый, непоколебимый. Когда шаги короля стихли, Люська заревела. Рука была целой, но какой-то ненастоящей… * * * Ах, как было чудесно вырваться за пределы посёлка! Мариэтта открыла окно и всей грудью вдыхала мчавшийся навстречу ветер. С интересом наблюдала, как меняется пейзаж. «Джарет, конечно, рассердится, - думала она. – Ну и чёрт с ним! Пусть сердится!» Мариэтта поскорее постаралась забыть о нём. К тому же день удался. Солнечный, в меру жаркий, со свежим ветром и массой новых запахов! Когда въехали в дачный посёлок, удивилась. Но водитель лишь что-то буркнул в качестве ответа. Впрочем, особого значения Мариэтта этому не придала. Люська сказала, что её везут к большому начальнику. А если большому начальнику приспичило посмотреть документы у себя на даче, это не должно портить ей, Мариэтте, настроение. Приехали. Хозяин встретил их в халате, с интересом посмотрел на женщину, взял привезенный конверт. Сказал водителю, что ему понадобиться на меньше двух часов, что-то ещё. Мариэтта не слушала – рассматривала сад. Трогала лепестки цветов, вдыхала аромат. Её попросили сделать чай. Мариэтта согласилась. Когда вошла в кабинет с подносом, хозяин (всё ещё в халате) попросил её присесть на диван. Мариэтте это не понравилось. «Возможно, он хочет быть вежливым», - попробовала успокоить себя. Когда же чужие руки легли ей на плечи – вздрогнула. Чиновник рассмеялся, мол, не ломайся! Мариэтта разозлилась, бросилась к столу, где лежал привезенный конверт. Схватила его – документы ведь нужно привезти назад! Но там… там были лишь белые листы бумаги… Тут она всё поняла. Абсолютно всё. Дрогнула. - Нет, - сказала она твёрдо. – Я пойду. - Ещё чего! – рассердился чиновник. – За тебя уже деньги плачены! Мне водилу позвать, чтобы подержал? - Отпустите меня. – Мариэтта говорила жёстко. «Ох, Люська, - думала она, - ведь все волосы вырву! Ногти выкручу». Направилась к двери. «Если надо, пешком дойду!» Но тут чиновник схватил её за руку, поволок к дивану. - Отпусти! – заорала Мариэтта не своим голосом. – Хуже будет! Чиновник лишь рассмеялся. Повалил её на диван, навалился всем телом. - Кишки вырву! – предупредила Мариэтта. Но кто её послушал! А ведь, действительно, вырвала… * * * Джарет мчался, не щадя крыльев. Был до ужаса спокоен. В мыслях он её уже убил. Собственность короля неприкосновенна. Дачный посёлок нашёл быстро. Издали сразу увидел несколько богатых крыш. У ворот одной из них оказалась знакомая машина. Сова взмахнула широкими крыльями и превратилась в человека. Человек толкнул ворота, вошёл, и жажда убийства тут же исчезла…