Возвращение в Малфой-мэнор

Мессалина Долиш и колдомедик Клаус Штильмарк стали не только сообщниками, но и любовниками. Разумеется, доктор не шёл ни в какое сравнение с Люциусом Малфоем, хотя и был моложе его: в сексе ему не хватало ни фантазий, ни хотя бы желания доставить удовольствие партнёрше, он просто брал своё, как завоеватель пленницу, а потом отворачивался и засыпал. У молодой женщины не раз возникало желание прикончить этого наглеца и хама, но после первого же раза Штильмарк предупредил её: «Если со мной, не приведи Мерлин, что либо случится, о тебе и о том, что ты сделала со стариной Люциусом, тут же узнает небезызвестная Рита Скитер…». Упоминания скандальной журналистки было для мисс Долиш достаточно, чтобы терпеть прихоти целителя. Он-таки взял анализы у спящего лорда Малфоя, после чего открыл свой жёлтый саквояж и целиком влез в него, словно в подземелье алхимика. Мессалине тоже стало любопытно и она последовала за колдомедиком. Внутри саквояж-лаборатория и вправду был похож на кабинет учёного, столько здесь было всевозможных колб и пробирок с реактивами, реторт с разноцветными зельями, прозрачных банок с заспиртованными ингредиентами животного происхождения. Но больше всего Мессалину поразил странный скелет какого-то человекообразного существа с огромной, удлиненной к низу головой, похожей на луковицу, большими глазами, но крохотным туловищем с удлиненными, трёхпалыми конечностями. — Кто это? — Робко спросила девушка, глядя на это чудо. Не поворачиваясь к ней, Штильмарк ответил: — Представитель внеземной, высокоразвитой цивилизации. Глупые магглы посчитали его демоном и убили, когда он обратился к ним за помощью после крушения своего летающего корабля. А труп решили похоронить в церковном склепе, считая, что демон оттуда не выберется… — Колдомедик хихикнул. — Почти тысячу лет его скелет ждал своего часа, пока церковь не разрушилась от времени, а на её месте не решили соорудить офисный центр. Знакомый маггл, которого я исцелил от болезни, которую их наука считает неизлечимой, отблагодарил меня тем, что сообщил местонахождение этого скелета… Месси ещё долго рассматривала останки пришельца, пока доктор Штильмарк проводил свои исследования. Его голос вывел молодую женщину из раздумий: — Ну вот, я же говорил: галлюциногенные грибы, произрастающие в Боливии. Магглы часто ими балуются, чтобы получить, как они это называют: «кайф». Ты же решила накормить ими беднягу Люциуса… Нехорошо так поступать с чистокровными аристократами, милая девочка! — при этом он наигранно пригрозил ей пальцем. — Делайте свое дело, Штильмарк! — Фыркнула девушка и отвернувшись, вновь отвлеклась на созерцание какой-то безделушки в этой самой лаборатории. — Мы всего лишь используем друг друга в нужных целях… — Месси заинтересовалась каким-то старинным фолиантом, развернув его и рассматривая. — Ничего здесь не трогай, Мессалина. Положи на место то, что взяла — Произнес мужчина, поворачиваясь к ней. Месси вновь фыркнула и отложила фолиант на стол. И правильно сделала, что послушалась доктора: книга сама собой раскрылась, её страницы начали быстро, шелестя, листаться сами собой. Девушка отпрянула, когда между страницами начало светиться серебристо-зеленоватое излучение, озаряющее лабораторию. Штильмарк быстрыми шагами подошёл к книге и резко захлопнул её. Свечение тут же угасло и лаборатория погрузилась в полумрак. — Эта книга была написана самим Салазаром Слизерином после изгнания из Хогвартса! — воскликнул колдомедик. — Даже в библиотеке Малфоев — лишь жалкая копия, а у меня — оригинал… Больше ведьма ничего здесь не трогала. С неё хватило впечатлений. А потом был секс — довольно пресный и унылый, как для избалованной ласками Люциуса молодой женщины. Штильмарк уснул вполне удовлетворённым, а любовница лорда Малфоя, изменившая ему ради собственного спасения, тихо встала и на цыпочках проследовала в душевую комнату. Ей хотелось смыть с себя не только запах колдомедика, но и какую-то невидимую грязь, которая, казалось, въелась в её кожу и проникла в каждую клеточку её тела… Под струями горячей воды, мисс Долиш простояла около получаса, после вышла и надев банный халат, направилась в покои Малфоя старшего. Дойдя до нужной двери, она прислушалась. В комнате царила тишина и лишь тонкая полоска света проникала в коридор сквозь щель. Открыв дверь, она вошла, тихо прикрыв ее за собой. Люциус полулежа, находился в своей постели. Серые глаза опасно сверкнули в свете камина. Лицо лорда все так же оставалось бледным, тонкие губы были поджаты, грудь тяжело вздымалась. Мессалина медленно подходила к его постели. Люциус резко повернулся к ней и Месси едва не отпрянула. Его красивое лицо стало поистине ужасным. — Зачем ты явилась сюда, Жаклин? — Голос лорда Малфоя сейчас напоминал рычание хищного зверя, попавшего в западню. — Пришла отомстить за своего Гийома? Девушка не знала, кто такая эта Жаклин и почему хотела отомстить лорду Малфою за какого-то Гийома. Было ясно, что Люциус снова бредит. «Надо будет порыться в библиотеке, может быть, узнаю, что это за люди, раз они являются ему в галлюцинации…» — решила мисс Долиш, закрывая за собой дверь. «Он совсем скоро выживет из ума. Осталось недолго, наверняка. Я уверена. Нужно и этого прохвоста целителя как-то обдурить. Но как? Как? Штильмарк здесь лишний, идиот да и только…» Данные мысли не покидали ее голову до самого утра. Сидя за завтраком, Месси увидела вошедшего Люциуса. Сейчас он не напоминал ей того заносчивого аристократа, кем был раньше. Тяжелая ночь оставила на нем свой отпечаток. Опираясь на трость, мужчина прошествовал к длинному дубовому столу. — Завтрак! — Рявкнул Малфой, садясь во главе стола. Девушка притихла, не сводя своего взгляда с лорда. — Как самочувствие, Люциус? Видимо ночь у тебя прошла ужасно. — Невзначай поинтересовалась Месси, состроив гримасу сочувствия на лице. — Отвратительно! — В том же духе ответил мужчина. Вскоре появился домовик и оставив приборы с завтраком на столе, тихо исчез. Люциус перевел взгляд на девушку. — Вижу у тебя она прошла куда лучше. — Голос мужчины отдавал ледяным холодом, от чего Месси вздрогнула. — Какого дьявола опять эти грибы? У нас есть что-то другое?! — Малфой стукнул кулаком по столу, от чего столовые приборы громко зазвенели. — Я старалась, Люциус, милый! — Мессалина попыталась улыбнуться, но от того взгляд, коим одарил ее Малфой, улыбка тут же исчезла без следа. Гнев быстро сменился апатией. Тяжело вздохнув, что было на него совсем не похоже, Люциус всё же взялся за еду. Если попадались грибы, он долго вертел их на вилке, словно пытаясь разгадать какие-то тайные знаки, а потом откладывал в сторону. Так на краю тарелки их насобиралась немалая куча. Мессалина наблюдала за ним, пытаясь скрыть волнение. «Неужели он о чём-то догадался?» — думала молодая женщина. Когда же эльфы подали вино, лорд Малфой залпом осушил бокал, а потом вдруг принялся закусывать благородный напиток теми самыми грибами, которые только что откладывал в сторону. Месси немного успокоилась, но поведение волшебника-аристократа показалось ей более чем странным. Она мысленно списала это на действие галлюциногенов, но всё же решила переговорить со Штильмарком. После утренней трапезы, Люциус бродил по замку словно мумия, ничего и никого не замечая вокруг. Иногда он засиживался допоздна у камина с бокалом виски, но оставлял его не допитым к утру, что так же стала подмечать и Мессалина. В один из таких вечеров, голова вновь стала гудеть и кружиться. Звучат голоса - знакомые голоса. — Люциус, — змеиное шипение, — мой скользкий друг… Как только ты выносишь себя, Люциус? Глупая девчонка смогла затравить тебя! Ты так легко поддался… — Нет! — Вдруг выкрикнул мужчина, схватившись за голову обеими руками. — Милорд, я никогда бы так не поступил, Вы же знаете! Милорд! — Он начал метаться по кабинету. — Вздор! Вздор, Люциус! Ты жалок и слаб! - Продолжал говорить внутренний голос. Как раз в это время девушка проходила мимо кабинета хозяина замка. Вдруг послышался звон разбитого зеркала. — Нет! Нет, чертов ты гад! — Орал он, снося все бумаги со стола. Тяжело дыша, Малфой упирался руками в дубовую крышку рабочего стола. — Ахахахаха, Люциус! Ты предал нас! Связался со смазливой девчонкой, которая обвела тебя вокруг пальцев! — Голос Беллы звучал словно колокол в голове. — Я всегда говорила Цисси, что не пара ты ей! Не пара! Предатель… — Послышалось разбивание чего-то тяжелого, а после вновь безжалостный крик Люциуса. Он чувствовал себя раненным зверем. — Заткнись, Белла! Убирайтесь все из моей головы! — Люциус, — голос Лизы так же раздался в его голове: — Люциус, приди ко мне, приди ко мне, милый, я жду тебя, любимый мой…  - Услышав Элизабет, мужчина и вовсе разнес полкабинета. — УБИРАЙТЕСЬ! — Заорал он что было силы. Голоса Темного Лорда, Беллы и Лизы умолкли, но тут лорд Малфой увидел человека, которого меньше всего хотел бы сейчас встретить… Мужчина в чёрной мантии, с перекошенным, небритым лицом и длинными чёрными волосами, смотрел на него в упор осуждающим взглядом. В немигающих глазах Долохова, а это был именно он — Каратель! — сверкнули тёмно-синие адские огоньки, не предвещавшие лорду Малфою ничего хорошего. В правой руке Антонин держал свою палочку из мёртвого дерева, рукоять которой была увенчана крохотным черепом. В этом бредовом видении Люциус даже не вспомнил, что волшебная палочка Карателя сейчас принадлежит Лиз… Долохов наступал, приближаясь, и лорд Малфой невольно попятился назад, зацепив и опрокинув журнальный столик с письменными принадлежностями. Снова раздался грохот падающих предметов и разбивающегося стекла. — Люциус. — Голос Долохова звучал в его голове, хотя сам Каратель даже не открывал рта. — Ты предал всех нас. Но ещё хуже — ты предал мою дочь, Елизавету. Невинная девочка доверилась тебе, а ты воспользовался ею и бросил, чтобы потом променять на отродье мракоборца Долиша! — Пауза. Люциус хотел ответить, что Лиз сама ушла от него и, что ещё хуже, связалась с грязнокровкой, но слова застряли в его горле и вместо них послышалось лишь невнятное бурчание. Антонин улыбнулся, как палач, перед казнью невинной жертвы. — Ты ответишь за предательство Тёмного Лорда, за предательство великого дела Пожирателей Смерти, за предательство всех нас, за предательство моей девочки… Мы все осудили тебя и теперь ты заплатишь собственной мерзкой жизнью за подлости, за ложь, за измены! — Долохов взмахнул в воздухе палочкой, чертя какой-то символ, произнёс: «Морсмордре!», и на потолке кабинета Люциуса появилась зелёная, сверкающая россыпью изумрудов, Чёрная Метка: гигантская змея, выползающая из человеческого черепа. Змея извивалась, шипела и, разинув страшную пасть с ядовитыми зубами, устремилась к Люциусу. Лорд Малфой продолжал пятиться назад, пока не упёрся в глухую стену и не понял, что дальше отступать некуда. За спиной Долохова стали появляться фигуры в чёрных мантиях. Люциус узнавал их, поскольку они даже не скрывали свои лица масками. Улыбающаяся Беллатрикс Блэк-Лестрейндж, чьи глаза безумно горели фанатичным блеском — таким же, как у Антонина. Братья Лестрейнджи — Родольфус, муж Беллы, и полноватый Рабастан. Гойл-старший. Джагсон. Крэбб-старший. Алекто Кэрроу. Амикус Кэрроу. Лестрейндж-старший (отец Рабастана и Родольфуса). Уолден Макнейр. Мальсибер. Нотт-старший, отец Теодора Нотта. Пиритс. Торфинн Роули. Розье. Август Руквуд. Селвин. Трэверс. Эйвери. Корбан Яксли… И ещё сотни, тысячи тех, кого Люциус не знал поименно. А потом, словно ниоткуда, между Долоховым и Беллой возник сам Темный Лорд, Волан-де-Морт, Тот, Чьё Имя Нельзя Произносить. Хозяин. Повелитель. Красные глаза Милорда налились кровью, змеиная ухмылка придала ему ещё большей свирепости. — Я приговариваю тебя к смерти за измену, — прошипел Тёмный Маг, приобнимая за плечо Беллатрикс, и женщина тут же прижалась к нему, как собака к своему владельцу. — Антонин, — обратился он к Долохову, — я поручаю тебе это деликатное дело. Тебе ведь не в первой? Каратель повернулся к Тёмному Лорду, склонил голову, в знак покорности и ответил: — Это честь для меня, Милорд. Я буду мстить не только за нас всех, погибших и томящихся в Азкабане, не только за наше дело Чистоты Крови, но и за свою дочь Элизабет! — И с этими словами он направил палочку в упор на Люциуса… Заносчивый аристократ взглядом нашел свою трость и тут же призвал палочку к себе, произнеся нужное заклинание. — Долохов, будешь биться со мной? — Голос лорда Малфоя охрип от надсадного крика. — Мы же соратники, Долохов, черт тебя побери! Боролись за одно дело и вот теперь ты хочешь меня убить?! — Горькая ухмылка исказила его тонкие красивые губы. — Что ж, я принимаю твой вызов! И тут началось. Малфой не осознавал, что сам все крушит вокруг. Никого, кроме него, в кабинете не было, а ему виделись вспышки и слышались заклинания. Он сам едва не погубил себя. Месси, стоя за дверью и слыша все это, схватилась за ручку двери. Это безумие нужно было остановить, так ей казалось в тот миг. Но в душе боролись чувства. Внутренний голос твердил о мести и желании прибрать к рукам все богатство, свести Люциуса в могилу! Не выдержав более, девушка распахнула дверь кабинета, произнеся:  — Экспелиармус! — Палочка Люциуса отлетела в сторону. Месси быстро подошла к мужчине, схватив того за плечи. — Очнись же наконец! Это все ложное, милый! Здесь никого нет! Слышишь меня! — Мисс Долиш пыталась привести его в чувство, но поняла это слишком поздно. Сейчас он опасен как никогда. Серые глаза пронзительно вглядывались в нее. Малфой грубо оттолкнул от себя девушку, произнеся лишь: — Пошла вон! Месси буквально отлетела к стене, больно ударившись, но тут уж в ней самой разыгрался азарт. Держа в руках обе палочки, свою и Люциуса, которую она успела поднять, мисс Долиш направила их на него. — Что теперь скажете, сэр? -Язвительно произнесла она. — Неудобно сражаться с голыми руками? Люциус обескураженно посмотрел на Мессалину, потом на собственные пальцы, словно не осознавая, что остался безоружным. Внезапно он вновь пришёл в ярость, в глазах сверкнули голубые молнии, волосы вздыбились, как львиная грива . Лорд рванулся к молодой женщине, чтобы отобрать свою палочку. — Ну уж дудки Вам, мистер Малфой! — Выкрикнула Долиш, а потом — ещё громче: — Петрификус Тоталус! — Парализующее заклинание подействовало мгновенно. Люциус онемел и застыл, как статуя в музее. Мессалина медленно опустила палочки, смотря на мужчину. Сердце гулко стучало в груди, руки дрожали. Оставив того в разрушенном кабинете, девушка выскользнула прочь за двери. Она бежала по замку так быстро как только могла, ведь в ее распоряжении был всего лишь час чтобы как можно быстрее убраться с этого замка, прихватив палочку Малфоя с собой. И только наткнувшись на кого-то в коридоре, она остановилась. Запах дорогого одеколона и лекарств сразу же дал ей понять, кто это. Штильмарк. — Куда так торопишься, детка? — Ехидно спросил колдомедик. — Неужто Люциус объелся твоими грибочками и отправился к праотцам раньше времени? Мессалина испуганно отпрянула от этого человека, продолжая сжимать в руке обе палочки. — Ого, что тут у нас? Нехорошо брать чужое! — Доктор попытался отнять у молодой женщины палочку Люциуса и едва не сломал её, но Мессалина не сдавалась. — Да отпусти же, идиот! — Фыркнула она, как дикая кошка. — Жив твой дорогой Люциус, только парализован… Во взгляде Клауса Штильмарка читалось нескрываемое разочарование. — Вот как? Всего то на всего? Ну тогда нужно привести его в чувство… Девушка замотала головой, но доктор схватил её за плечики и потащил обратно, в разгромленный кабинет лорда Малфоя. — Отпусти меня немедленно, Штильмарк! — Месси все так же пыталась вырваться, но ее попытки вовсе не увенчались успехом. Когда же они вновь оказались в кабинете хозяина замка, Клаус присвистнул. — Ничего себе, старина Люциус, ну ты даёшь. Такой погром устроил! — Целитель все же отнял обе палочки у девушки и произнес заклинание, которое сняло парализованность с мистера Малфоя. Тот придя в себя, удивлённо взглянул на семейного целителя, который крепко держал за локоть мерзавку, и на погром в своем кабинете. — Клаус? Что со мной было? Что происходит? — С этими словами Люциус тяжело опустился в кресло у камина, возле которого лежал разбитый журнальный столик. Голова все ещё гудела, но сознание было чистым, словно ничего и не произошло! — Милый, это просто недоразумение… — начала было виновница произошедшего, но Штильмарк ещё крепче сжал пальцы рук на девичьей руке, от чего та болезненно зашипела и закусила губу. — Друг мой, — Клаус усадил напротив Малфоя девушку, оставаясь сам за ее спиной. — Видишь ли в чем дело. — Люциус перевел взгляд с сидящей напротив него девушки на семейного целителя, но промолчал. — Данная особа к тебе столь неравнодушна, что возомнила себе будто сможет сделать тебя зависимым от нее и использовать в своих целях… — Губы Клауса искривились в усмешке. Малфой сидел все так же молча, лишь повел бровью, не перебивая собеседника. — А цели эти, направлены на твои деньги… — Что вы несёте, Штильмарк? Какие деньги? Вы вообще в своем уме?! — Мессалина попыталась возмутиться. Какого черта он творит?! Они же договаривались что отберут у Малфоя все, а сейчас Клаус сдает ее с потрохами! Лицо лорда вытянулось от изумления. Сейчас он был похож на человека, который в казино поставил последние гроши на проигрышное число. Однако, через несколько мгновений изумление сменилось яростью, как тогда, в кабинете. Кулаки владельца мэнора сжались до белизны и хруста костей, Мессалина зажмурилась, подумав, что Люциус сейчас её ударит. Но ничего такого не произошло. Мужчина снова был тем самым хладнокровным аристократом, которым его знали окружающие. Подавив свой гнев, он, как можно спокойнее, обратился к своей любовнице: — Месси, ты ничего не хочешь мне объяснить? Девушка молчала, как обреченная. Ей казалось, что мраморный пол вот-вот разверзнется у нее под ногами и огненная бездна поглотит ее молодое тело. — Лучше это сделаю я, — добродушным тоном, никак не вязавшимся с драматичностью ситуации, произнес Штильмарк. Лорд Малфой пристально посмотрел на колдомедика. А Месси подумала про себя: «Ну вот и всё… Теперь это точно конец». А доктор продолжал, всё тем же елейным тоном: — Пока ты был в беспамятстве, мой добрый друг, мисс Долиш не прекращала поисков средств, которые могли бы уменьшить твои страдания. — Услышав эти слова, Мессалина сама чуть не вскрикнула от удивления. — Через моё посредничество, по совиной почте, она связалась с тибетским ламой (*буддийским монахом. — Прим.), магом и целителем Джамцо Римпоче. Преподобный старец, уже полвека живущий вдали от мирской суеты, прислал ответное письмо, но, из-за огромного расстояния, сова принесла его только сегодня утром. Получив послание тибетского мага и целителя, я тут же поспешил к тебе, чтобы порадовать новостью: Джамцо Римпоче знает, как снять твоё родовое проклятие! — с этими словами колдомедик протянул Люциусу желто-коричневый свиток, испещренный странными значками и рисунком, изображающим Будду, сидящего в цветке лотоса. Люциус удивился не меньше, чем Мессалина, успевшая совладать со своим волнением и тоже взглянувшая на послание мудрого ламы. — Что тут написано? Я ни черта не смыслю в этих каракулях! — Повысив голос, произнес Малфой. — И при чем тут мои деньги? — Джамцо Римпоче пишет, что сможет приготовить необходимое зелье, но его ингредиенты стоят очень дорого. К тому же, за этим зельем придется отправиться к заснеженным вершинам тибетских гор, где обитает святой отшельник. — Что еще за ерунда? — Возмутился лорд Малфой. — Какой, к Мерлину, Тибет со всеми его монахами, вместе взятыми?! Я никуда не поеду. У меня и в Англии дел по горло… Сейчас Люциус напоминал капризного ребёнка. Казалось, что это не он полчаса назад, в припадке безумия, крушил свой собственный кабинет, метая заклинания налево и направо. — Тебе и не надо, — всё так же добродушно продолжал Штильмарк. — Я сам отправлюсь в Тибет, найду там преподобного Джамцо Римпоче и привезу тебе его снадобье. А мисс Долиш, не спросив твоего разрешения, согласилась оплатить моё путешествие, в случае получения позитивного ответа. К тому же, — колдомедик сделал паузу, — у нее появилась идея открыть в Лютном переулке лавку тибетских лекарственных средств… А на это тоже потребуются немалые вложения. Мессалина еле сдерживала себя, чтобы не перебить Штильмарка. — Так чего же ты хочешь от меня, Клаус? — Холодно поинтересовался Люциус, не спуская глаз с этой парочки. В голову закралась мысль, что эти двое пытаются обвести его, лорда Малфоя, вокруг пальца. По крайней мере в более серьезное подозрение попадала мисс Долиш. — Неужели не догадываешься, Люциус? — Усмехнулся колдомедик, а после вытащил волшебную палочку Люциуса из совей мантии и кинул ее хозяину. Тот ловко поймал, вздернув бровь. — Все твоя Месси... — Как-то загадочно ответил маг. Малфой перевел вновь взгляд на девушку. Она сидела молча, вжавшись в спинку кресла и сжимая руками подлокотники. Кажется, Люциус начинает ее ненавидеть, хоть и не подает виду. "Мерзавка начинает заходить слишком далеко. Думает, что ей сойдет все с рук. Все не так то просто, как кажется. Парочка Круцио ей бы не помешала." - Губы хозяина искривились в подобии ухмылки. Пальцы невольно сжались вокруг змеиного наконечника палочки. — Сколько? — Голос Малфоя развеял затянувшуюся паузу между ними. — Сколько посчитаешь нужным. — Уклончиво, но серьезно ответил Клаус. Люциус колебался в решении доверяя своему колдомедику и выписывании чека на нужную сумму, хоть и понимал, что жизнь ему дороже. А если Клаус обманет, он собственноручно придушит его голыми руками. — Я вышлю чек в ближайшие дни, Клаус. Надеюсь, ты меня не подведешь. — Глаза хозяина менора опасно сверкнули на жест с поднятыми руками семейного целителя. — Не то ты меня знаешь. Мессалина же, наблюдая за разговором обоих мужчин, поняла, что ее план летит ко всем чертям. Не видать ей денег Люциуса, как своих ушей. Но все же девушка не оставляла надежды, а потому решила и вовсе увеличить дозу, дабы поскорее свести с ума своего любовника.