Возвращение в Малфой-мэнор

Получив от Люциуса долгожданный чек, доктор Штильмарк немедленно отправился в аэропорт Хитроу. Путь ему предстоял неблизкий. Сначала — в Нью-Дели, потом — Катманду, а оттуда, через Гималаи, нелегально перебраться в Китай, под властью которого более полувека находится загадочный Тибет. Разумеется, доктор Клаус мог бы воспользоваться трансгрессией, но, во-первых, он никогда не был в этих далёких краях, поэтому не мог представить места назначения. К тому же, тибетские ламы, обладавшие древнейшей магией, заколдовали все пути в свои тайные обители, дабы туда мог попасть лишь самый достойный, пройдя через сложные испытания. Колдомедик Штильмарк долго готовился к этому путешествию, много читал, а в последнее время даже переписывался с тем самым Джамцо Римпоче, чьё письмо и показал Люциусу. Клаус лишь немного соврал своему старому другу. Он был, прежде всего, учёным, который мечтал постигнуть тайны тибетской медицины. Своей искренностью колдомедик сумел расположить к себе святого отшельника, а, когда с Люциусом начало твориться неладное и причина была установлена, доктор Штильмарк спросил совета у старого ламы. Джамцо Римпоче согласился помочь и изготовить противоядие, но за лекарством следовало прибыть лично в его обитель. Таково было условие тибетского мага. К тому же, доктор Штильмарк хотел проучить Мессалину за ее коварство, но сделать это так, чтобы Люциус сам разоблачил хитрую любовницу. Накануне отъезда Клаус Штильмарк тайком встретился с Мессалиной в своем доме. Девушка не очень хотела общаться с колдомедиком, но, пораскинув мозгами, решилась на эту встречу. Мужчина сидел в кресле, вальяжно развалившись, и курил одну из своих дурно пахнущих сигар. Одет он был в домашний халат бордового цвета, расшитый золотыми драконами. — К чему был весь этот спектакль в доме Люциуса? — С недовольным видом спросила Мессалина. Доктор Штильмарк выпустил изо рта несколько колец табачного дыма, добродушно улыбнулся, а потом, с наигранным удивлением, сказал: — Спектакль? Ну что Вы, милочка! Разве моя игра сравниться с Вашей? Я же не подмешиваю старине Малфою галлюциногенов. И не собираюсь прикарманить все его средства, как Вы. Тем более, я не желаю смерти моему давнему другу и, по совместительству, элитному пациенту. Я лишь решил воспользоваться ситуацией для своих научных изысканий. Меня давно интересует тибетская медицина и древняя буддистская магия. Но не было денег, чтобы посетить загадочные горы, где, кроме людей-отшельников живут демоны, духи и очень странные животные… Твоя идея подсадить лорда Малфоя на боливийские грибы помогла мне решить финансовые проблемы моей будущей экспедиции в Тибет. — Тем не менее, Клаус, мы договорились совершенно о другом. И несколько дней назад, Вы, мой дорогой друг, почти выдали меня! — Месси села напротив мужчины, скрестила руки на груди и недовольно поджала губки. Доктор Штильмарк некоторое время помолчал, обдумывая свой ответ и выпуская изо рта кольца сигарного дыма, от которого Мессалину начинало подташнивать. Наконец, потушив сигару, колдомедик промолвил: — Твоя игра, милочка, зашла слишком далеко, а твоя жадность едва не сгубила тебя же саму. Окажись ты в кабинете Люциуса, когда он там бушевал, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Впрочем, что ты, что Люциус сами выбрали свою судьбу. Я же решил уйти в сторону и не вмешиваться. Тибет — отличное место, чтобы отвлечься от ваших мелочных дрязг, выяснения отношений и взаимной подлости, которой с лихвой хватает и у тебя, и у него. Думаю, ты сама должна бы радоваться, что я отправляюсь в столь длительное и небезопасное путешествие. Всё, что мне надо — это небольшая сумма денег со счета лорда Малфоя в банке Гринготтс, чтобы ни ты, ни он обо мне долгое время даже не слышали. А что должно свершиться — того мне не изменить. Мессалина слушала целителя, надув пухлые губки. Она не очень-то верила его словам и подозревала какой-то подвох. — А как же чудодейственное снадобье, снимающее родовое проклятие? — Спросила девушка. — А не будет никакого снадобья, — ответил Клаус. — Как нет и самого родового проклятия. Неужели непонятно? В крайнем случае, пришлю старине Люциусу тибетское средство для повышения потенции. — И рассмеялся. — Вдруг после этого ты передумаешь загонять его в могилу, когда старина Люц станет таким же сексуальным жеребцом, каким был в молодости, сводя с ума юных ведьмочек? — При этих словах колдомедик лукаво подмигнул молодой женщине. — И ещё, — добавил Клаус, когда Мессалина встала, чтобы уйти прочь из его кабинета, — не забывай о побочном эффекте галлюциногенных грибов… — Каком эффекте? — Девушка развернулась на каблучках у самой двери. — Передозировка ведет не к смерти пациента, а лишь к его безумию. Ещё пару таких приступов, как недавний, и Люциус превратится в овощ, ничего не помнящий и не знающий, но не в мертвеца. Что тогда будешь делать? Ты ведь ему — никто. Если лорда Малфоя признают слабоумным или невменяемым, все его денежки достанутся Драко… Об этом Мессалина, одержимая жадностью к несметным богатствам Малфоев, как-то и не подумала. А ведь мужчина прав! После встречи с целителем, девушка вернувшись в поместье, направилась в подвал, где в одном из холодных помещений находились те самые грибы, выращиваемые ею. О ее приходе домовики известили и Люциуса. Малфой тут же покинул библиотеку, в которой любил побыть в тишине, насладиться чашкой ароматного кофе, почитать какой-нибудь томик, и направился в холл. Однако, лорд лишь заметил уже в холле спускающуюся по ступеням вниз Месси и решил проследить. Мессалина же, ни о чём не подозревая, спустилась по винтовой лестнице в один из мрачных подвалов Малфой-мэнора. Там, в тишине и искусственно поддерживаемым, с помощью магии, микроклиматом, стояли в несколько рядов длинных ящиков с грибницей (мицеллием). Она лично ухаживала за боливийскими грибами, не доверяя это деликатное дело никому, даже эльфам-домовикам. Люциус же, который сумел проследить за своей любовницей и так же незаметно уйти, испытал приступ суеверного ужаса, который он тщательно в себе подавлял. Когда будущий лорд Малфой был ещё проказливым ребенком, а потом — подростком со своенравным характером, его отец, Абраксас, глава семьи, частенько запирал своего сына здесь, после жестокой порки, приучая к дисциплине и послушанию. Согласно семейной легенде, в этих подвалах когда-то были камеры для заключенных магглов и грязнокровок, осмелившихся, каким-то образом, проникнуть в тайны Волшебного мира, даже до введения Статуса о секретности. Малфои умели оберегать секреты — и не только свои, но и всего чистокровного сообщества. Сколько безымянных жертв окончили свои дни, умерли от пыток или потеряли рассудок в подземельях Малфой-мэнора, само по себе, было тайной за семью печатями. У Люциуса так и чесались руки закрыть Мессалину в подвале да так и оставить там, вместе с её грибами наедине, но лорд Малфой не отважился на подобный поступок. Он лишь пообещал самому себе впредь быть разборчивее в женщинах и больше не прикасаться к проклятым грибам. Он и сам не заметил, как снова оказался в просторном холле своего родового имения. Вдохнув на полную грудь свежий воздух, мужчина сразу и не заметил, что на спинке стула у камина восседает серая сова с оранжевыми глазами. Нежданная гостья, видимо, влетела сквозь открытое окно. Люциус тут же узнал Сирену — сову Клауса Штильмарка, ведь это он подарил её, ещё маленьким совенком, своему врачу на день его рождения. Сирена ухнула в знак приветствия. Люциус улыбнулся. Хотя лорду Малфою были чужды сентименты, но сов он любил и считал самыми умными птицами. К лапке совы был привязан конверт, перетянутый красной лентой. Дав сове лакомство, мужчина отвязал письмо, снял ленту и раскрыв, принялся читать. Письмо было от Клауса, в котором тот сообщал, что в ближайшие дни лекарство прибудет так же с совой в маленьком мешочке. Осведомился о здоровье и высказав несколько мыслей по поводу тибетских лам, окончил свое письмо размашистой подписью. Перечитав еще раз письмо, Малфой сжег его в камине, а Месси и вовсе не обязательно знать, что же на самом деле происходит. Ближе к вечеру, Люциус сидел во главе стола, потягивая бокал вина и ожидая девушку к ужину. Взгляд мужчины метнулся к старинным часам. Она опаздывала на целых 10 мин. Нервно постукивая пальцами по полированной поверхности дубового стола, Малфой тяжело вздохнул, пытаясь обуздать в себе гнев. Молодая женщина вошла в гостиную, приветливо улыбаясь, как ни в чём не бывало, а следом за ней эльфы-домовики несли всевозможные блюда, включая грибной суп и жаркое с грибной же подливкой. Когда яства были расставлены, Мессалина, одетая в полупрозрачное алое платье, подчеркивавшее все её формы и прелести, велела подать бутылку оригинального французского шампанского. Люциус не смог скрыть своего удивления, глядя то на свою любовницу, то на благоухающие вкусными ароматами блюда, то на шампанское. — Разве у нас сегодня какой-то праздник? — Спросил Малфой. — Что-то не припомню я такой даты в своём календаре… Месси снова кокетливо улыбнулась, обнажая ровные белые зубки. — Милый, — проворковала она, — пусть это будет мой тебе подарок. Мой маленький сюрприз… Люциус только пожал плечами. С него хватило на сегодня сюрпризов! Одним больше, одним меньше — какая разница? Тем временем эльфы наливали суп в тарелки и накладывали жаркое, а щуплая эльфийка раскупорила шампанское, выстрелив пробкой из бутылки прямо в потолок, что вызвало негодование ее хозяина. Эльфийка с испугом исчезла, но Мессалина взяла инициативу в свои руки и сама налила шампанское в высокие хрустальные бокалы. — И так, — Люциус смотрел на Мессалину сквозь золотистую, искрящуюся и шипящую жидкость в бокале, — за что пьём? — Пьем за прекрасное будущее, мой дорогой Люциус! — Девушка лукаво подмигнула, продолжив: — За то, что бы наши отношения. — Месси облизнула губки, касаясь ножкой под столом колена Малфоя и слегка проводя вниз, будто дразня, — длились долго и переросли в нечто большее! — Неплохо, — ответил мужчина, недоверчиво отпивая из бокала: после увиденного в подвале, он подумал, что его любовница и в шампанское что-то подмешала. Но нет, Мессалина первой осушила бокал. Люциус последовал ее примеру, отметив изумительный вкус благородного напитка. Второй тост был за здоровье: чтобы доктор Штильмарк поскорее прислал тибетское снадобье… Тут уж сам Люциус поддержал его вслух, похвалив своего доктора за такое самопожертвование, как путешествие в далекий Тибет. А Мессалина вспомнила свой разговор с колдомедиком, который пообещал ей, что никакого зелья, на самом деле, не будет, а, в лучшем случае, средство для повышения мужской силы, что молодую женщину вполне устраивало. Лорд Малфой, как ни в чем не бывало, уплетал сначала суп, потом жаркое с боливийскими грибами, при этом нахваливая чудо-повара, их приготовившего. Сама же Мессалина ела те же блюда, но без грибов, услужливо приготовленные специально для неё домовыми эльфами и предварительно наложенные в отдельную посуду. Коварная обманщица даже и не подозревала, что хозяин уже знает ее секрет с грибами и сумел перехитрить ее саму с помощью отводящих чар. То, что Люциус якобы с аппетитом уплетал блюда с грибами, было иллюзией, внушенной Мессалине колдовством. Малфой, на самом деле, даже не притронулся к грибам-галлюциногенам. Вместо него отравленную пищу ел несчастный эльф-домовик, которого Люциус предварительно сделал невидимым и усадил к себе на колени… Жестоко, но вполне в духе его семейки! Под конец ужина, когда Мессалина предложила тост «за любовь», эльф едва не свалился на пол. Галлюциногенные грибы действовали на этих существ иначе, чем на людей, как снотворное… — За нашу любовь, котик! — Месси столь фальшиво улыбалась, как и строила глазки своему любовнику. Смакуя бокал шампанского, она наблюдала за каждым движением, каждым словом мужчины. Тот пока вел себя весьма непринужденно. Она забыла о его коварстве, ослепленная своей идеей. «Ну же! Давай! Скажи что тебе плохо, ну!» — Мисс Долиш закусила тем временем соблазнительно губу с отнюдь не соблазнительными мыслями. Глаза девушки сверкали, по телу пробежалась нервная дрожь. Что — то шло не так. И вот наконец Люциус выронил бокал шампанского. Тот упав на пол, разбился на мелкие кусочки, а шампанское разлилось. Мужчина притворно схватился за голову и зажмурил глаза. — Что происходит со мной? Месси что ты наделала, Месси! — Голос Малфоя дрогнул. — Ох, любимый мой! Люциус, сейчас подожди, я принесу лекарство! — Девушка вскочила из-за стола и выбежала из гостиной, хлопнув дверью. Как только та исчезла, лорд оглянулся на закрытые двери. Хлопнув в ладоши, Люциус вызвал к себе эльфов-домовиков и велел им забрать их окосевшего собрата. Услышав звук открывающейся двери и шаги Мессалины, лорд Малфой изобразил состояние сильного опьянения, притворно что-то бормотал невпопад. Мисс Долиш держала в руках поднос, но на нём, вместо обещанного лекарства, лежали какие-то бумаги и стояла чернильница с пером. Как только данный поднос оказался на столе вместо столовых приборов, Люциус перевел взгляд на бумаги, а после на девушку. Мессалина, окунула перо в чернильницу и подала его лорду, но и знать она не могла что изначально Люциус заподозрив неладное подменил все чернила на фальшивые и лишь один флакончик настоящих чернил был спрятан в сейф. — Месси, что это за бумаги? — Не забивай голову, милый, подписывай.- Девушка перевернула бумаги на нужные страницы и указала рукой, где оставить подпись. — Здесь и здесь! Вот так.- В душе девушка ликовала. Наконец то она добилась своего! Имущество Люциуса ее! Поскольку лорд Малфой сейчас только притворялся безумным, он прекрасно видел, что именно Мессалина подсунула ему на подпись. Первым документом был брачный контракт, согласно которому мисс Долиш становилась его законной супругой (вот же обнаглела мерзавка! — мысленно возмутился про себя Люциус), а, в случае смерти, недееспособности или супружеской измены ее мужа, она становилась единственной обладательницей всего его имущества и денежных средств. Даже Драко, сыну лорда Малфоя, ничего не доставалось! От переполнявшего всю его сущность негодования, Люциус едва не выдал себя. Дрожащей рукой он подставил свою подпись под этим злосчастным документом. Вторым был чек из его кредитной книжки банка Гринготтс на сумму 100.000 галеонов. «Зачем ей столько денег, да ещё наличными?» — подумал Малфой, подписывая и этот роковой для себя документ: после развода с Нарциссой, отсудившей у мужа значительную часть имущества, Люциус дрожал над каждым кнатом. Лицо Мессалины выражало полное удовлетворение. Наконец-то! Она добилась своего. Её накрашенные алой помадой губки растянулись в самой умилительной улыбке. Она не удостоила своего, теперь уже мужа, даже поцелуем. — Ну вот и всё, мой милый Люцик… — пропела она на мотив немецкойй песенки «О, мой милый Августин, всё прошло, всё…». Лорд Малфой всегда возмущался, когда его называли Люциком, но сейчас на его лице застыло лишь нелепое выражение, точно он не понимал, что вообще происходит. Молодая женщина направилась к двери, небрежно бросив на прощанье: — Спокойной ночи, милый… В своей самоуверенности Мессалина даже представить не могла последствий своего поступка. Жажда обладания богатством Малфоя затмила ей разум. Лишь только она приоткрыла дверь в коридор, чтобы вернуться в свою комнату (мало ли что взбредёт в голову этому сумасшедшему? Вдруг снова начнёт метать молнии заклинаний и разнесёт всю комнату?), чьи-то цепкие пальцы до боли сжали её плечики. От неожиданности девушка громко взвизгнула и выронила из рук поднос. Бумаги разлетелись по полу, а чернильница с фальшивыми чернилами разбилась вдребезги. Если бы Мессалина смогла это видеть, то заметила бы, что чернильная лужа испаряется с белого мрамора, не оставляя и следа. — Люциус, милый, мне больно… Отпусти! Лорд Малфой зловещим взором смотрел своими голубыми, как небесный лёд, глазами на обомлевшую от ужаса любовницу, так вожделевшую стать новой владелицей его богатств и этого родового имения. — Тебе больно, дрянная ты сука?! Больно? — Люциус не выбирал и не стеснялся выражений. Отпустив девичьи плечики, он с размаху отвалил ей несколько увеситстых пощёчин. — Ты ещё не знаешь, что такое настоящая боль! Не знаешь, но я дам тебе возможность это почувствовать на твоей белоснежной коже! Люциус оттолкнул Мессалину от двери так, что она не удержалась на ногах и упала на пол. — Милый… — Шептала она. Из её разбитой губы текла кровь, сливаясь с алой помадой, от чего весь ее прелестный рот казался теперь пастью вампирши. — Ты не в себе. Тебе нужна помощь колдомедика. Сейчас я вызову бригаду из святого Мунго… Люциус наступал. Он наставил на молодую женщину свою волшебную палочку и громко, что аж задрожали стекла в окнах Малфой-мэнора, закричал: — Круцио!!! Всё тело Мессалины свело ужасными судорогами. Казалось, что каждая ее кость трещит, переламываясь, а каждая клеточка молодого, некогда такого желанного для мужчин, тела взрывается от невыносимой боли. Она визжала и кричала, извиваясь и выгибаясь на полу, как проткнутая тонким дротиком змея, глаза её расширились, а Люциус, ухмыляясь, наслаждался этим зрелищем. Он испытывал воистину садистское удовольствие, истязая свою бывшую любовницу. И лишь когда Мессалина начала терять сознание, а её крик перешел в хрип от сорванного голоса, лорд Малфой прекратил эту пытку. Обессиленная Мессалина не могла встать. На её лицо страшно было смотреть, так его исказила маска невыносимого страдания. Глаза были расширены от страха. Женщина пыталась что-то сказать, но ни один звук не выходил из ее рта, словно она онемела. Тем временем Люциус поднял с пола бумаги, которые Мессалина давала ему на подпись, ещё раз перечитал брачный контракт, заблаговременно заверенный продажным нотариусом, получившим за свой подлог хорошенькую сумму денег, и весело рассмеялся. — Ну ты и тварь! Мерзкая гусеница, так и не ставшая бабочкой. Как же я хочу сейчас растоптать тебя… — С этими словами лорд Малфой развернул свиток с контрактом, а второй рукой помахивал чеком банка Гринготтс. — Смотри и радуйся: видишь мою подпись? Видишь или нет?! — Глаза Люциуса снова сверкнули голубым льдом. Подписей лорда Малфоя на документах не было. Они исчезли, как только испарились чернила. Люциус швырнул бумаги в камин и желтое пламя поглотило их. Щелчком своих тонких пальцев хозяин мэнора вызвал домовых эльфов, которые тут же явились на его зов. — Уберите отсюда это дерьмо, — велел он, — и заприте её в подвале с грибами, пока я не решу, что дальше с ней делать. И кормите только похлёбкой с этими самыми грибами, пусть они полезут у нее из ушей. Сука! — Снова бросил он в адрес любовницы, когда эльфы уносили ее обессиленное тело из гостиной. _____________________________________________________________________________ Красное платье Мисс Долиш https://joy-pup.com/wp-content/uploads/2020/04/6-2.jpg