Возвращение в Малфой-мэнор

Малфой-мэнор был хорошо защищён охранными чарами, благодаря чему авроры из Министерства магии не могли его идентифицировать, когда на территории особняка применялись непростительные заклинания. Эта особенность родового имения Малфоев сыграла важную роль во время Первой, и особенно — Второй магической войне. Темный Лорд не случайно выбрал именно этот особняк в качестве штаб-квартиры Пожирателей Смерти: когда кто-то применял в нём «Круциатус», «Империус» или «Авада Кедавру», пространство автоматически искривлялось, направляя мракоборцев по ложному адресу. Так произошло и в тот вечер, когда Люциус наказывал Мессалину. По иронии Судьбы именно её отец, Джон Долиш, дежурил в это время в аврорате Министерства. Хрустальный шар на его столе стал кроваво-красным: кто-то нарушил запрет и применил одно из трёх непростительных заклинаний! Если бы применили «Империус», шар окрасился бы в фиолетовый цвет, а если самое страшное из трёх — «Авада Кедавру», то в ядовито-зелёный… Магический компас указал направление, где произошёл всплеск тёмной энергии. Долиш тут же связался с коллегами, и пятеро мракоборцев ринулись на поиски безумца, рискнувшего собственной свободой, а то и жизнью: за каждое из трёх непростительных полагалось заключение в Азкабане… Пятеро людей в мантиях очутились в маггловской части Лондона, что, само по себе, казалось странным. Вероятно, маг, совершивший преступление, применил «Круцио» к обычному человеку… Авроры переглянулись. Но волшебный компас не мог ошибиться! Его стрелка указывала на большой дом из красного кирпича с черепичной крышей. Войдя внутрь, авроры удивились ещё больше: это был Зал Царства Свидетелей Иеговы, в котором как раз проходила встреча собрания. За кафедрой престарелый мужчина читал стихи из Библии, потом — комментарии из разноцветной книжки, а остальные магглы молча находили те же стихи и комментарии в своей литературе, молодая девушка, сидевшая с краю, даже делала конспект лекции… Авроры, скрытые чарами невидимости, тихо трансгрессировали. Они так и не поняли, что произошло. В отчёте Министру магии они списали всё на сбой в приборах. Мессалина потеряла счёт дней и ночей, поскольку в подвале царила кромешная темнота и стоял грибной запах галлюциногенов, мицелий которых она сама же здесь высадила… Молодая женщина не знала, сколько времени здесь находится. Её прекрасное, белоснежное тело покрылось слоем грязи и пыли, красное платье, которое она нарядила в тот роковой вечер, чтобы соблазнить Люциуса, превратилось в дурно пахнущее, влажное тряпьё. Волосы, сложенные в причудливую причёску, растрепались и висели по бокам затвердевшими сосульками. Девушка не могла видеть своего лица, и это хорошо: отражение в зеркале повергло бы её в шок. Иногда она пыталась разглядеть хоть что-то в этой густой, тяжёлой темноте, но напрасно. Мессалина научилась распознавать на ощупь предметы, на которые иногда натыкалась. Единственным освещением, если это можно так назвать, в подвале были огромные, зеленоватые глаза эльфов-домовиков, приносивших ей похлёбку с грибами, как велел Люциус, и набиравших в невидимые корзины очередные порции боливийских галлюциногенов, чтобы снова травить. А ещё — какие-то крохотные, двигающиеся красные точечки. Мессалина не сразу сообразила, что это тоже глаза. Мелких, пушистых животных. Крысы! От самой этой мысли кровь застывала в её жилах: ещё ребёнком девушка панически боялась этих всеядных тварей. «Они загрызут меня, съедят заживо!». Эта мысль долго преследовала бывшую любовницу лорда Малфоя. Но вскоре ей стало всё равно. Смерть для неё теперь казалась избавлением и вечным покоем. Но ничего подобного не случилось. Дело в том, что поначалу Месси отказывалась есть похлёбку и выливала содержимое грязных, дурно пахнущих металлических тарелок на пол. Эльфы лишь молча забирали посуду и уходили прочь. Зато крысы не прочь были полакомиться остатками пищи. Они собирались небольшой стаей на том месте, куда молодая женщина вылила наркотическое угощение, пищали и взахлёб поедали выброшенную еду. Мессалине становилось жутко, когда она слышала крысиную возню и видела красные огоньки их жадных глаз. Потом голод взял своё, и Мессалина стала есть отраву. «Будь что будет!» — решила она. Страх сменился полной апатией ко всему. А крысы, видимо, нашли себе другую пищу. Возможно, те же грибы, но в сыром виде… В подвале становилось холодно, Мессалина испытывала ужасную дрожь, от которой зуб на зуб не попадал, а лорд Малфой даже не соблаговолил прислать ей с эльфами хоть какую-то теплую одежду или хотя бы старое одеяло. Она так и оставалась в своём изорванном, превратившимся в лохмотья, платье, уже даже не прикрывавшим её истощенное тело, а постелью служила какая-то старая рогожа. И вот однажды утром девушка проснулась от того, что ей стало тепло. Даже жарко! Создавалось впечатление, будто её накрыли изящной шубкой. Проведя рукой, Мессалина с ужасом ощутила под пальцами пушистую шерсть и десятки, если не сотни маленьких тел, с бьющимися сердцами. Снова крысы! Но животные не трогали её, разместившись вдоль и в поперек на женском туловище. Они так же, как она до этого, спали. Девушка объяснила этот феномен «крысиного одеяла» воздействием грибов. Или же… В это трудно было поверить: благодарностью крыс за то, что она кормила их похлёбкой мистера Малфоя! Люциус тем временем навел справки о местонахождении Элизабет. Как оказалось, она состояла в отношениях с грязнокровкой Питерсоном. Мужчина до сих пор не мог поверить в то, что дочь чистокровного темного мага связалась с этим проклятым мальчишкой. Мужчина решил наведаться лично. Молодые люди часто меняли съёмные квартиры, что свидетельствовало о том, что финансовые дела у них идут далеко не лучшим образом. Люциус не переставал удивляться Елизавете: что она нашла в этом парне? Неужели он, дрянной грязнокровка, лучше в постели его, лорда Малфоя?! Как назло, Министр магии подбросил ему бумажной работы, нужно было составить целую гору никому не нужных отчётов и сводных ведомостей по финансам. Люциус хотел перепоручить это дело своей секретарше, но девушка оказалась настолько тупа в денежных делах, что ему пришлось самому всё за ней переделывать. А заместители лорда Малфоя и без того были завалены работой или разъехались по командировкам, так что рассчитывать было не на кого. Это выводило мужчину из себя. Времени хватало лишь на то, чтобы, через свои каналы, установить новое местожительство Лизы и Питерсона, дать себе слово наведаться к ним «в гости», чтобы потом снова не выполнить это обещание… Так прошло много-много месяцев. Погода в туманном Альбионе окончательно испортилась и Люциус решил отложить свой визит к этой парочке до неопределённого времени. А именно спустя 9 месяцев у Лиз родились двойняшки — сын и дочь. Девочка была очень похожей на своего отца, а вот сын наоборот. Джон увидев малышей, тут же отказался от их воспитания, обвинил девушку во лжи и прекратил всяческое общение с ней. Элизабет тяжело переживала их разрыв и в конечном счете все же решила вернуться в Москву, где остановится у своей тетки на время, а после все же найдет себе квартиру. А Мессалина продолжала томиться в подземелье. Её отец, Джон Долиш, мракоборец Министерства магии, безуспешно пытался разыскать свою дочь. Несколько раз, сталкиваясь с Люциусом в коридорах ведомства, он требовал у него ответа: «Где моя дочь? Что Вы с ней сделали?», однажды даже попытался схватить лорда Малфоя за лацканы его пиджака, но тут же получил жёсткий ответ, закончившийся расквашенным носом самого Долиша и ехидными словами Люциуса: — Ваша дочь — вертихвостка, я давно не видел её и даже не хочу знать, в чьей постели она сейчас кувыркается! Надо заниматься воспитанием детей, а не преследовать честных граждан… — нравоучительно закончил он свою тираду. Проходившие мимо сотрудники Министерства отпустили в адрес Долиша несколько язвительных фраз, после чего мракоборец больше не осмеливался доставать лорда Малфоя своим расспросами. На днях ему на глаза попался свежий выпуск Ежедневного пророка, когда Малфой попивал кофе в своем кабинете в Министерстве. Заголовок о расставании Лиз и Джона вызвал буквально фурор. Даже его секретарша сплетничала со своими коллегами по данному поводу. Мужчина отложил газету и принялся за рассмотрение документов. Но мысли лорда были далеки от важных бумаг. Откинувшись на спинку кресла, он задумчиво взглянул в окно. Капли дождя стекали струйками по стеклу. Состояние души было противное. Мысли о девушке не шле у него из головы. Вездесущая Рита Скитер писала, что незадолго до скандального расставания с Питерсоном, Елизавета Долохова родила двойню — мальчика и девочку. В интервью журналистке парень заявил, что дети — не его, а… Люциуса Малфоя, бывшего Пожирателя Смерти и бывшего же любовника Лизы. «Разумеется, я прогнал её, — без зазрения совести говорил в газетной статье грязнокровка. — С чего бы это я должен воспитывать ублюдков Малфоя?». Рита Скитер представила Питерсона жертвой хитрой интриганки и дочери другого известного Пожирателя Смерти, который прославился своей жестокостью и фанатичным служением Волан-де-Морту, за что и получил свою зловещую кличку: «Каратель». «Бывших Пожирателей Смерти не бывает, — констатировала в заключении своей статьи Рита Скитер. — А дети врагов человечества наследуют худшие черты своих родителей». После обеда Люциуса вызвал к себе сам Министр магии, недавно вступивший в эту должность и поклявшийся очистить ведомство от всех явных и тайных сторонников поверженного Волан-де-Морта. К огромному негодованию лорда Малфоя, на этот высокий пост был назначен небезызвестный Невилл Лонгботтом, преподаватель травологии в Хогвартсе и друг ещё более известного Гарри Поттера, возглавляющего секретный отдел аврората. За прошедшие годы Люциус, которому прежний Министр простил его старые грешки, а Визенгамот ограничился лишь условным приговором за его участие в организации Пожирателей Смерти, понемногу стал забывать о событиях недалекого прошлого. И вот, это прошлое напомнило о себе самым неожиданным образом. Толстяк Лонгботтом исподлобья посмотрел на своего старого врага. Разумеется, Невилл не забыл ничего и никого. И теперь Люциуса ждали серьезные неприятности. — Мистер Малфой, — высоким, как у подростка, и слегка заикающимся голосом начал свою речь глава ведомства, — Министерство магии более не нуждается в Ваших услугах. Предлагаю Вам добровольно написать заявление об увольнении по собственному желанию, текст я уже заранее приготовил. — Невилл протянул свиток, на котором оставалось только поставить подпись. — Ваши скандальные отношения с Елизаветой Долоховой и Ваше прошлое, как участника террористической группировки Тома Марволо Реддла, — «А он до сих пор боится…», мысленно констатировал Люциус, — бросают тень на наше Министерство. Я не намерен терпеть здесь преступников! — Видимо, для пущей убедительности, толстяк грюкнул кулаком по столу, опрокинув чернильницу. Со стороны это выглядело довольно комично и лорд Малфой невольно улыбнулся. — Я сумею согнать эту ехидную улыбку с Вашего лица, сэр, — убирая палочкой чернильную лужу со стола, сказал новый Министр. — Или Вы сегодня же передаете свои дела другому человеку, назначенному мною, или… — Или что? — Все так же улыбаясь, спросил Люциус. — Вы не хуже меня знаете приговор Визенгамота. Я не совершил никакого преступления, а моя личная жизнь Вас не касается. — Вот как? — Одутловатое лицо Лонгботтома покраснело. — А убийство Вашей любовницы, Мессалины Долиш, дочери одного из наших мракоборцев, это, по-вашему, не преступление? Улыбка тут же исчезла с лица лорда Малфоя, его голубые глаза стали серыми от злости. — Какое ещё убийство? Вы в своем уме… мистер? Я никого не убивал… — Вот это и предстоит выяснить нашим аврорам. Я дал им распоряжение провести обыск в Вашем особняке. Не сомневаюсь, что мракоборцы, а, особенно, отец мисс Долиш, озабоченный исчезновением дочери, найдут против Вас улики. Люциусу стало не по себе. Что если эти проклятые авроры во главе с Джоном Долишем, децствительно, найдут подземелье с грибами, а в нём — Мессалину? Лорд Малфой точно знал, что она ещё жива, об этом докладывали эльфы, приносившие ей еду. Но вот здорова ли? — это вряд ли… — Давайте Вашу дурацкую бумагу! — Люциус, не читая, подписал заявление. — А для обыска нужно постановление Визенгамота… — Оно у меня есть, вот прочитайте внимательно. — Невилл достал из папки ещё один документ. — И постановление на Ваш арест — тоже. Моментально в кабинете появились мракоборцы, среди которых — Джон Долиш, отец Мессалины. — Я имею право связаться со своим адвокатом! — Выкрикнул Люциус. — Конечно, имеете, — ответил ему Лонгботтом. — Но до его приезда Вы подвергнитесь предварительному аресту и допросу в аврорате. Молчать — не в Ваших интересах. Лорд Малфой еле сдерживал негодование, когда четверо мракоборцев уводили его из кабинета Министра магии. Кое-кто из бывших коллег отводил глаза в сторону, чтобы не встретиться с ним взглядом, а кто-то открыто злорадствовал: — Ну что, доигрался, чистокровный Пожиратель? Казалось бы, с лорда Малфоя на сегодня хватило острых ощущений, но самым большим шоком стал допрос. Молодой мракоборец в роговых очках — тот самый, Выживший, Гарри Поттер, герой Второй магической войны и победитель Темного Лорда! — Рассматривал арестованного так, будто Люциус уже перестал быть живым человеком, а превратился в музейный экспонат. — Присаживайтесь, мистер Малфой, — ровным, без интонаций, голосом произнес Поттер. — Нам предстоит долгая беседа… — Мне нечего Вам сказать, — с оттенком явной брезгливости парировал ему Люциус. Для чистокровного аристократа и бывшего Пожирателя Смерти этот Поттер, которого после войны чуть ли не носили на руках, так и оставался выскочкой, волею судьбы оказавшимся на вершине славы. Незаслуженной славы… Люциус молчал, зато Поттер говорил и говорил, не переставая. Он напомнил Малфою-старшему всё — и учёбу в Хогвартсе с его сыном Драко, от которого Гарри и его друзья немало натерпелись в своё время, и подброшенный дневник Тома Реддла, оказавшийся крестражем Тёмного Лорда, и стандартные обвинения в членстве в организации Пожирателей Смерти и участии в магических войнах на стороне Волан-де-Морта, и многое другое… «Мы виноваты лишь в том, что проиграли», вспомнились Люциусу чьи-то слова. А Поттер перешёл к новому обвинению — в убийстве Мессалины Долиш, сотрудницы Министерства и дочери мракоборца. — Я её не убивал, — непроизвольно вырвалось у лорда Малфоя, но он тут же прикусил язык. — Если не убивали, — по-прежнему, монотонно, протянул Гарри, — тогда что Вы с ней сделали? Превратили в лягушку и выпустили в пруд? — И сам улыбнулся собственному остроумию. Люциус снова молчал. Он понимал, что даже если удасться сейчас избежать обыска, авроры всё равно наведаются в Малфой-мэнор. И если обнаружат в подвале его бывшую любовницу… Нет! Этого нельзя допускать! От Мессалины нужно срочно избавиться. Где же этот чёртов адвокат? Дверь в кабинет мракоборца Поттера с шумом отворилась и в помещение, с криком: — Ни слова, мистер Малфой! — Влетел маленький, похожий на гоблина, лысоватый человечек с портфелем в одной руке и развернутым листом бумаги в другой. — Ну наконец-то, мистер Гильденстерн, — выдохнул Люциус, увидев своего нового адвоката. С прежним, после проигранного бракоразводного процесса с Нарциссой, лорд Малфой распрощался, а этого ему посоветовали американские бизнес-партнёры, чей гешефт балансировал на тонкой грани между законом и преступлением, которым он не раз помогал выпутываться из самых пикантных ситуаций и решать любые проблемы со стражами порядка. Однако, состарившись, этот адвокат мафии решил отойти от дел, перепоручив бизнесменов, а по совместительству — гангстеров, своему сыну, не менее способному правозащитнику, чем он. Люциус лично пригласил Хаима Гильденстерна переехать из США в Англию, адвокат некоторое время ломался, как красна девица, но, получив от Люциуса чек на круглую сумму, всё же согласился. Единственное, против чего адвокат категорически возражал, это поселиться в самом Малфой-мэноре или по соседству с Люциусом: «Нет, и ещё сто раз: нет! — безобразно картавя, говорил Хаим. — Меня не касаются Ваши дела, кроме тех, где мне придётся защищать Ваши интересы!». А, посему, мистер Гильденстерн арендовал роскошные апартаменты (гонорары Люциуса ему это позволяли) в спальном районе маггловской части Лондона. Малфой подозревал, что его адвокат и здесь нашёл себе клиентов среди преступного мира Великобритании. — Вам объяснили, что Вы имеете право молчать и не отвечать ни на какие вопросы следствия? — Сспросил мистер Гильденстерн у Люциуса. Лорд Малфой отрицательно покачал головой: — Нет. Наоборот, мне было сказано, причём, не кем-нибудь, а новым Министром магии Лонгботтомом, что молчать — не в моих интересах. А господин Поттер устроил мне форменный допрос и добивался признания в том, чего я не совершал. — Вот! А это — прямое нарушение Ваших прав, мистер Малфой! — Маленький человечек сунул под нос Гарри Поттера лист бумаги. — Читайте: постановление Визенгамота. Мистер Люциус Малфой имеет право внести залог в размере двести тысяч галеонов и выйти из-под ареста, при условии, что до окончания следствия по делу об исчезновении мисс Долиш мой клиент не покинет Англию и будет регулярно являться в аврорат на допросы. В моём, разумеется, присутствии. Любые следственные действия сотрудников аврората на территории Малфой-мэнора возможны только с согласия самого мистера Люциуса Малфоя и так же — в моём, его адвоката, присутствии. Сумма, которую назвал Хаим Гильденстерн, была внушительной, но свобода — ещё дороже. — Вы внесёте залог, мистер Малфой? — Спросил Гарри Поттер. — Разумеется, — ответил Люциус, доставая чековую книжку банка Гринготтс. К счастью, бизнес лорда Малфоя, после того, как он обзавелся новым адвокатом, пошёл стремительно вверх, а его ежемесячные доходы составляли несколько миллионов галеонов. — Мы обжалуем данное решение Визенгамота, — пообещал Поттер, принимая чек от лорда Малфоя. — Попробуйте, — вместо прощания, произнёс Люциус, покидая, в сопровождении адвоката, кабинет мракоборца. Покинув здание Министерства магии, Люциус и его адвокат тут же распрощались. — Мистер Малфой, — картаво говорил Хаим Гильденстерн, — на данный момент, моя миссия выполнена. Но не теряйте бдительности! Если у Вас остались незавершённые дела… — Маленький человечек многозначительно подмигнул: — Постарайтесь уладить их, как можно быстрее. Всего хорошего! Чуть что — я на связи. — И аппарировал в неизвестном направлении. Люциуса на парковке ждал его серебристый лимузин с эльфом-шофёром за рулём. Лорд Малфой мог запросто последовать примеру своего адвоката, но ему нужно было собраться с мыслями и решить, что делать дальше? Поэтому он уселся в мягкое сидение и коротко скомандовал эльфу: — Домой. Малфой-мэнор теперь казался самому Люциусу намного мрачнее, чем обычно. Ничто не радовало волшебника. Он вошёл в холл, небрежно швырнул домовикам плащ и шляпу-цилиндр, достал из бара бутылку огневиски и прямо из горла сделал несколько глотков. Алкогольный напиток обжёг его, но разум темного мага оставался трезвым. Вызвав к себе ещё нескольких эльфов, лорд Малфой направился прямо в подвал, где уже много месяцев томилась Мессалина Долиш… Девушка сначала даже не поняла, что случилось. В какой-то момент стало настолько светло, что Мессалина вынуждена была закрыть глаза, боясь ослепнуть. Крысы, с которыми она подружилась за время своего заключения в подвале с грибами, с писком разбежались во все стороны. Молодая женщина так и продолжала сидеть с закрытыми глазами, пока не учуяла запах дорогого мужского одеколона рядом с собой и не услышала бархатный голос лорда Малфоя: — Я пришёл за тобой… Это казалось бредовым сном, а не реальностью. Неужели этой длительной пытке темнотой и грибами пришёл конец. — Ты… убьёшь меня? Да? — Тихо прошептала мисс Долиш, слегка приоткрывая глаза, чтобы взглянуть на Люциуса. Возможно, в последний раз. Доктор Штильмарк ошибался, когда сказал, что передозировка боливийскими галлюциногенами превращает человека в овощ. Этого сама Мессалина боялась больше, чем даже смерти. И поэтому боролась, как могла, с кошмарными видениями, которые посещали её в этом страшном подвале. Боролась — и победила. — Нет, — коротко ответил Малфой. — Ты достаточно наказана за своё коварство. Пора с этим заканчивать. Люциус рассматривал Мессалину и с трудом подавлял в себе отвращение к тому, во что превратилась его бывшая любовница. Мисс Долиш теперь больше походила на скелет, обтянутый грязной, посеревшей кожей, и завернутый в зловонное тряпьё. Щёки её запали, губы потрескались, растрёпанные волосы отросли ниже плечей и теперь Мессалина напоминала злую колдунью из детских сказок. И только глаза, её глаза, некогда соблазнившие лорда Малфоя своим лукавым блеском, оставались теми же. — Приведите ее в порядок, — Малфой уже было собрался уходить, но обернулся у двери к девушке. — Через час жду тебя в холле и не дай Мерлин ты опоздаешь хотя бы на минуту. — С этими словами мужчина покинул темницу, а девушку домовики переместили в ее когда-то бывшую комнату, помогли принять ванну и облачили в простое платье, скрывавшее все, в том числе и выступающие ребра. Волосы собрали в аккуратную прическу. Накинув на плечи плащ с капюшоном, Мессалина едва держась на ногах направилась в холл, где уже ожидал ее Малфой. — Я здесь, Люциус. — Тихий голос мисс Долиш раздался за его спиной. Лорд обернулся, смерил ее высокомерным взглядом, протянув руку в перчатке. Девушка вложила свою ручку в его, тут же почувствовав как мужские пальцы крепко сжались. Малфой пытался придать своему лицу как можно более безразличное, холодное, почти каменное выражение, чтобы ни одна эмоция не выдала его истинных чувств, боровшихся в тёмной душе волшебника-аристократа. «Не смей жалеть её! — сам себе приказал Люциус. — Пусть радуется, что ты сохранил ей жизнь, а не оставил гнить в этом подвале…». «Жалость? — послышался другой внутренний голос: — Тебе не ведома жалость, ты не знаешь, что такое сострадание, ибо ты — лорд Малфой! Во всём мире есть только один закон: я хочу! И если ты решил не убивать мерзавку, то это — только твоё решение, и ничьё больше!». Этот диалог с внутренними голосами немного успокоил Люциуса. Он снова посмотрел на Мессалину своими ледяными глазами. Девушка теперь выглядела намного лучше, чем в подвале, но кожа её, тщательно отдраянная эльфами от пыли и грязи, стала неестественно бледной, как у мертвеца. Молодая женщина тоже посмотрела на своего бывшего любовника и слабо улыбнулась. Было видно, что это стоило ей немалых усилий, после всего, что она пережила. — Вот, возьми, — сухо произнёс Малфой, протягивая Мессалине какой-то предмет, который он достал из внутреннего кармана своего черного плаща. Девушка взглянула и увидела, что это кукла. Детская игрушка. Совсем крохотная, но одетая в нарядное платье времён Людовика 16-го. На немой вопрос молодой женщины: «Что это? И зачем?», Люциус так же холодно продолжил: — Считай эту куклу моим последним подарком тебе. Она принадлежала французской королеве Марии Антуанетте. Помнишь, чем она закончила? — Девушка кивнула. - Надеюсь, она будет хорошим напоминанием и для тебя, что может случиться, если не знать меры в своих желаниях. А теперь прощай. Кукла — портал, который перенесёт тебя домой. И не смей никому рассказывать, что с тобой было. Скажи, что тебе стёрли память и ты ничего не помнишь. Иначе я действительно это сделаю! — Левая рука лорда Малфоя опиралась на трость, в которой, как это знала Мессалина, была спрятана его волшебная палочка. Спорить с мужчиной было равносильно смертному приговору! Девушка приняла куклу из рук лорда Малфоя и тут же исчезла, испарилась, словно её тут никогда не было…