Возвращение в Малфой-мэнор

«Мисс Долиш жива!» — С таким огромным заголовком вышел «Ежедневный Пророк». Рита Скитер была первой, кто взял интервью у Мессалины после её неожиданного возвращения домой. Девушка, помня предостережение лорда Малфоя, сказала журналистке, что ничего не помнит. «Кто стёр память дочери мракоборца?» — Вопрошала Скитер и тут же высказывала свою гипотезу: «Возможно, это месть бывших Пожирателей Смерти, избежавших правосудия, её отцу?». Имя Люциуса открытым текстом не называлось, но сама статья прозрачно намекала на бывшего любовника Мессалины. Сразу же после публикации в «Ежедневном Пророке» лорда Малфоя снова вызвали на допрос в аврорат. Адвокат Хаим Гильденстерн неотступно сопровождал своего клиента и присутствовал на допросе. Обвинение в убийстве Мессалины Долиш было снято, поскольку девушка оказалась жива, хоть и не помнила, где находилась до этого времени и не могла назвать имени своего похитителя или похитителей. Следователь секретного отдела аврората по особо важным делам Гарри Поттер не унимался. Действуя в одной упряжке с Министром магии Лонгботтомом, своим хогвартским приятелем, он вознамерился любой ценой отправить Малфоя-старшего в Азкабан. Следуя совету своего адвоката Гильденстерна, Люциус во время допросов молчал, как рыба, и отказывался подписывать любые бумаги, чем вызывал у Поттера настоящую истерику. Раздражение «Победителя Темного лорда» вызывало у бывшего Пожирателя Смерти лишь саркастическую улыбку. А неугомонный Гарри выдвигал всё новые и новые обвинения, которые разбивались об аргументы Гильденстерна. Но молодой мракоборец был тверд и настойчив. Ему удалось, тоже через бывших гриффиндорцев, имевших связи в Визенгамоте, добиться нового постановления суда о проведении обыске в Малфой-мэноре. Адвокат Хаим угрожал подать встречный иск, но это не произвело должного эффекта. В назначенный день следственная группа из пяти мракоборцев, в состав которой входили Поттер и Долиш, прибыли к воротам родового имения Малфоев. Люциус в это время как раз пил кофе за одним столом с Хаимом Гильденстерном и читал письмо от Клауса Штильмарка, принесенное совой Сиреной. Доктор рассказывал о своих приключениях в Индии, Непале и Тибете, о встрече и беседах с мудрым Джамцо Римпоче, о чудесах буддистской магии и восточной медицины. Адвокат же в это время вертел в руках пузырек, напоминавший по форме женскую фигуру, с оранжево-золотистой субстанцией внутри. — Конечно, это не моё дело, — прокартавил хитроумный Хаим, — но всё же, мистер Малфой, зачем Вам это противоядие? Неужели Вы решили наладить его выпуск? Или, наоборот, вознамерились торговать боливийскими грибами? Хочу Вас предостеречь: это очень рискованный бизнес, но у меня есть кое-какие связи с нужными людьми, они могут помочь в этом деле… Люциус не успел ответить, поскольку эльф-привратник доложил о визите мракоборцев и передал своему хозяину постановление об обыске. — Скажите мистеру Поттеру, что лорд Малфой не даёт согласия… — Начал было адвокат, но Люциус перебил его, что случилось впервые за время их сотрудничества: — Это бесполезно, Хаим. Проклятый мальчишка будет снова и снова выписывать ордера и приходить с новыми судебными постановлениями. Рано или поздно, он и его свора проникнут в мою крепость. Так что пусть заходят, мне скрывать нечего. Гильденстерн только молча пожал плечами: воля клиента — закон. И все же его круглое лицо с крючковатым носом выражало явное недовольство происходящим. Когда защитные чары с ворот, ограды и входных дверей были сняты, мракоборцы вошли на территорию Малфой-мэнора. Гарри здесь уже бывал — в качестве пленника, а остальные — нет. Авроры рассматривали достопримечательности древнего родового имения так, словно это был музей, а они — на экскурсии. — Делайте свою работу, мистер Поттер, или убирайтесь прочь, у меня много дел запланировано на сегодня, — фыркнул Люциус, когда его давний враг проявил интерес к портретам предков лорда Малфоя. — Ваши дела подождут, — со спокойной уверенностью в голосе ответил Гарри. Сегодня он представлял здесь власть Министерства магии и всесильный аврорат, а не был запуганным мальчишкой, попавшим в лапы Пожирателей Смерти. Поэтому сейчас ему нечего было опасаться за свою жизнь. А вот Малфой-старший должен оказаться в Азкабане, где ему самое место! У Гарри появился шанс отомстить чванливому аристократу за его соучастие в преступлениях Волан-де-Морта и за те оскорбления, которые нанёс ему во время учёбы в Хогвартсе заносчивый Драко. Если кто-то решил, что Мальчик-Который-Выжил и Победитель Того-Кого-Нельзя-Называть забыл старые обиды, он глубоко ошибался: Гарри Поттер никому, никогда и ничего не прощал. — Мы обязательно найдем улики против Вас, мистер Малфой, не сомневайтесь в этом, — пообещал мракоборец. И Люциус понимал, что это — не пустые угрозы. Адвокат Гильденстерн угрюмо молчал, наблюдая за ищейками аврората, которые совали свои носы в каждую щель особняка и тщательно осматривали прилегающую территорию. Обыск в Малфой-мэноре продолжался уже четыре часа, Люциус еле сдерживал раздражение, его адвокат неотступно следовал за своим клиентом, а мракоборцы, во главе с неугомонным Гарри Поттером пытались отыскать хоть какие-то улики на владельца имения. Но лорд Малфой, послушавшись совета Гильденстерна, подчистил, где надо, зная, что обыска не избежать. И всё же, кое-что авроры Поттера всё же нашли — в семейной библиотеке Малфоев. Один из мракоборцев принес старшему группы небольшую книгу в коричневой обложке с золотым тиснением и пожелтевшими от времени страницами. Гарри прочёл название книги и злорадно ухмыльнулся. Даже его глаза под стеклами очков, казалось, сверкают от удовольствия. Люциус и его адвокат переглянулись. Поттер неторопливо подошел к ним и произнёс вслух: «Геллерт Грин-де-Вальд. Всеобщее благо. Издание: Мюнхен, 1923 год.». Вы попали, мистер Малфой, и теперь будете арестованы. — За что? — Искренне удивился Люциус. — В этой книге нет рецептов смертоносных зелий или описания запрещенных магических действий, она не является пособием по Темным Искусствам. А у себя дома я могу держать, что угодно. Эта книга принадлежала ещё моему отцу, лорду Абраксасу Малфою, он купил её вовремя путешествия континентальной Европой у какого-то старого волшебника на «блошином рынке». — Согласно циркуляра Министерства магии личного распоряжения министра Лонгботтома, — ровным и спокойным голосом ответил Гарри, — даже хранение экстремистской литературы, внесенной в список Кодекса Запрещенных Материалов, является преступлением, преследуется по закону «О защите волшебного сообщества» и подлежит рассмотрению Визенгамотом. Так что… — Он не успел договорить, поскольку его помощник, мракоборец Блюм, принес ещё несколько книг из библиотеки. — О! А это еще интересней… — Поттер аж присвистнул, рассматривая книги и читая вслух названия: — «Восхождение Темного Лорда: от Тома Марволо Реддла до Волан-де-Морта», в шести томах. Здесь только два. Где остальные? — Люциус пожал плечами. Хаим Гильденстерн насуплено молчал, обдумывая линию защиты. — Дальше: «Пожиратели Смерти: кем они были и за что боролись?». Ничего себе! Вот, значит, что Вы читаете в свободное время, мистер Малфой? Откуда у Вас эти запрещенные книги? Экстремизм — серьезное преступление. Люциус хотел что-то ответить, но тут вмешался Гильденстерн: — А с чего Вы взяли, мистер Поттер, что эти книги принадлежат лорду Малфою? Здесь некоторое время жила некая молодая особа, Елизавета Долохова, дочь известного Пожирателя Смерти по прозвищу «Каратель», погибшего во время битвы за Хогвартс. Она вполне могла принести экстремистскую литературу сюда и оставить в библиотеке. Люциус еле сдержался, чтобы не прервать этот словесный поток. — Это мы выясним, — сказал старший группы мракоборцев. — А пока данные книги будут изъяты и приобщены к делу мистера Малфоя. — Какому делу? — спросил адвокат. — Об участии в заговоре и террористической организации бывших сторонников Волан-де-Морта. — Что за чушь? Какой такой заговор? — тут уж подал голос сам Люциус, поймав на себе недовольный взгляд адвоката, велевшего ему молчать. — Об этом читайте в завтрашнем «Пророке», — улыбнулся Гарри. — Сегодня мы уже арестовали более двух десятков человек — чистокровных волшебников, которые намеревались свергнуть существующий строй и вернуть порядки времён Волан-де-Морта. Все они уже дают показания. Вы — следующий на очереди, мистер Малфой. Так что готовьтесь. Ещё два часа продолжался обыск в имении, пока мракоборцы не спустились по винтовой лестнице в подземелье и не очутились возле двери в тот самый подвал, где Мессалина выращивала боливийские грибы- галлюциногены. Люциус умел скрывать свои истинные чувства, поэтому оставался совершенно спокоен, когда Поттер спросил его: — А здесь у Вас что, мистер Малфой? Люциус ответил коротко: — Читайте, там всё написано. Даже адвокат не стал возражать против такого ответа своего клиента. С помощью специальных чар лорду Малфою удалось состарить дверной замок настолько, что складывалось впечатление, будто бы эту дверь не открывали лет сто, как минимум. К самой же двери эльфы-домовики привинтили ржавый маггловский знак, найденный на свалке, где был изображен череп с костями, как «Весёлый Роджер» на пиратском флаге, и еле читаемая надпись: «Опасно для жизни!». Один из мракоборцев спросил у хозяина мэнора: — У Вас есть ключ? — Нет, — ответил Малфой. — Я никогда не входил сюда и не знаю, что находится за дверью. Мне моя жизнь дороже праздного любопытства. — А мне кажется, — вмешался Поттер, — что у Вас, мистер Малфой, здесь хранятся запрещенные предметы и темные артефакты. Или же — секретная лаборатория, где Вы проводите незаконные эксперименты. А это — посерьезнее нескольких экстремистских книжонок. — Это всего лишь Ваши догадки, сэр, — сказал адвокат Гильденстерн. — Если хотите проникнуть внутрь подвального помещения, мы не будем Вам мешать. Но и помогать тоже не будем, учитывая предостережение на двери. Если с Вами или членами Вашей группы что-нибудь случится после вскрытия подвала, ни мой клиент, ни я не хотим нести за вас ответственность. Поэтому, честь имею! Мы с мистером Малфоем идем на верх, дабы не мешать Вашей работе. Хаим и Люциус поднялись обратно наверх, оставив мракоборцев у двери подвала. Авроры переглянулись между собой. Блюм высказал опасение, что в подвале может быть ловушка, но Гарри Поттер самоуверенно перебил его: — Глупости. Малфой умышленно спрятал ключ и пытался нас запугать, чтобы мы отказались от затеи попасть в этот подвал. Значит, — старший группы обвёл взглядом остальных, — нам нужно, во что бы то ни стало туда проникнуть. Поскольку ключа у лорда Малфоя, по его словам, не было, а замок в двери был покрыт ржавчиной, мракоборцы воспользовались заклинанием: «Алохомора». Люуиус и Хаим одновременно улыбнулись, предчувствуя, что сейчас произойдет. — Думаю, нам лучше вернуться в гостиную, — произнес Малфой. — Вы не откажетесь от рюмочки огневиски? — Я предпочитаю коньяк. Французский. — Ответствовал адвокат. И оба мужчины громко рассмеялись, входя внутрь особняка и плотно закрывая за собой дверь. Ни Поттер, ни его подчиненные не были готовы к тому, что их ожидало в подвале. Лишь только позленевшая от времени дверь подземного помещения, медленно и со скрежетом открылась, вслед за отвратительным запахом на мракоборцев накинулись крысы. Огромные, размером с кошек породы мэйн-кун. Целое полчище гигантских, голодных серо-коричневых тварей со вздыбленной дверью и обнаженными желтыми зубами. Мракоборцы пытались отбиваться от этих монстров с помощью своих волшебных палочек, но крыс было слишком много. Трое членов группы, включая самого Поттера, были искусаны до крови, их мантии и костюмы превратились в клочья. Двое других рванулись по винтовой лестнице наверх, но крысы настигли их и там. Люциус и Хаим, сидя в гостиной и попивая из бокалов элитный коньяк, не без удовольствия, наблюдали схватку авроров с крысами-мутантами, которых сам же лорд Малфой предварительно накормил заколдованной едой, увеличивающей рост того, кто её отведает. Но срок действия этой магии заканчивался, поэтому крысы, разбегавшиеся от мракоборцев, на ходу превращались снова в мелких грызунов, которых не могли достичь заклинания авроров. В дверь гостиной, закрытую Люциусом, кто-то яростно стучал, но лорд Малфой некоторое время делал вид, что не слышит, наслаждаясь благородным напитком. Наконец, ему надоел этот грохот и чистокровный волшебник сказал своему адвокату: — Хаим, спросите, что им нужно, и пусть проваливают прочь, если их миссия завершена. Слегка захмелевший Гильденстерн подошел к двери, ещё немного постоял возле неё, пока удары мракоборца не стали ослабевать, а потом всё же открыл. На пороге стоял Блюм, тот самый, который нашел запрещенные книги в библиотеке. Сейчас он был жалок, весь в грязи и разорванной мантии. Правая рука его была замотана какой-то тряпкой, в левой он держал сломанную напополам волшебную палочку, лицо мужчины было искажено от ужаса. — Нам нужна помощь… Вызовите бригаду из клиники св. Мунго… Хаим осмотрел мракоборца и спокойно произнёс: — Ни я, ни мистер Малфой не являемся колдомедиками, а вот неотложку из Мунго вызвать — это пожалуйста. Сейчас пошлем сову… — Какую, к черту, сову? — .За спиной Блюма возник взъерошенный Поттер, выглядевший куда хуже. Даж на его лице из двух небольших ранок сочилась кровь, одно из стекол его очков треснуло. — Вы и Ваш клиент за это ответите! Арестовать их обоих! — Как-то визгливо, не по-мужски, заорал Гарри, словно одна из крыс сейчас укусила его за задницу. — За что мы ответим? — Спросил Гильденстерн. — Мистер Малфой предупреждал Вас, что лучше не ходить в подвал, так? На двери была предостерегающая табличка, которую вы проигнорировали. Так в чём наша вина? Вы сами хотели узнать, что находится внутри, сами взломали замок и дверь, сами полезли, куда не надо. Произошедшая неприятность — целиком на Вашей совести, сэр. Сквозь стёкла очков, одно из которых разошлось паутинкой трещин, Гарри с ненавистью смотрел на адвоката. — Что с Вами, мистер Поттер и с Вами, мистер… Блюм, кажется? — Спросил подошедший Люциус, изображая искреннее удивление. — А я ведь Вам говорил, что не нужно лезть туда, где написано предостережение об опасности… — Это Вы всё подстроили! — Снова завизжал Гарри, но Малфой не стал его слушать, вернувшись в гостиную, чтобы отправить сову в клинику св. Мунго, а Гильденстерн ехидно произнес: — Докажите. Как и то, что экстремистские книги, найденные в библиотеке, действительно принадлежат мистеру Малфою, а не были кем-то умышленно подброшены. Карета неотложной помощи, запряженная фестралами, забрала раненых авроров в больницу. На следующее утро «Ежедневный Пророк» вышел с крупными сенсационными заголовками: «Раскрыт заговор чистокровных волшебников. Кто за ним стоит?», «Происшествие: гигантские крысы в Малфой-мэноре атакуют мракоборцев», «Министр Лонгботтом созывает срочное совещание», «Интервью с Гарри Поттером в клинике св. Мунго»… Люциус перечитал их все и обратился к адвокату: — Что дальше будем делать? — Жить, — коротко ответил Гильденстерн. — По своим каналам в Министерстве, где Вам лучше всего не появляться, я узнал, что дело о так называемом «заговоре чистокровных» трещит по швам. Арестованные волшебники настаивают на своей невиновности, а улики называют сфальсифицированными. Всё, что у них есть — это группа хогвартских подростков, учеников факультета Слизерин, которые решили поиграть в Пожирателей Смерти и сделали себе татуировки в виде Черной Метки. Да, их родители были сторонниками Темного Лорда. Да, они были недовольны порядками, царящими сейчас в Хогвартсе, засильем магглорожденных и постоянной травлей с их стороны. Вот и решили поиграть в войнушки. Доигрались! Но, максимум, что им угрожает — это исключение из Школы магии и запрет колдовать. Так что, господа Лонгботтом и Поттер сядут в лужу, а я сумею раздуть это в газетах, не только в «Пророке», что Министерство тратит деньги налогоплательщиков на войну с детьми, а мракоборцы выдумывают фантастические заговоры вместо борьбы с настоящими преступниками… Но на всё это нужны денежки, Вы ведь понимаете? — И многозначительно подмигнул. — Разумеется, дорогой Хаим, будут Вам денежки. Если так нужно для развала дела о «заговоре», я смогу быть щедрым, — ответил Малфой, выписывая чек. После обыска в Малфой-мэноре, Люциуса несколько раз вызывали в аврорат на допросы. Хаим Гильденстерн, как тень, следовал за своим клиентом. Поттер и Долиш были отстранены от ведения дела, а новый следователь подходил к нему чисто формально. Один лишь Люциус знал, почему это так: секретный счёт в Гринготтсе, получить деньги с которого мог только мракоборец Картрайт (именно так звали следователя), пополнился суммой с четырьмя нолями. Поэтому не удивительно, что дело о «заговоре чистокровных» и «новых Пожирателях Смерти в Хогвартсе» даже не дошло до Визенгамота: оно развалилось на стадии расследования. Подростки-слизеринцы отделались легким испугом: их даже не исключили из Школы, но заставили публично раскаяться в содеянном, нагрузили выполнением хозяйственных работ в Хогвартсе. Министр Лонгботтом негодовал, а против Гарри Поттера было возбуждено служебное расследование. Чистокровные волшебники, которых ранее обвиняли в мифическом заговоре, подали встречный иск в Визенгамот с требованием возместить моральный и материальный ущерб, нанесенный действиями мракоборцев. Люциус читал обо всём этом в газетах и потешался над бессилием своих врагов. Когда же кутерьма вокруг него стихла, лорд Малфой вспомнил о Елизавете и ее детях, которые, вероятно, были и его детьми. Где искать девушку? Этого Люциус не знал, поэтому отправился к Питерсону, с которым некоторое время, вплоть до самых родов, жила Лиза. Найти этого грязнокровку оказалось непросто: он постоянно съезжал с одной арендованной квартиры на другую. Общаясь с владельцами наемного жилья, Хаим Гильденстерн, которому его клиент поручил розыск Елизаветы, выслушал много нелестных отзывов о постояльце Питерсоне. Узнав, где теперь обитает этот магглорожденный волшебник, Люциус отправился к нему сам, для мужского разговора по душам. Дверь в квартиру ему открыла смазливая девица, похожая на маггловскую актрису Мерилин Монро. Ее волосы были выкрашены в бело-серебристый цвет, а пухлые губы были ярко-красными от дешёвой помады. Из одежды на девушке был только розовый махровый халат, который Люциус тут же узнал: он когда-то принадлежал Лизе. Девица внимательно рассматривала Люциуса, а потом выдала: — А Вы ничего так выглядите для своего возраста, мистер Малфой. — И кокетливо улыбнулась, обнажая белоснежные зубки. — Вы меня знаете? — Удивился мужчина. Девушка задиристо рассмеялась: — Ну я же не совсем дура! И газеты тоже читаю… — Молли, кто там? — Послышался из комнаты голос Питерсона. Судя по интонации, молодой человек накануне перебрал лишнего. — К тебе гости, милый Джонни. Вставай, одевайся, хватит валяться. — И снова хихикнула, грациозно повернулась на носочках и, вертя округлой попкой, направилась в ванную комнату. Питерсон вышел к незваному гостю в одних семейных трусах с аляповатыми цветочками. От молодого человека несло перегаром, глаза его блестели, как стекло, лицо было красным и опухшим, а волосы торчали в разные стороны. Было видно, что их с Молли вечеринка удалась на славу. — Ого, сам папаша Малфой к нам пожаловал! Снизошли, значит, к нам, грязнокровкам, Ваше сиятельство? — С фальшивым радушием протянул Джон. А потом резко сменил тон: — Ну и какого хрена тебе здесь понадобилось, бывший Пожиратель? Жаль, что Поттер не упек тебя в Азкабан! Пошел вон отсюда, чистокровный мерзавец! — И уже собирался захлопнуть дверь, но Люциус заблаговременно поставил ногу в проходе. С следующий момент сжатый кулак лорда Малфоя расквасил в кровь нос Питерсона. Второй удар, коленом, Люциус нанес в пах обнаглевшего грязнокровки, из-за чего тот согнулся пополам, ухватившись за причинное место. — С-сука! — Процедил сквозь зубы Питерсон, сплевывая кровь, но не успел договорить, так как из ванной комнаты, с визгом, выскочила обнаженная Молли, кое-как завернувшаяся в полотенце. Про себя Люциус отметил, что у девушки красивые формы тела. — Молчать! — Рявкнул на девицу лорд Малфой, доставая из трости волшебную палочку. — Иди, умывайся и забудь всё, что видела! Ты меня поняла? Иначе мне придётся стереть тебе память… Молли оказалась неглупой и быстренько заскочила в ванную комнату, откуда послышался шум воды. — Ну, а теперь мы поговорим с тобой… Джонни, — ухмыльнулся Люциус, наставляя палочку на Питерсона, который, нелепо раскинув ноги, сидел на полу и смотрел на гостя. — Что Вам надо? — Вытирая кровь, которая продолжала течь из его разбитого носа, спросил парень. В его голосе уже не было той наглости, которая вывела Малфоя из себя. — Где Лиза? — А я почем знаю, где Ваша… пассия? Мы с ней расстались много месяцев назад. — Расстались? Это так теперь называется? — Грозно наступал на него Люциус. — Или ты ее прогнал, вместе с детьми? — Вашими детьми, — уточнил Питерсон. Лорд Малфой ничего на это не сказал, а повторил свой вопрос: — Куда она уехала? Питерсон хотел сказать что-то обидное, но боль в носу и гениталиях напомнила ему, кто перед ним. Поэтому Джон напряг память, а после небольшой паузы произнес: — Ещё когда мы… Жили вместе, Лиза рассказывала, что у неё есть родственница в России, сестра её мамы. Возможно, она улетела к ней, раз Вы не нашли свою Лизу в Англии? Логика в словах магглорожденного парня была. Люциус развернулся и, не прощаясь, покинул квартиру. *** Москва встретила Лиз дождливой погодой и холодным ветром. Спускаясь по трапу с самолёта, девушка укуталась в пальто и сильнее прижала к себе малышей. Накануне вылета из Лондона, она выслала письмо своей тётке, сообщив о своем решении вернуться вновь в Россию. Женщина поддержала ее намерения и пожелала счастливого полёта. И вот в здании аэропорта Шереметьево, Ирина Васильевна, а именно так звали тётку Лиз, с нетерпением ожидала прихода Лиз из живого коридора. Вскоре она и появилась с своими малышами. Увидев женщину, девушка поспешила к ней, крепко обняв. — Какие они милые! Просто красавцы! — Женщина средних лет склонилась над коляской, улыбаясь, а после перевела взгляд на свою племяшку. — Как ты долетела, Лиза? Как малыши перенесли полет? — Тетя Ира, не волнуйтесь, долетели мы хорошо, а малыши спали. Пойдёмте скорее же за чемоданом, я вам все расскажу! Они направились к месту, где пассажиры забирали свои вещи, а после сев в такси, покинули аэропорт. Лиз неустанно рассказывала про Лондон, достопримечательности красивейшего города, университет, друзей. Когда же они оказались уже в квартире тетки, проживавшей недалеко от центра Москвы, Ирина Васильевна, сидя за столом вместе с Лиз, завела тему за джентльмена, который так любезно согласился помочь. Лизавета тяжело вздохнула, задумчиво смотря на остывающий чай в кружке. — Мы с недавних пор не разговариваем. — А что ж так-то? — Обеспокоено спросила женщина, смакуя конфетку и запивая ее травяным чаем. — Вот так, тетя. У него проблемы в семье. — Заметив пристальный взгляд своей тетки, Лиз закусила губу. — Это очень долго рассказывать. Там все очень запутано. И в чем то есть и моя вина, наверное… — Надо же, у богатых свои причуды. — Хмыкнула Ирина Васильевна, отпивая чай. — Ну, а дети? Он в курсе вообще? — Нет. — Тихо ответила девушка, — ему не зачем о них знать. Если они даже и похожи на него, это не означает, что он примет отцовство. Мама вряд ли бы одобрила все то, что сейчас у меня происходит. — Мать всегда остаётся матерью. — Заметила тетка, взглянув на девушку. — Как бы не сложилась твоя судьба, она бы смогла тебя поддержать, не без разборок естественно. Но никогда мать, будучи женщиной умной и мудрой, не отреклась бы от своего дитя. Поверь мне на слово, родная. Лиз грустно улыбнулась и сжала своими пальчиками руку тети. — Да ты права, тетя. — Вот и славно? — Ободряюще улыбнулась женщина. — К тому же у нас есть дела и поважнее! Твои дети не должны чувствовать себя не нужными, а ты им нужна! Мы справимся, не переживай… — Будучи в Лондоне, я узнала от лорда кое что о своем отце… — И что же рассказал тебе этот самый лорд? — Мой отец… -Лиз запнулась, пытаясь придумать как бы назвать отца, дабы тетка не сочла ее сумасшедшей. — Он был военным и погиб при трагических условиях.в теракте. — Неуверенно закончила Лиз, сделав глоток чая. — Жаль, видимо был хороший человек. — Да, был… — Не хотела Лиз говорить и того, что он был убийцей и колдуном, боровшийся за права чистокровных. — Так что как-то так. Ближе к вечеру, Лизавета ушла отдыхать, а ее тетка отправилась к подруге. Дни в Москве тянулись медленно. Зимняя погода и вовсе не навевала новогоднее настроение, хоть и город потихоньку превращался в новогоднюю сказку, украшались парки, улицы и конечно же Красная площадь. Лиз жила в среднем достатке со своей тёткой, воспитывая малышей и часто вспоминая о Люциусе. «Он даже не писал, пока я находилась в Лондоне. Неужели забыл вот так все просто? Разве его слова были пустыми? Значит так и есть» Грустные мысли все чаще приходили в голову. Ее волшебная палочка лежала в чехле на одной из полок книжного шкафа. Иногда Лиз доставала ее, рассматривала, не колдовала, а после вновь клала обратно в чехол, грустно вздыхая. Все чаще она вспоминала Малфоя, глядя на детей. Девочка иногда капризничала, в отличии от тихого и спокойного брата. «Видимо сказываются аристократические повадки отца» — думала она, глядя на дочь. Светло серые глазки, светлые волосы, милое личико с аристократическими чертами. Сын же был похож только внешне. Такие же вычурные красивые, как у отца, маленькие губки, серые глаза, светлые волосы. Но характер был ее. Временами Лиз прикасалась к кулону с кладбищенской землёй, словно желая услышать голос отца. Этот маленький талисман и волшебная палочка, да ещё вырезка из старой газеты с колдографией Антонина Долохова — это всё, что осталось у нее, как память об этом странном человеке. Однако Лиз не догадывалась о наследстве, которое ей досталось от него. Люциус ничего ей не говорил, ещё в Лондоне. Вот сейчас и получалось так, что жила она на остаток своих денег и средств своей тетки.