Гордость якудзы

Сигурэ закатил глаза при виде новенького алого Кадиллака, припаркованного перед входом в Сильвано, который с давних пор стал местом для деловых встреч на нейтральной территории двух враждующих банд. Их выбор итальянской кухни был столь же обыденнен, как и приверженность Хийори Онга определённой марке машин. Сигурэ уже не в первый раз задумался, что же так привлекало японских якудза в американской мафии. Уж точно не лоск, хотя стоило признать, что Кадиллак CTS блестел ярче, чем столь любимые главой Дайто-кай громоздкие лимузины. Сигурэ было плевать на фильмы Копполы, фетучини и американские седаны, но он понимал, что выставление напоказ предметов роскоши было очередным более или менее изящным способом демонстрации власти. Именно поэтому его водитель пристроил их Мерседес Е350 сразу за Кадиллаком, и его лаконичный чёрный силуэт выставил алую машину вычурной, едва ли не игрушечной. Киносукэ и Синья осмотрели улицу и открыли ему дверь, хотя прекрасно знали, что при свете дня Онга ничего предпринимать не будет. Времена открытой войны миновали. Правила, установленные для подобных встреч, служили ещё одной гарантией безопасности и гласили, что смотрящие имели право привести с собой только двух людей и водителя для рандеву в общественном месте. Никакого оружия, хотя они не обыскивали друг друга: подозревать членов другого клана в бесчестии и нарушении данного слова считалось серьёзным нарушением этикета. Времена, может, и поменялись, но многие якудза до сих пор ставили гири выше любых ценностей и амбиций. По крайней мере, это касалось старой гвардии, а Сигурэ хотелось верить, что своих подопечных он воспитывал в соответствии с кодексом чести, который современной молодёжи казался атавизмом. Синья шёл впереди как огромная скала, его шрам и короткий ёжик на голове открыто заявляли миру, кто он и откуда. Когда этот здоровяк был рядом, нужда в значках отпадала. Избавиться от первого произведённого им впечатления было сложнее, чем от заразной инфекции. Сигурэ на его фоне выглядел ряженым бандюганом, а Киносукэ — малолетним уголовником из банды байкеров-босозоку. А поскольку именно ими они по сути и являлись, Сигурэ не считал это проблемой, особенно потому, что встречались они с самым безвкусно одетым якудза в стране. Как только они сядут за стол Онги, ни у кого не останется сомнений в том, с какой именно стороны тюремной решётки их разношёрстной компании следует взирать на мир. Сильный аромат чеснока и помидоров окутал их, стоило им переступить порог. Сильвано был одним из тех аутентичных маленьких ресторанчиков, которые так нравились японцам. Будто тематический парк, наполненный идеально скопированными деталями. Слишком идеальный, чтобы быть настоящим. Сигурэ сразу же заметил Онгу – чёрт, его не заметил бы только слепой, потому что под белым пиджаком кореец носил гавайскую рубашку. Выбранный ими стол располагался у дальней стены, что давало хороший угол обзора и стратегически удобный доступ к чёрному ходу и выходу на кухню. Двое подручных Онги по сравнению с ним были одеты скромно словно парочка служащих, если бы служащие ходили без галстуков, с расстёгнутыми верхними пуговицами на рубашках и слишком длинными волосами. Да и вели они себя вызывающе. – Эй, люди в чёрном наконец-то явились! – поддразнил Онга. Сигурэ точно знал, что они прибыли вовремя, так что даже не собирался смотреть на часы. Он кивнул корейцу и подчёркнуто проигнорировал его парней. – Хотели дать вам достаточно времени для проверки этого столика на противопехотные мины. Его разговоры с Онгой всегда были полны подобных подтруниваний, и их обоих более чем устраивало поддерживать взаимную враждебность не выше такого уровня. Иногда им удавалось от всего сердца посмеяться, так что ситуация для всех была выигрышной. Кореец усмехнулся и указал на стул перед собой: – Присаживайся, Мацунага-сан, а то у меня уже шея затекла, – он театрально огляделся и добавил: – а завсегдатаи и вовсе на грани нервного срыва. Сигурэ сел, его ребята заняли места по бокам. Официантка с вымученной улыбкой раздала им меню и судорожно поклонилась. Они была миниатюрной и милой, и разумеется, Онга не упустил шанса пофлиртовать. – Что посоветуешь, сестрёнка? Как видишь, мы все здесь большие мальчики, - затем он наклонился и шепнул: – Мы также немаленькие в местах, которые ты не видишь, если понимаешь, о чём я, так что удовлетворить нас непросто. Боже. Как тонко. Девочка выдавила улыбку, и судя по тому, как она заикалась, к сомнительным комплиментам со стороны якудза она ещё не привыкла. – Неаполитанская пи-пицца очень хороша, сэр. Онга ударил по столу ладонью, заставив официантку дёрнуться. – Значит, будет пицца. На шестерых, и ваше лучшее вино. Сигурэ приподнял бровь, но кореец махнул рукой: – За мой счёт, Мацунага-сан, так что позволь мне выбирать. Он пожал плечами, собрал меню со своей стороны стола и протянул их девушке. Та одарила его искренней улыбкой, забрала меню и исчезла за дверями на кухню. Онга покачал головой. – Чёрт, как у тебя это получается? Как бы я ни старался, все их улыбки достаются тебе. – Дело в костюме. Кореец рассмеялся. – Ага. Им кажется, что у тебя траур, и они преисполняются жалости. – Женщины – существа сострадательные, – согласился Сигурэ и направил разговор в нужное русло. – И хрупкие. Онга был достаточно умён, чтобы заметить перемену в его тоне. – Это точно. Очень часто они нуждаются в защите. Сигурэ кивнул. – Они должны всегда быть в безопасности. Причинивший им даже малейшую боль мужчина не имеет права называться таковым. Кореец сощурился. – Этому я учу своих людей, Мацунага-сан, и я никогда не отношусь к женщинам иначе как с уважением. Многие женщины поспорили бы с понятием Онги об уважении, но они с Сигурэ друг друга поняли. Они молчали, пока официантка убирала стаканы для воды и открывала вино. Сначала она налила алкоголь только Онге, ожидая его одобрения. – Хмм. Очень хорошо, сестрёнка. Давай-ка налей и этим милым джентльменам. Сигурэ еле сдержал смешок: его редко называли "милым джентльменом". Видимо, Онга пытался доказать, каким учтивым может быть. Похоже, до корейца не доходило: хотя Сигурэ и пошутил ранее про свой костюм, правда заключалась в том, что покуда Онга одевается и ведёт себя как низкосортный бандит, ни одна приличная девушка не удостоит его повторным взглядом. У него на лбу будто написали "корейский шалопай", и никакая обходительность ему не поможет. Сигурэ в данной области имел огромный личный опыт, однако ему повезло, у него была Ойонэ, которая с упорством добермана тыкала его носом в каждую ошибку в одежде, манерах и речи. Их бокалы наконец были наполнены розовым вином, а в тарелках лежали жирные куски пиццы, и Сигурэ от такого дуэта едва не выворачивало наизнанку. Западную пищу он не любил, на его вкус та была либо чересчур солёной, либо чересчур сладкой, но в его персональном чёрном списке пицца занимала первое место. Кому треугольник размякшего хлеба с жирным сыром и ещё более жирными сладкими жареными помидорами мог приносить удовольствие? Разве что Онге. Вероятно, убойные дозы чеснока напоминали ему вкус родной корейской кухни. Несомненным преимуществом пиццы было то, что есть её разрешалось руками. Он не мог даже представить, что сотворили бы головорезы Онги с серебряными столовыми приборами, попади те в их мясистые лапы. – Угощайся, Мацунага-сан, нет ничего отвратительнее остывшей пиццы. Он едва не содрогнулся от мысли о застывшем сыре. Его люди также ждали, когда он начнёт есть, так что он глубоко вдохнул и взял свой кусок с тарелки. Сквозь какие только тернии не приходится продираться боссу ради своего клана. К счастью, итальянский энтузиазм корейцев не распространялся на десерты, и они перешли к старому доброму саке. Что ж, карты на стол. Пришло время пройти сквозь пламя и узнать, получится ли избежать ожогов. – Онга-сан, знаком ли ты с мыльным домом под названием Хайриру? Кореец кивнул: – Я знаю, где он, – что означало, что Онга знает, на чьей территории стоит баня и почему ему не следует знать ничего, кроме названия и адреса заведения. О да, они отлично друг друга понимали. – У нас произошёл небольшой инцидент, – продолжил Сигурэ. – Уверяю, ничего такого, с чем бы мы сами не справились, но я подумал, что нам сначала стоило бы это обсудить. Дело дурно пахнет. Вот теперь кореец весь подобрался. Сигурэ пересёк опасную черту, они оба это понимали. Он не мог обвинять корейцев открыто, если не хотел начать войну, но должен был удостовериться, что виновный будет найден и наказан. Поэтому Сигурэ сделал вид, что верит, будто кто-то хочет подставить Дайто-кай. – Клиент избил одну из девушек и сбежал, однако в комнате мы обнаружили это, – пояснил Сигурэ и положил найденный в комнате Кей значок на стол. Парни Онги выглядели, как застигнутые врасплох совухи, их глаза сначала округлились от удивления, а затем сузились в бешенстве, но они оказались достаточно натренированными, чтобы посмотреть на своего босса прежде, чем раскрывать рты. И их босс доказал, что никто не становится смотрящим во влиятельной банде просто за красивые глаза. – Хмм. Они воспользовались лейтенантским значком. Ловко, – задумчиво сказал он. Ни единым жестом он не выдал, что собирается дотрагиваться до значка, хотя его ребяткам явно этого хотелось. – Краденая кредитка? – Да. Принадлежит Тояме Макото, женатому служащему с двумя детьми. Его фото работникам Хайхиру также незнакомо, – ответил Сигурэ, выжидательно уставившись на корейца. Онга посмотрел Сигурэ в глаза. – Это мог быть розыгрыш, к примеру, этих чёртовых детишек-босозоку, но я в любом случае этим займусь. Именно это Сигурэ было нужно, так что он поднялся, заканчивая встречу. – Благодарю за вкуснейший ланч, Онга-сан, – он сделал ударение на слово «вкуснейший». – Всегда пожалуйста, – с ехидной усмешкой ответил кореец. – Всегда приятно видеть твоё выражение лица, когда ты ешь пиццу. Вот ублюдок. Парни Онги захихикали как гиены, и Сигурэ почти слышал, как заскрежетали зубами его люди. Так дело не пойдёт. – Не, дружище, тебе меня не обмануть, – миролюбиво отозвался он. – Уж я-то знаю, что ты каждый раз выбираешь Сильвано, потому что их скатерти по цвету сочетаются с твоей машинкой. Онга хмыкнул и довольно надулся при упоминании своей гордости и отрады. Сигурэ сделал несколько шагов к выходу и добавил: – Слышал, эту модель теперь собирают в Шанхае. Нам всем следует взять с тебя пример и покупать азиатское. Он не обернулся, чтобы посмотреть, как застывает улыбка у Онги на лице. Его ребята дождались, пока они все не сели в Мерседес, и лишь тогда разразились смехом. Ага, в Синайаве умели оставлять за собой последнее слово.