Бездомные или Почему не стоит злить Михаила?

Габриэль был растерян. Он был в смятении, сильно расстроен и раздражен. Он был чертовски зол, в конце концов! «Да, Михаил, ты победил. Да, я сам привык менять реальность, но ни разу еще не оказывался в другой шкуре. Несомненно, ты нашел способ преподать мне урок. Превратил меня в пса. Ха-ха-ха. Три раза. Очень смешно. А теперь вытащи меня из этого мелкого недееспособного тела!» Хотел бы он так сказать, но лишь глухо рычал и ворчал, положив морду на лапы и неотрывно глядя на полоску света в щели между закрытой дверью и полом в ванной комнате с выключенным светом. «Ангельское радио» почему-то не работало, так что взывать к братьям было бессмысленно. Михаил тоже не отвечал. Чтоб его. Единственный плюс на данный момент находился по ту сторону двери и, судя по шуршанию, готовил себе поздний ужин. Сэм Винчестер. Хотя плюсом его можно было назвать с натяжкой – он даже не узнал Габриэля в этом пушистом теле. Это Гэйб понял еще в тот момент, как вместо ехидного: «Привет, лосяра. А ты вымахал еще больше» из пасти послышалось тихое тявканье. И он бы ни за что не пошел с Сэмом, если бы только на улице не было так холодно и мокро, что приходилось каждые несколько минут поджимать под себя то одну, то другую переднюю лапу. А за пазухой Сэма было тепло и уютно. А когда прогремел гром и полил настоящий дождь, Гэйб лишь глубже зарылся носом в ветровку младшего Винчестера, прижимая уши. Чертовы инстинкты. В отель их еле-еле пустили – животных в таких местах не особо жалуют. Но щенячьи глазки Сэмми и обаяние Гэйба – хотя, по идее, должно быть наоборот – сделали свое дело, и сидящая за столиком девушка с улыбкой протянула им ключи с просьбой громко не лаять. Но вот в самом номере дело обстояло хуже. Только оказавшись на полу и невольно встряхнувшись, хотя шерсть, благодаря мокрому насквозь Сэму, была почти сухой, ангел процокал коготками по паркету, осматриваясь, в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы намекнуть этому дубоголовому лосяре, кто он на самом деле. Однако все оказалось более плачевно, чем Гэйб себе представлял – скинутые с полок книжки, попытки накалякать на бумаге что-то, напоминающее буквы, удерживая карандаш в зубах, разодранные, в приступе истерики, подушки и перевернутый столик Сэм посчитал за обычные шалости. Но когда пес добрался до самого сокровенного – ноутбука, пытаясь попадать лапой по отдельным клавишам, а не десяти разом, парень не выдержал. Это стало последней каплей. Сделав ему строгий выговор – вот зачем так орать? – Сэмми запер его в темной ванной, в качестве наказания. И теперь Габриэлю не оставалось ничего иного, как ждать, пока младший Винчестер соизволит его выпустить, и думать, что ему делать дальше. Чем он и занимался уже битых полчаса. Внезапно послышались шаги, и Гэйб невольно навострил ушки, не поднимая морды, но глядя на заветную ручку двери. На голом кафеле лежать было холодно, несмотря на теплый мех. Тихий щелчок, и дверь плавно открылась, представляя взору Габриэля старательно хмурящего брови Сэма. Черт, он и раньше был такой шпалой, а теперь вообще великан. Хвост слабо вильнул пару раз, и ангел совершенно не имел понятия, как и почему так вышло – просто захотелось. Младший Винчестер, босиком и в одних запасных сухих джинсах стоял в проеме, задумчиво глядя на пса и стараясь придать себе хмурый и серьезный вид – пусть не думает, что так легко будет прощен – но получалось, если честно, не очень. В ванной, перед самой дверью, вытянувшись пушистой рыжей колбаской, лежал пес, спрятав под себя задние лапы и положив мордочку на передние, снизу-вверх глядя на него большими искренними карими глазами, приподняв бровки. Пушистые ушки стояли торчком, а хвост слабо вилял из стороны в сторону, словно тот всем своим видом показывал, что провинился и просит прощения. Такое давление выдерживать было с каждой секундой все сложнее и сложнее. И Сэм не выдержал – вздохнул и посмотрел в сторону, опершись о дверной косяк плечом. Но Габриэль видел – он с трудом сдерживал улыбку, настроение у Сэма было хорошим. Хвост завилял еще активнее, и Гэйб поднял голову, слегка оскалив на него клыки. Неугомонная часть тела, наконец, успокоилась. – Хорошо, ты можешь выйти, но больше не веди себя так. Договорились? – парень перевел взгляд на ангела, смеясь одними глазами, и пес серьезно кивнул, затем чихнул, смешно тряхнул головой и, поднявшись, отряхнулся и посеменил в комнату. Сэм усмехнулся и, качнув головой, закрыл дверь небрежным движением, проходя мимо обнюхивавшего диван рыжика на кухню. – Эй, малыш, есть хочешь? Тут есть вполне съедобные мясные консервы, – заглянув в комнату, младший Винчестер для видимости потряс в воздухе баночкой, привлекая внимание Гэйба. – Кушать, слышишь? – Гэйб лишь фыркнул, возвращаясь к своему обследованию новой территории, а Сэм лишь пожал плечами. – Ну, не хочешь, как хочешь. Когда парень скрылся обратно на маленькую кухоньку, Габриэль вздохнул и мотнул головой, почувствовав щекотливое ощущение где-то в ухе. И оно, как назло, не желало проходить. Гэйб плюхнулся на пятую точку и, наклонив голову, начал активно чесать задней лапой многострадальное ушко. Боже, какое облегчение! Да такое за свою вечность еще испытать надо! Закончив и сев ровно, Гэйб тряхнул головой и постарался сосредоточиться на деле. Итак, голода или жажды он и правда не испытывал, значит, какая-то часть благодати, пусть и самая мизерная, с ним осталась – для обеспечения жизнедеятельности. То есть, просто так умереть с голоду ему не дадут. И на том спасибо. Кстати. Габриэль точно помнил, что при взгляде на него, в глазах Сэма на мгновение мелькнуло умиление. А как он, собственно говоря, выглядит? Заметив над тумбочкой у дальней стены зеркало, Гэйб поднялся на все четыре лапы и посеменил в другой конец комнаты. Запрыгнув на табуретку с третьей попытки и передними лапами опершись о деревянную поверхность, он посмотрел, наконец, в зеркало и замер. Из зеркальных глубин на него смотрел пушистый рыжий щенок с белой умильной мордашкой, светлыми бровками, белой грудкой и носочками на коротких лапках. Светло-карие, почти карамельные глаза смотрели весело и задорно, хотя сейчас мордочка пса и выглядела скорее растерянной и озадаченной. Гэйб склонил голову набок, и гибрид лисы и собаки в зеркале сделал то же самое, прижав одно ухо к голове. Выглядело комично. Тогда Габриэль попытался улыбнуться – и рыжая мордашка расплылась в самой настоящей собачьей улыбке. Пес удовлетворенно тявкнул и продолжил красоваться в зеркале – во-первых, он удостоверился, что этот рыжий ангелочек в зеркале – точно он, а во-вторых, он неотразим в любом виде. – Эй, малыш, иди сюда! Ты у нас, кажется, породистый! И в-третьих, этот чудак серьезно считает его обычной собакой. Спрыгнув с тумбочки, Гэйб разбежался и в один прыжок оказался на диване, рядом с Сэмом, деловито подходя к нему и передними лапами опираясь о край ноутбука. Парень недовольно глянул на него и поджал губы, но промолчал, а ангел толком и не обратил внимания, увлекшись рассматриванием фотографий, где сплошь и рядом были запечатлены улыбающиеся мордашки, наподобие той, что он видел в зеркале секунду назад. И правда. А Михаил не дурак – не в дворняжку его превратил. – Так, посмотрим… Ты у нас вельш-корги пемброк, – потрепав пса по холке, обрадовал его Сэм, пробегая глазами по строчкам, пока Гэйб во все глаза пялился на свою копию, чья фотография занимала почти весь экран. – Чувак, да ты из Уэльса, Великобритания! Изначально пастушья порода, созданная для присмотра за скотом… Оно и видно, – парень скосил глаза на своего нового четвероногого гостя и захлопнул ноутбук, поймав недоуменный взгляд карамельных глаз. В голову закралась мысль, что неплохо было бы дать ему имя. Или все-таки ей? – Прости, друг, – с этими словами Сэм подхватил пса под передние лапы и поднял вверх на вытянутых руках, опуская взгляд ниже. Габриэль сначала прифигел, а затем негодующе зарычал – если бы собаки умели краснеть, то его мордашка бы сейчас обязательно напоминала помидорку по цветовому сходству. – Все-все, приятель. Я просто проверял. Не можешь же ты оставаться безымянным, – отпустив ангела, тот поднял ладони вверх, в примирительном жесте, а Гэйб на пару секунд завис. Безымянным? Он еще клички ему придумывать будет? – Я, конечно, не верю в символику имен… – Сэм откинулся на спинку дивана, закинув голову назад и задумчиво смотря в потолок, а затем уголки губ опустились вниз, в жесте, а-ля, почему бы и нет? – Но, может, тебе и повезет. Будешь Лаки. Габриэль закатил глаза. Да он издевается? На данный момент он просто неудачник. Ирония судьбы какая-то. Но пес лишь снисходительно фыркнул, что Сэм принял, как знак одобрения, а затем чуть прищурился, внимательнее присматриваясь к собаке. Что-то в ней все-таки было не так. Что-то его настораживало. Может, то, что этот полугодовалый щенок улыбался сам себе в зеркале или сейчас смотрел на него такими, совсем не собачьими глазами? Или, может, то, что обычно разговорчивый в таком возрасте пес почти не скулит и не лает, оказавшись в одной квартире с незнакомым человеком? Или… Черт, кажется, он стал параноиком. – Но проверить все же стоит… – пробормотал себе под нос Сэм, поднимаясь и под пристальным взглядом карамельных глаз шагая на кухню – за солью, да оставленной на полке бутылкой святой воды. А вернувшись в комнату, не обнаружил доселе сидящего на одном месте пса в зоне своей видимости. Чертыхнулся. Позвал. – Лаки. Эй, Лаки! Иди сюда, дружок, – посвистывая и медленно, осторожно шагая по периметру комнаты, держа бутылку святой воды наготове, Сэм осматривался, в поисках пропавшего друга, когда заметил рыжую тень за диваном. Подкравшись к диванчику, парень мысленно сосчитал до трех и резко запрыгнул на него, опрокидывая бутылку горлышком вниз на место предполагаемой собачьей макушки. И попал. Гэйб тихо взвизгнул, скорее, от неожиданности, и пулей вылетел из-под дивана, отбегая в другой конец комнаты и отряхиваясь. Ни дыма, ни шипения, ни ожогов, ни предсмертных конвульсий – качественная реакция на святую воду пройдена успешно. Остались соль и серебро – на случай, если Лаки одержим призраком или вовсе оборотень или перевертыш. – Берегись! – почему-то прокричал Сэм вместо того, чтобы подозвать пса к себе, скрутить и высыпать на язык немного соли, сам не до конца понимая, зачем он это сделал. Новоиспеченный Лаки мгновенно метнулся к столу, намереваясь спрятаться под него. Сэм погнался за ним. Наверное, в глубине души он верил, что этот щенок не представляет для него угрозы. И для него это была просто игра с домашним питомцем. Иначе как можно объяснить какую-то глупую широкую улыбку на его лице? Они минут пять, а то и все семь носились по этой небольшой комнатушке, играя в своеобразные «догонялки», пока Сэм не споткнулся о край ковра и не выстелился на полу во весь рост, уткнувшись лицом в пыльный ворс. Комнату огласил несдержанный, но тихий смех, вперемешку с тяжелым хриплым дыханием. Гэйб, навернув лишний кружок около дивана, заметил, что Сэмми потерпел поражение, и, даже не притормозив, запрыгнул на парня, деловито пробежавшись по его спине и попытавшись спрыгнуть, когда его со смехом поймал Сэм. Перекатившись на спину и приподняв пса на вытянутых руках над собой, парень улыбнулся. Щенок слегка склонил голову набок и вывалил язык из пасти, тяжело дыша. – Ладно, Лаки, поиграли, и хватит. А теперь скажи мне, что ты не демон, не призрак и вообще не какая-нибудь тварь, – выдохнул парень, посадив щенка себе на грудь, одной рукой удерживая того за холку, чтобы не сбежал снова. Пальцем второй руки зачерпнув из открытой пачки соль, тот мазанул им по высунутому языку, и щенок мгновенно спрятал его обратно, заскулив, мотая головой и лапами закрывая нос – вкусовые ощущения, слишком яркие для человека, не принесли абсолютно ничего приятного. Но, пять же, и ничего глобального. Щелкнув пса по носу серебряным кольцом, которое в последнее время часто носил с собой, Сэм облегченно вздохнул и снова потрепал щенка по голове. – Поздравляю, Лаки, ты чист, – оповестил животное парень, и тот в ответ только достаточно громко гавкнул, спрыгивая с Сэма и, виляя хвостом, начал тянуть его за штанину, требуя продолжения игры. Быть псом, так псом. Значит, и вести себя нужно соответственно. Выходные обещали быть насыщенными…

***

Дин ходил по комнате мотеля из угла в угол, приложив ладонь к подбородку и проводя важную мыслительную деятельность. За ним, сидя на кровати и свесив ножки вниз, наблюдал девятилетний, как старший Винчестер уже выяснил, Кастиэль собственной персоной. Значит, крылатыми галлюцинациями Дин точно не страдает. Но выпить бы сейчас не помешало. – Черт, Кас, как так вообще получилось? Ты – и ребенок? – наконец, парень остановился, а мальчик вздрогнул, слегка кивнув и отвечая тому по обыкновению спокойным, но растерянным взглядом. Он лишь пожал плечами и поправил все время съезжающий плащ, который стал велик ангелу размеров так на десять. – Я не знаю, чьих это рук дело. – Габриэль? Помнится, пару раз он тебя и в зверушку превращал, – предположил Дин, но мальчик лишь покачал головой, как всегда, глядя прямо в глаза собеседника. Однако забавно получилось. Хоть какой-то умник и превратил ангела в ребенка, Кас остается Касом. Он никогда не меняется. Как не меняются и его глаза – яркие, голубые, с синим оттенком, смотрящие серьезно и так по-взрослому… – Сомневаюсь, что это Габриэль, – спокойно отозвался тот, а на немой вопрос Дина начал слегка болтать босыми ножками – новых ботинок ребенку посреди ночи не купишь. Слава Богу, в соседнем номере оказалась сердобольная женщина с сынишкой примерно нынешнего возраста Каса – Дин наплел ей первое, что пришло в голову, и та с радостью согласилась помочь, отдав им задаром небольшие брючки и теплую кофточку синего цвета. Только вот плащ Кастиэль снимать категорически отказывался, потому так и сидел в нем. – Гавриил не делает что-либо без причины. И обычно он является, в момент очередной своей шалости, либо до, либо после нее. Я же не видел никого. Дин снова чертыхнулся, обеими руками взъерошил короткие волосы и, плюнув на все, плюхнулся на край кровати, рядом с Касом, сцепив пальцы в замок на коленях. – Сам-то превратиться обратно можешь? Ну, или там, слетать на Небеса, попросить помощи по этому вашему «ангельскому радио», в конце концов? Должен же хоть кто-то знать, что происходит? – старший Винчестер, казалось, перечислил все возможные варианты, но мальчик опять покачал головой, старательно подтягивая рукава бежевого плаща, чтобы освободить маленькие ладошки, но как только он заканчивал с одним и брался за второй, первый неизбежно скатывался вниз. – Не могу. Моя благодать пропала. С губ невольно сорвался досадливый стон. Вот уж обрадовал, так обрадовал. И кто говорил, что с появлением ангелов его жизнь станет легче? Особенно, с появлением этого – в извечном бежевом плаще, перевязанном наизнанку галстуке и постоянно ошивающегося рядом с ним, Дином – Кастиэля. Нет, Кас не раз вытаскивал их из разных передряг и спасал их жизни, Дин даже не спорит. Но вот личная жизнь как-то медленно и верно покатилась под откос. Парень скосил глаза чуть вправо, незаметно разглядывая мальчика. И сложно было не признать, что вид у него был унылый, потерянный и, если бы Дин присмотрелся еще чуть внимательнее, испуганный. Еще бы. Он раньше часто называл его дитем малым, прямым текстом говорил: «Без своих сил ты – все равно, что ребенок в плащике!» Вот и договорился. И правда, ребенок. И правда, без сил. Скорее всего, теперь и со всеми человеческими потребностями… Правда, сейчас мысли Дина были направлены в немного другое русло. – Итак. Может, поведаешь мне, засранец ты пернатый, где тебя носило эти три недели? – чувствуя, что заводится с каждым словом по новой, но не собираясь успокаиваться, Дин повернулся к мальчику, с легким прищуром глядя на растерянного ангела. Да, они поссорились примерно в начале месяца. Странно и глупо вышло. Сэмми уехал к Бобби по какому-то делу, а к получившему, наконец, долгожданный отдых старшему брату явился Кастиэль. Пара лишних бутылочек спиртного. Нелепые, простодушные и частенько раздражающие вопросы ангела. Ухмылка. Уверенные прикосновения губ к чужим, сухим, доверчиво приоткрытым губам. И синева голубых глаз – наивных, удивленных, почти нежных… А наутро он бросил лишь одну фразу: «Забудь». И ангел забыл. Исчез. Да, Дин был виноват. Он признавал это, как и понимал то, что ему срочно нужно поговорить с Касом. Он молился, звал его, извинялся, ругался, злился, посылал его на все четыре стороны, а затем снова извинялся. Но все без толку – Кастиэль не являлся. А через три недели он находит его на обочине дороги, в виде девятилетнего ребенка. – Прости, Дин. Давай поговорим об этом позже? – Кастиэль поднял ладошки с колен, глядя на свисающие с них рукава и слегка покачивая ими в воздухе. Голос мальчика был тихим и почти подавленным. А яркие, голубые глаза слегка потускнели и наполнились непонятной тоской, грустью. Дин готов был взорваться уже от одного этого тихого извинения, но почему-то осекся, только лишь открыв рот. Да что он творит-то? Вот именно. Хоть в любой ссоре виноваты оба, здесь Дин был виноват в самой большей степени, какую только можно было представить. Но требует объяснений он от Кастиэля. Причем, именно сейчас, когда ангел растерян и испуган. Ему помощь нужна, а не обвинения. Кас считал их друзьями, Дин считал его семьей. Ангел всегда приходил на помощь в критические ситуации, всегда помогал, не раз без раздумий отдавал за них жизнь. А что Дин и Сэм? Они только и могли, что требовать от него помощи в любой удобный им момент и обвинять его в эгоизме. Черт, да они никогда даже не считались с его проблемами. А ведь Кастиэль им не щенок, чтобы прибегать по первому зову хозяев. Похоже, пришло и их время позаботиться о Кастиэле. И, если Сэмми сейчас фиг знает, где шляется, эта забота полностью перекладывается на плечи Дина. А разговор подождет. – Ладно. Сейчас для нас главное – разобраться, что к чему, и вернуть тебя в нормальное состояние, – хлопнув себя по коленям, намерено громко и бодро заявил Дин, поднимаясь и ловя на себе удивленный взгляд блестящих голубых глаз. – Касси, есть хочешь? – поставив руки на пояс, парень с ободряющей и вдохновленной улыбкой взглянул на мальчика через плечо. Тот слегка склонил голову набок, но урчание живота выдало ангела с головой. Кас слегка покраснел, кивнул и прижал ладошки к животу, словно пытаясь успокоить. Дин усмехнулся. – Вряд ли ты будешь есть картошку фри и бургеры с беконом. А если и будешь, Сэмми меня убьет, когда узнает, что я кормил ребенка фаст-фудом. Спущусь вниз и найду для тебя в кафе что-нибудь подходящее, – наблюдая, как мальчик судорожно подтягивает рукава уже раз, наверное, в сотый, Дин отпустил ручку двери и подошел к вскинувшему глаза ангелу, присаживаясь на корточки перед ним и протягивая ладонь. Зеленые глаза смотрели с добрым прищуром, а морщинки вокруг глаз означали, что у Дина хорошее настроение. И на губах была еле заметная улыбка. – Только давай сначала помогу. Кастиэль неуверенно кивнул и протянул парню руки, рукава с которых незамедлительно скатились вниз, повиснув в воздухе. Дин как-то добродушно усмехнулся и, качая головой и что-то тихо бормоча себе под нос, старательно закатал рукава – сначала первый, затем второй – и закрепил их, с помощью предусмотрительно пришитыми производителями пуговицами. Правда, закреплявшиеся, по идее, на уровне локтя рукава сейчас еле открывали ладони мальчика, но это уже было лучше, чем ничего. Кас приподнял руки, рассматривая свои ладошки, а затем перевел взгляд на удовлетворенного Дина и слегка кивнул, серьезно глядя на него непривычно большими глазами. – Спасибо. Спасибо за то, что не бросил, когда мне понадобилась помощь, Дин.