Бездомные или Почему не стоит злить Михаила?

Несмотря на поздний вечер, Дин сумел найти в кафе на первом этаже мотеля ужин для Каса, наиболее подходящий для его нынешнего возраста. Чем отбивные с рисом хуже хорошего бургера и жареной картошки? Правильно, ничем, даже полезнее. Да и салатик из свежих, хотелось бы верить, овощей Дин тоже прихватил. Сэмми был бы просто счастлив. Винчестеру пришлось практически заново учить Каса пользоваться ножом и вилкой – столовые приборы казались слишком большими и неудобными для маленьких тонких пальцев мальчонки. Дин сидел рядом, пока Кастиэль ел, и с преувеличенным вниманием наблюдал, как тот запивает каждый кусочек глотком воды, как он старательно, но безуспешно пилит ножом достаточно жесткое мясо. В конце концов, парень отобрал у ангела тарелку и сам в два счета порезал отбивную на маленькие кусочки. Уложил ангелочка Дин на кровати, сам же расположился в раскладном кресле, чье сиденье ощутимо проваливалось примерно посередине. Дешевый мотель, что с него взять? Засыпал Касси со включенным ночником, а прикинувшийся дремлющим Дин еще долго мог наблюдать за теплым светом, рассеивающимся в синеве неестественно ярких голубых ангельских глаз. Весенняя ночь выдалась теплой, тихой и спокойной. Чего нельзя было сказать про утро. Проснулся Дин от того, что кто-то неуклюже, но упорно пытался взобраться на его колени, и от тихого хриплого шепота: «Дин… Проснись…». Резко открыв глаза и рывком сев, парень успел заметить лишь край бежевого плаща и испуганные иссиня-голубые глаза, когда руки сами собой подхватили маленького Кастиэля, не давая упасть – одна легла на спину, а вторая – под затылок, прижимая мальчика к груди. И все на автомате. Дин уже давно живет наполовину засчет инстинктов. – Прости, Кас. Ты как? Что случилось? – выдохнув и пытаясь включить до сих пор не проснувшийся мозг, спросил Дин, опуская голову и слегка отстраняя от себя мальчика. Тот как-то притих, сосредоточенно глядя на выступающий кадык парня, а привычно яркие голубые глаза слегка потускнели, словно были затянуты мутной пленкой. На бледных щеках проступил нездоровый румянец, а дышал Кас часто и хрипло. Дин нахмурился. Подняв глаза вверх, задумавшись, тот осторожно убрал темные прядки с лица ребенка и прижался губами к открытому лбу. Святой ежик, да у него температура! – Кас, что за… Ангелы же не болеют! – отстранив от себя мальчика и вглядываясь в его лицо, выдал Дин, с досадой и беспокойством одновременно. Тот поморщился – громкий голос охотника буквально звенел в ушах. – Дин, пожалуйста, потише… Я утерял благодать. Я бессилен против людских болезней, – еле слышно проговорил он, не открывая глаз, и Дин примолк. Кас прав. Нужно прекращать панику и думать, чем ему можно помочь. Черт, знал бы кто, как это сложно! – Да. Прости. Так… – старший Винчестер глубоко вдохнул и выдохнул, усаживая мальчика на своих коленях, осторожно поддерживая под спину. – Скажи, как ты себя чувствуешь. Что конкретно болит? Последующие новости Винчестера неприятно удивили. У Кастиэля раскалывалась голова, болело горло так, что говорить было больно, болели глаза, если он смотрел на что-то слишком яркое, а все тело одолевала слабость. Парень даже представить боялся, сколько времени заняло у Каса слезть с кровати, дойти до него и с горем пополам попытаться забраться на кресло, а попутно – и на самого Дина. Мальчонка хотел есть и пить, одновременно с тем – спать, но ему было слишком холодно. Даже сидя у Дина на коленях, маленький Кастиэль не переставал кутаться в плащ, который упрямо таскал за собой. Видимо, Кас умудрился простыть, когда почти босиком и в тонком плаще прохлаждался вечером на улице, под дождем-то. А Дин так сразу и не сообразил. Винчестер внимательно слушал, отстраненно глядя куда-то перед собой и нервно постукивая пальцем по ручке кресла. Он слегка пожевывал губу, чувствуя, как в душе снова поднимается паника. Детей у него, к счастью или сожалению, никогда не было, и парень просто не представлял, что нужно делать с заболевшим ребенком. Вернее, представлял, но очень и очень размыто. И вообще, этим должна заниматься молодая мамочка, а не закоренелый охотник на нечисть! Опустив голову и взъерошив обеими руками короткие волосы, Дин выдохнул и поднял голову, натыкаясь на растерянный и даже виноватый взгляд голубых глаз. К черту панику. К черту все эти общепринятые правила по уходу за ребенком (если они вообще есть). К черту все! Он просто будет делать то, что должен. Аккуратно подхватив Кастиэля на руки и чувствуя, как маленькие ручки судорожно ухватились за его плечи, Дин поднялся, бормоча: «Все хорошо. Сейчас тебе станет лучше. Просто доверься мне…», и пересек комнату, укладывая мальчика на кровать. Плевать, что в плаще. Если ему так спокойнее – пожалуйста. Укрыв его одеялом почти по самый подбородок, Дин скрылся в небольшом подобии кухни, ища взглядом чистые полотенца. В голове настойчиво билась одна мысль: сейчас главное – сбить температуру. Вернувшись в комнату, охотник поставил на прикроватную тумбу миску холодной воды и, сделав из мокрого полотенца конвертик, положил его на лоб вздрогнувшего Кастиэля. С сухих обветренных губ сорвалось только тихое: – Холодно… – Терпи, Касси. Станет легче, – Дин провел рукой по темным волосам, и ангел доверчиво закрыл глаза, расслабляясь. Взгляд зеленых глаз смягчился, но парень быстро взял себя в руки и поднялся – распустить нюни он всегда успеет, сейчас нужно принять меры. Бог видит, когда он поймает того, кто сделал это с Касом, он из него всю дурь выбьет. Серебряными пулями. В лоб. Винчестер долго рылся в аптечке, пока, наконец, не нашел нужные таблетки. Что-то вроде доброго и родного аспирина, только лучше. И жаропонижающее, и от головной боли должно спасти – одним выстрелом двух зайцев, так сказать. Дин помог Кастиэлю сесть, сняв повязку со лба и как бы ненароком касаясь его пальцами – все еще горячий – помог выпить две таблетки и лечь обратно, выслушав, какие они невкусные. Терпеливо разъяснив, для чего нужны лекарства и попутно сменив повязку, охотник сказал, что скоро вернется, и снова скрылся на кухне – рядом с болеющим Кастиэлем соображалка работала туго. Так, первый шаг сделан. Отлично. Примерно через час ему должно стать значительно лучше. По крайней мере, Дин на это очень надеялся. Теперь Каса нужно было покормить – видимо, с уходом благодати он действительно стал обычным человеком, со всеми его потребностями. Маленьким обычным человеком. Но… чем кормят болеющих детей? Дин старательно напрягал извилины, но из фильмов и сериалов помнил только то, что заботливые мамы готовят супы и каши. Только вот к такому Винчестера жизнь не готовила. Но разве у него был выбор? Примерно через полчаса тихой несдержанной ругани, звона кастрюлек и подозрительного шипения с кухни донесся запах гари. Кастиэль, которому уснуть не удавалось, осторожно присел, стягивая уже теплую повязку со лба и взволнованно глядя в сторону двери. – Дин… – голос вышел даже тише прежнего, хриплый до неузнаваемости, но Дин каким-то чудом услышал, и через пару секунд из кухни выглянула растрепанная физиономия Винчестера-старшего. Заметив беспокойство, написанное на лице мальчика, тот только махнул рукой, мол, все в порядке, и скрылся обратно. Кастиэль лишь недоуменно захлопал ресницами. Зато через пару минут все стихло, и в комнату зашел едва скрывающий неуверенную улыбку Дин, удерживая в руках тарелку с подозрительной белой комковатой массой. – В общем, она слегка пригорела, и я, кажется, переборщил с сахаром… Да и получилась она со второй попытки, но… Она вполне съедобная, правда, – уверяя то ли ангела, то ли себя, парень присел на край кровати и протянул мальчику тарелку рисовой каши. Кастиэль примерно с минуту рассматривал свой завтрак, но идентифицировать содержимое тарелки ему не удалось, так что тот поднял вопросительно-заинтересованный взгляд на Дина. – Что это? – Эм… Рисовая каша, – уже не уверенный в собственных словах, осторожно отозвался тот, наблюдая, как Кас откидывает одеяло себе на колени и передергивает плечами, так что плащ съехал вниз. – Почему ты приготовил рисовую кашу, если мог, как вчера, купить завтрак в кафе на первом этаже мотеля? – в хрипотце голоса угадывались интерес и любопытство, вперемешку с недоумением. А тело ребенка все-таки ангелу подходит. Хотя бы соответствует своему уровню прошаренности в людском мире. – Потому что болеющих кормят кашей, – отрезал Дин, наблюдая, как мальчик уже в третий раз загребает ложкой белую массу и опрокидывает ее обратно в тарелку. – Приятного аппетита. – Спасибо, – Кастиэль не стал возражать, вновь зачерпывая ложку самолично сваренной Дином каши и отправляя ее в рот. Винчестер делал вид: «Нет, мне совсем не интересно, как я приготовил свою первую в жизни рисовую кашу, я просто так посижу здесь», но краем глаза наблюдал за притихшим ребенком. И ангел это видел. И, пусть каша чуть горчила и вместе с тем была переслащена, Кас съел все. И даже почувствовал себя лучше. Вскоре температура спала, и ангелу стало легче, но к обеду появился сухой кашель и насморк. И поскольку мальчик истратил остатки бумажных салфеток, Дину пришлось лезть в сумку, в поисках старых чистых футболок – в итоге, одна не без сожаления пошла на носовые платочки. Охотник и сам не понимал, чего так переполошился из-за обычной простуды. Потому, что он не знает, что делать? Да нет, знает, в детстве Сэмми, как и все нормальные дети, тоже болел и не раз. Вот только в тот момент всегда кто-то был рядом – мама, папа, Бобби или одна из их многочисленных сиделок. Дин лишь помогал. А иметь рядом того, кто точно знает свое дело, гораздо спокойнее, чем делать все наобум, авось поможет. Но почему тогда целое утро парень носился по номеру мотеля в самой натуральной панике? Почему так болезненно сжималось сердце, когда он смотрел, как ангелок, морщась от боли, кашляет взахлеб и хрипло просить пить? Почему он, черт возьми, уже полдня как не может отойти от его кровати, рассказывая истории из их с Сэмом жизни или просто разговаривая ни о чем? Чем этот ангел стал для него особенным? Тем, что сейчас он полностью в ответе за его жизнь? Нет, увольте, не впервой Винчестеру отвечать головой за чью-то шкуру. Но в чем тогда было дело, Дин себе признаться не мог. Или просто не хотел. После полудня стало понятно, что еды в номере снова нет, а детям кушать надо три раза в день. Да и сам Дин ничего не ел со вчерашнего вечера. Конечно, оставлять ангелка одного не хотелось, но и морить дитя голодом парень бы стал в последнюю очередь. Поэтому, хлопнув себя по коленям и поднявшись, охотник легко коснулся губами теплого и доверчиво подставленного лба, поворошив темные волосы Кастиэля, и подхватил куртку со спинки кресла, направляясь к двери и на ходу бросая: «Скоро вернусь. Веди себя хорошо и смотри мультики». Ближайший супермаркет был буквально в двадцати минутах езды отсюда. Кастиэлю хотелось ухватиться за руку Дина, цепляясь за кожаные браслеты, и попросить остаться с ним, не уходить, не забирать с собой его спокойствие и чувство защищенности. Но он лишь сидел и молча наблюдал, как за парнем закрывается дверь. В номере сразу стало душно и пусто, в горле запершило, и мальчик закашлялся, а затем громко чихнул. Вытирая нос импровизированным «платочком», Кас довольно долго размышлял на тему того, за что людям даны болезни, но все его мысли плавно свелись к одному единственному человеку. Вновь. – Дин… Кастиэлю было страшно. Он был растерян, испуган, не понимал, в чем дело, когда разом нахлынуло столько новых чувств, ощущений и потребностей. Сложна жизнь у людей. И он совершенно не хотел просить помощи Дина, не хотел даже являться ему, считая, что только делает хуже. Но… так вышло. Не по его воле. Он не хотел об этом думать. По крайней мере, не сейчас. На данный момент он знал точно, что Дин заботится о нем, с ним хорошо, уютно и безопасно. Дин не бросит его в беде, не бросит одного. И для счастья маленького девятилетнего ангела этого было достаточно. Вернулся Дин примерно через час, с пакетом и большим черным чехлом за спиной. – Касси, я вернулся! – громко окликнул тот, закрывая дверь свободной рукой, но в комнате стояла подозрительная тишина. Охотник замер, прислушался. Действительно, ни звука, ни шороха. Наспех разувшись и аккуратно сняв с плеча чехол, пристраивая его у стены, Винчестер прямо в куртке прошел в номер и остановился буквально через пару шагов. Одеяло и теплый клетчатый рыжий плед были небрежно смяты, а одна подушка вообще покоилась на полу. Кастиэль спал на животе, обняв вторую ручонками и уткнувшись в нее лицом, тихо сопящий и укрытый краем съехавшего плаща. Рядом лежал пульт от включенного старенького телевизора, на котором показывали мультик про хитрого койота и дорожного бегуна. С секундным облегчением на лице Дина появилась улыбка, теплая и чуть печальная от нахлынувших воспоминаний – маленький Кастиэль напоминал ему их былые годы с Сэмми. Сняв куртку и повесив ее на спинку кресла, парень выключил телевизор и плотнее накрыл мальчика плащом, а сверху еще и одеялом. Касси зашевелился, заворочался, что-то невнятно пробормотал и затих, перевернувшись набок и подложив под щеку ладошку. Винчестер положил ладонь на его лоб, отмечая, что температура не высокая, и задерживая руку на темных волосах мальчика, с легким задумчивым прищуром вглядываясь в умиротворенное лицо. Но отвлекла его внимание замеченная краем глаза приоткрытая дверь в ванную комнату. Поднявшись с тихо скрипнувшей кровати, парень бесшумно пересек комнату и заглянул в ванную, замерев на пороге и тихо прифигевая – там творился самый настоящий хаос, состоящий из размотанного рулона туалетной бумаги, находящейся повсюду, и разбросанных флакончиков из-под шампуня и прочей бытовой ерунды. – И что он тут делал? – тихо пробормотал себе под нос парень, со вздохом засучивая невидимые рукава и принимаясь за уборку. Минут через десять, когда рулон принял свой первоначальный вид, а флаконы заняли свои законные места, Дин заметил мутные смазанные отпечатки маленьких пальчиков на зеркале. Действительно, чьи же еще там могли быть? Со вздохом подойдя к зеркалу и только собравшись протереть его хотя бы рукавом любимой клетчатой рубашки, Винчестер помедлил, присмотрелся. А затем наклонился и выдохнул на зеркало, которое послушно запотело, открывая контуры, складывающиеся в часть незамысловатого рисунка. Не веря своим глазам, Дин продолжил начатое, и когда зеркальная поверхность достаточно помутнела, отошел на шаг, удивленно уставившись на детский рисунок. На зеркале старательно были выведены контуры машины, видимо, Шевроле Импалы, без которой Дин просто жить не мог, и самого Винчестера-старшего – растрепанного, в слишком большой ему куртке, но с широченной улыбкой на лице. Зеленые глаза быстро пробегали по рисунку, жадно запоминая каждую, даже самую малейшую деталь, потому заметили несколько линий выше крыши Импалы. Дин еще пару раз выдохнул на место предполагаемого продолжения рисунка и не прогадал – над машиной и широко улыбающимся Дином был изображен ангелочек в плаще и без лица, вернее, от него были только глаза, большие и смотрящие на радующегося человечка. Крылья были огромные, но вместе с тем мультяшные, больше похожие на кудрявые облачка, а раскинутые в стороны руки, видимо, показывали, что ангел защищает человека, позволяет ему радоваться этому миру, этой жизни. Дин вышел из ванной комнаты, выключив свет и закрыв за собой дверь. На лице ангела, изображенного на нетронутом рисунке, красовалась улыбка. Практически у двери охотника встретил, по всей видимости, разбуженный им Кас, сонно кутающийся в плащ, бежевым шлейфом волочащийся следом по полу, и потирающий один глаз. – Дин? – только он хотел добавить: «С возвращением», как закашлялся – сухо, но взахлеб, сжимая отвороты плаща на уровне груди. В сердце что-то болезненно и жалостливо кольнуло, и парень присел на корточки рядом с Кастиэлем, осторожно поддерживая и похлопывая по спине, то ли помогая откашляться, то ли утешая. Когда приступ прошел, мальчик поднял на него блестящие голубые глаза и, еще пару раз кашлянув в кулачок, слегка улыбнулся и потянулся к нему, раскинув ручки в стороны. – С возвращением, Дин, – охотник замер, когда Кас привстал на цыпочки, а его шею обхватили маленькие руки, обнимая. Что-то такое успокаивающее, теплое, родное и доверчивое было в этом жесте. Что-то, совершенно не совместимое с тем Кастиэлем, которого он знал. Может, это и заставило его осторожно обнять в ответ, утыкаясь носом в ангельскую макушку? – Прости, что разбудил. Я тебе обед привез. Как самочувствие, Касси? – подхватив паренька на руки, поинтересовался Винчестер, подхватывая пакет, забытый где-то у порога и направляясь на кухню. Кастиэль болтал ножками, с интересом озираясь по сторонам – не каждый день с такой высоты можно мир посмотреть – и коротко рассказывая о своих приключениях, последствия которых Дин как раз недавно прибирал. И ругаться Винчестер совершенно не счел нужным. – Отлично. Думаю, тебе нужно перекусить и дальше нежиться в теплой кроватке, силы восстанавливать, – с легким смешком в голосе прокомментировал парень, доставая из пакета пару баночек с овощным и фруктовым пюре под неутешающим названием «Агуша». Дин, конечно, и сам сомневался в своем выборе, подозревая, что он что-то упустил, но когда он залетел в супермаркет, взъерошенный и торопящийся, спрашивая, чем можно накормить маленького ребенка, очаровательная девушка-консультант направила его прямиком к стенду с детским питанием и даже посоветовала что-то. Только вот сомнения у Дина все равно оставались. Проводив смиренно забравшегося на кровать Касси в комнату, парень протянул ему открытую баночку и чайную ложку, присаживаясь на край кровати рядом и слегка нервничая. Ангел удивленно осмотрел свой «обед», повертел баночку в руках, затем зачерпнул пюре странного цвета ложкой, осмотрел его со всех сторон, даже понюхал и лишь затем отправил в рот. Подняв взгляд к потолку, такой задумчивый и сосредоточенный, словно тот пытался каждый компонент в несчастной смеси распробовать, мальчик, наконец, сглотнул. – Дин, если честно, у него довольно странный вкус… – опустив взгляд на парня, начал было ангелок, но Винчестер поспешно его перебил: – Все в порядке, Кас, оно на детей рассчитано, так что… – Здесь написано: «для детей от трех до пяти лет», – довольно громко вслух прочитал мальчик с задней стороны обложки, и Дин вздохнул. Да, он определенно кое-что упустил. – Просто съешь. После того, как ангелок вроде как более-менее наелся, а температура, которую Дин уже привычно проверял поцелуем в лобик, была не настолько высокой, чтобы была необходимость ее сбивать, мальчику стоило отдохнуть. Но сколько бы Касси ни ворочался, уснуть он не мог, на что и тихо пожаловался сидящему рядом парню. Тот призадумался буквально на пару секунд, после чего щелкнул пальцами с невольной широченной улыбкой на лице – озарение снизошло. Он ведь забыл про самое главное. Под недоуменным взглядом Кастиэля Винчестер притащил из прихожей объемный черный чехол, плюхаясь на кровать, открывая его и извлекая на свет Божий слегка потрепанную акустику из темного дерева – все-таки хорошо иметь знакомых в большинстве штатов. Встретился с одним из них, наскоро объяснил ситуацию, и на пару дней гитара твоя. Дин любил играть на гитаре. Так почему бы не сыграть ангелу колыбельную? Устроив корпус на одном колене, парень просто провел по струнам рукой, вслушиваясь в звучание. Ну, конечно же, кто будет заморачиваться с тем, чтобы нормально ее настроить? Тихо бормоча себе под нос что-то про безответственных владельцев музыкальных инструментов, Дин зажимал самые простые аккорды, проигрывая их раз за разом, подкручивая колки. Кастиэль же, откинув одеяло, сел, упираясь ладошками в кровать и вытягивая шею, с любопытством и восхищением глядя на то, как старенькая акустика в руках старшего Винчестера оживает буквально на глазах. И для него, для ангела, видевшего появление людей на Земле, это было самым настоящим чудом. – Отлично, – добившись нужного звучания и заодно вспомнив нужные аккорды, Дин понимающе усмехнулся, заметив Каса, практически пролезшего под его рукой, и поворошил его темные волосы. – Лезь под одеяло и слушай. Мальчик только кивнул и послушно лег обратно, укрывшись одеялом и внимательно глядя на парня необычно большими голубыми глазами. Эти глаза не хотелось разочаровывать. Беззвучно повторив губами первые несколько строк и удостоверившись, что эту песню он более-менее помнит, Дин кивнул сам себе и начал наигрывать начало мелодии – неспеша, чувствительно задевая струны, чтобы звук выдался более громким, глубоким и чистым. Затем мелодия стала звучать тише – охотник начал петь. – An angelface smiles to me under a headline of tragedy. That smile to give me warmth.* Голос Дина звучал негромко, хрипло, низко. Но нельзя было сказать, что он не создан для этой песни – он просто менял ее. Голос, сплетаясь с различными тональностями струн, создавал другую атмосферу, менял мелодию, вписывал в историю другие эмоции. Но смысл оставался неизменным. – Oh Lord, why the angels fall first? Кастиэль был заворожен – фигурой своего человека, перебирающего струны гитары и слегка прикрывшего глаза, чтобы лучше чувствовать инструмент, его голосом, смыслом слов, срывающихся с пересохших губ, мелодией, что задевали струны души самого ангела. – My friend… My guardian… Когда Дин закончил петь и плавно пропустил последние аккорды сквозь пальцы, Кастиэль уже спал. Винчестер легко улыбнулся краем губ и отложил тихо загудевшую гитару в сторону, еле ощутимо коснувшись волос ангела и поднявшись с кровати. Пока дети отдыхают, может и он, наконец, позволит себе немного расслабиться и, для начала, хотя бы перекусить. Он как раз прикупил немного вредного фаст-фуда в забегаловке по дороге…

***

Перекусив, прикончив одну бутылочку пива и сходив в душ, Дин удобно устроился в кресле со свежей газетой, но минут через пятнадцать уже дремал, откинув голову на спинку кресла. Не мудрено, конечно, парень много перенервничал за прошедший день. Но открыл он глаза лишь поздним вечером – предчувствие подсказывало, что что-то тут не ладно. Присев и протерев глаза, парень потянулся, разминая тихо хрустнувшую шею, а затем наощупь добрался до выключателя, и номер мотеля озарил яркий электрический свет. И только взглянув на Кастиэля, Дин понял, что предчувствие его не обмануло. Мальчик лежал, свернувшись калачиком, сжимая в руке край любимого плаща, и еле заметно дрожал, часто дыша, а на бледном лице проступил нездоровый румянец, явно не предвещающий ничего хорошего. Как только прохладная ладонь легла на разгоряченный лоб Каса, охотник чертыхнулся. Еще хуже, чем с утра. Нужно срочно сбивать. Дин потряс ангела за плечо, пока тот сонно не разлепил глаза, еще не понимая, что происходит, и вообще, где он находится. – Проснись, Касси. Нужно выпить таблетки. У тебя температура, – оставив ничего не соображающего ребенка в комнате, Дин быстро направился на кухню, мысленно проклиная все на свете. Сейчас он действовал четко и быстро, без лишних движений и паники, но что-то ему подсказывало, что так легко все не обойдется. И кто бы знал, как чертовски он был прав. Винчестер помог парнишке выпить две таблетки сразу, укладывая его на подушки и раз в десять минут приготовившись менять компресс на лбу ангелочка. Кастиэль периодически заливался кашлем, чихал по два-три раза, вместо одного, и кутался в тонкий плащ, дрожа под двумя одеялами. Дину оставалось только внимательно наблюдать за ним, скрестив пальцы на удачу и закусив губу, молясь Богу, в которого он не верил. Через час ничего не изменилось. Через два – будто полегчало – температура слегка спала, и Кастиэль смог провалиться в болезненный сон примерно на пару часов. Но стоило Дину вздохнуть с облегчением, как все повторялось снова: температура повышалась, приходилось сбивать частой сменой компрессов и обильным питьем, так как таблеток больше давать было нельзя. Винчестеру казалось, что он сойдет с ума. Дин уже смирился с мыслью, что этой ночью ему не уснуть, но его попытки сбить температуру и облегчить самочувствие ангела уже не приносили никаких результатов. Совсем отчаявшись и глубоко наплевав на то, что время уже перешагнуло через три часа ночи, парень вытащил из кармана джинсов мобильник, набирая выученный наизусть номер. А затем, перебивая сонный и ни черта не понимающий голос в трубке, поспешно выдал: – Сэмми, у нас ЧП. Как сбить ребенку температуру?