Бездомные или Почему не стоит злить Михаила?

– Сэм, какого черта ты притащил сюда собаку? – перенервничавший из-за Кастиэля Дин, похоже, решил отыграться на младшем брате, уже на протяжении получаса заваливая его вопросами, которые, по большей части своей, были риторическими, и язвительными замечаниями. И это в благодарность за то, что он, Сэм, подорвался в половину четвертого утра и примчался сюда только потому, что его непутевый старший братец не умеет ухаживать за больным ребенком! А он всегда говорил, что Дин не ладит с детьми. – Это пес, Дин. Не собака – пес, – деликатно поправил его тот, не отвлекаясь от градусника, на котором, хмуря брови, пытался разобрать температуру. Та, к счастью, начала постепенно падать после полутора часов усилий и тонны терпения по отношению к паникующему брату. – Да хоть кастрат, мне-то что? – внимательно наблюдавший за ним Дин, узрев облегчение на лице парня, наконец, успокоился и откинулся на спинку кресла, закрыв глаза и расслабившись. Теперь, когда беда миновала, тот Дин, который встретил его у порога с блестящими глазами и дрожащими руками, словно вот-вот готов был расплакаться от бессилия, теперь подозрительно быстро превращался обратно в наглую, язвительную и эгоистичную сволочь. – Или он, как тот доберман? Сэмми, ты случаем фамильяра не подобрал? Вдруг он превратится в сексапильную рыжую красотку? – Извращенец, – фыркнул лежащий у подножья кровати Гэйб, положив морду на лапы и неодобрительно глядя на старшего Винчестера. Еще бы – этот охотник с одной извилиной даже позаботиться о его младшем братишке толком не может! Сэм мельком взглянул на щенка с неким сочувствием, словно прочел его мысли и был, надо сказать, с ним полностью солидарен. В очередной раз отчаянно зевая до слез на глазах, парень мельком глянул на табло электронных часов, на котором яркими оранжевыми цифрами оптимистично высвечивалось шесть утра. Нет, Сэм не имел ничего против ухода за болеющим ангелом. Он даже привык к тому, что мог спать по два-три часа в сутки, а то и двое, и трое. Но одно дело, когда причина твоей вынужденной бессонницы – спасение мира или человеческих жизней, на крайний случай, а другое – когда твой бестолковый старший брат просто не умеет ухаживать за ребенком! – Температура потихоньку падает, – наконец, устало, но удовлетворенно оповестил брата Сэм, когда чертов градусник соизволил показать, что жар начал спадать. Еще бы – после стольких стараний, почти целой упаковки фирменных таблеток, даже старательно выуженных из памяти младшего Винчестера народных средств: обтираний уксусом и горячего липового чая – ему просто обязано было стать лучше. И Сэм, наконец, смог вздохнуть спокойно. А следом за ним – и Дин. Слыша облегченный вздох за своей спиной, парень широко зевнул и потянулся, вытянув руки вверх и перехватив одну другой, чувствуя, казалось, каждую ноющую косточку, каждую мышцу, каждый напряженный нерв. Вот тебе и веселые выходные денечки. Гэйб, которому явно надоело изображать из себя диванную подушку, поднялся на все четыре лапы, встряхнулся, смачно зевнул и, примерившись, прыгнул на кровать, цепляясь короткими когтями за одеяло и стягивая его с дрожащего Касси. Не успел Дин возмутиться, как взобравшийся на кровать пес довольно улыбнулся и деловито подобрался к засыпающему малышу, носом зарывшись в одеяло, а затем и юркнув под него всей рыжей тушкой. Кастиэль только перевернулся, почувствовав тепло под боком, и обнял маленькое пушистое тельце, прижимая его к себе с умиротворенной слабой улыбкой на губах. Охотник так и замер, глядя на эту картину. – Это… Это вообще нормально? – потеряв дар речи от подобной наглости и особо не зная, возникать ему или все же не стоит, все-таки поинтересовался Дин, тыча пальцем в направлении рыжей мордашки. Пес опустил одно ухо, кажется, насмешливо приподнял одну бровь и лениво – Дин готов был поклясться, что это было именно так – оскалил белые клыки, глухо рыкнув. Сэм лишь махнул рукой на округлившего глаза и запричитавшего пуще прежнего братца, завалившись на свободное место двуспальной кровати и пообещав, что он всего лишь полчасика полежит с закрытыми глазами. А через пять минут уже мирно сопел, обняв обеими руками жесткую подушку. И Дин, конечно же, мог повозникать или запульнуть в макушку младшего братишки пульт от телевизора, посоветовав выбрать более подходящее место для сна, но делать этого почему-то не хотелось. Глядя на умиротворенное личико Каса, уткнувшегося носом в рыжую шерсть, охотник сам не заметил, как заклевал носом и уснул.

***

– Дин, помнишь того парнишку, которого мы вытащили из логова вендиго на днях? – громко окликнул старшего брата Сэм, только что вспомнивший об одной важной вещи. Весьма важной вещи. – Это который шугался громкого рока и чуть не упал, когда я его по плечу хлопнул? – отозвался Дин сквозь шум воды в душе, выглядывая из-за занавески и одной рукой все еще намыливая голову. – Ну, допустим. – Не спрашивай, каким макаром он меня нашел, но его мама передала нам пирог, – порывшись в сумке и выудив оттуда изрядно помятый домашний пирог, Сэм откинул полотенце, оценивающе осмотрев его со всех сторон. – Персиковый. – Пирог? Домашний? – буквально через пару минут из ванной комнаты вышел Дин, в одном лишь повязанном на бедрах мотельном полотенце и с остатками пены для бритья на щеке – кто-то очень спешил. – Примерно суточной давности. Помятый, но съедобный, – отобрав у брата выпечку, парень деловито и придирчиво осмотрел пирог и остался удовлетворен. – Спасибо, кэп. А теперь, Дин, иди надень хоть что-нибудь. Не смущай детей, – деликатно кашлянул младший Винчестер, кивая головой на слегка покрасневшего Касси, все еще соблюдающего постельный режим, и Лаки, закрывшего пушистым хвостом лицо ангела и осуждающе глядящего на Дина. В карамельных глазах так и читалось, что тот считает парня разрушителем хрупкой детской психики. Сэм тихо посмеялся, а Дин, ворча что-то себе под нос и бросив напоследок: «Ставь чайник, Сэмми», скрылся обратно в ванной. Поскольку номер мотеля в паре километрах отсюда младший Винчестер уже полностью оплатил, перспектива остаться здесь его вполне устраивала. Да и, в свете произошедших событий, ссора между братьями показалась слишком незначительной, обыденной и забылась сама собой. Немое извинение Дина проявилось в том, что он ни словом не обмолвился о том, что собакам в мотельном номере не место, а Сэм же просто промолчал насчет нескольких пригоревших кастрюлек на кухне и открытой баночки «Агуши»… Завтрак прошел в весьма тихой и спокойной атмосфере. Дин не выкручивал колки радио на полную, когда попадал на любимую рок-станцию, против обычного, сам старался говорить тише и менее эмоционально, несколько раз за все время справился о самочувствии ангела. И – что добило Сэма больше всего – вместе с горячим малиновым чаем Дин сам, без напоминаний и долгих взываний младшего братика к совести старшего, накормил Касси пирогом. С ложечки. Правда, потом минут десять гонялся по небольшому номеру за стащившим его порцию Лаки, но общего впечатления это не испортило. Когда Касси, как Дин его ласково называл, звонко смеялся, вся злость старшего брата куда-то улетучивалась. Сэм наблюдал все это, хитро щурился, но молчал. А затем Кастиэль ошарашил их одной маленькой новостью. Сэм поговорил с ангелом о том, как и почему он оказался в таком состоянии, пока Дин, по его настоянию, мыл посуду и драил заляпанную плиту до блеска. Кас спокойно и вежливо ответил то же, что и старшему Винчестеру – он не знает, кто это устроил, каким образом, и как надолго. Все это время Лаки безвылазно лежал на его коленях, пока мальчик обнимал пса за шею тонкими ручонками, прижимая теплого щенка к себе. И такой умный, проницательный, человеческий взгляд карамельных глаз заставлял Сэма периодически вздрагивать и отводить глаза. – Кас, ты поосторожней с ним… – все-таки предупредил парень, поймав почти оскорбленный взгляд животного и поспешно взглянув на Кастиэля, вопросительно склонившего голову набок. – Я знаю, он прекрасный друг и питомец, но он немного странный. Как бы помягче сказать… – Сэм ненадолго задумался. – Необычный. – Я, конечно, рад, что вы столь быстро нашли общий язык и считаете друг друга друзьями, однако «питомцем» брата моего еще никто не называл, – прокомментировал мальчик, поглаживая пса за ушком, и тот поднял мордашку, глядя на него. И только Сэм хотел спросить, что он имеет в виду, как его опередил вышедший с кухни Дин, вытирающий руки полотенцем. – В плане, «твоего брата?» – Габриэль есть брат мой, как и все ангелы, – совершенно спокойно отозвался тот, поднимая голубые глаза на охотника, словно говорил нечто само собой разумеющееся. На пару секунд повисла напряженная пауза. – Так это не Лаки? – со слабой надеждой, что ангел просто оговорился, нервно усмехнулся младший Винчестер, когда старший брат молча косился на него, как на сумасшедшего. Кастиэль кивнул. – Скорее, Локи, – подтвердил он. – Я слышу его мысли. Он также лишен сил и заточен в чужой сосуд, но связь между нами каким-то образом осталась нетронутой. – И он подвергся тому же заклинанию, что и ты? – Лаки, вернее, Габриэль выглядел не менее удивленным, чем братья, из чего Сэм сделал вывод, что сам он даже не догадывался, что ангел его слышит и понимает. Почему-то стало легче. Он хотя бы не один такой стопроцентный лох. – Видимо, да, – Кастиэль внимательно посмотрел в глаза завилявшего хвостом щенка, ненадолго замолчал, чуть нахмурился. – Это Михаил, – наконец, подняв яркие голубые глаза и обведя взглядом братьев, заключил тот. – Он выбрался из темницы Люцифера. Не знаю, чем прогневили мы его, но это сделал он. – Зашибись, – прокомментировал Дин и вернулся на кухню, где негромкие рассуждения о дурдоме и полном комплекте ангелов в одном номере сменились успокаивающей нервы Металликой. Надо сказать, нервы она успокаивала только Дину. Поблагодарив Кастиэля и успешно проигнорировав очередной странный взгляд бывшего Лаки, Сэм, сославшись на поиски очередного дела, устроился в кресле с ноутбуком, то и дело незаметно поглядывая на то, как мальчик возится со своим пушистым другом или, вернее, братом. Фоном играла музыка на кухне под завывания старшего брата, в комнате негромко работал телевизор с идущим по нему диснеевским мультфильмом, а Сэм был вовсе отвлечен на свои мысли. И они его совершенно не радовали. Черт возьми, он же знал, что что-то с этим псом не так, предполагал нечто подобное. Когда он смотрел на него такими умными, понимающими карамельно-карими глазами; когда тот улыбался сам себе в зеркало, взбирался на шкафы и ел все сладкое, что только мог найти; когда оставался жив после таких выходок. А Сэм все это видел. Видел, подозревал и с чистой совестью спускал ему это с рук. Слишком опрометчивый поступок для охотника, но и на то были свои причины. Почему он спокойно тратил на него свои деньги, которыми разбрасываться при их-то работе, как минимум, не желательно? Почему закрывал глаза на все его шалости? Почему, когда спешил к Дину, не задумываясь, взял его с собой? Сэм правда долго думал над этим, изредка поглядывая на маленькое рыжее пушистое существо, оказавшееся знакомым архангелом-сладкоежкой. Причин было множество, но ни одну из них он не мог назвать истинной, не мог отыскать среди них одну, главную, ту единственную, которой можно было объяснить свое поведение. И это почти пугало. Да, он всегда любил собак, и потому нет ничего удивительного в том, что за пару дней парень успел привязаться к маленькому беспомощному и милому созданию. К тому же, с Лаки было уютно и спокойно – без теплого существа под боком охотник уже не мог представить себе жизни. Относительно счастливой жизни. В конце концов, именно он заставлял его улыбаться и смеяться за эти несколько дней чаще, чем родной брат – за несколько недель, а то и месяцев, проведенных в постоянных разъездах по штатам, охоте на нечисть и спасении мира от конца Света. И все бы ничего, если бы не осознание того, что он пытался накормить архангела собачьими консервами. Сэм в очередной раз вздохнул, ероша уже достигающие плеч волосы, и Гэйб взглянул на него с сочувствием, но в то же время по-собачьи жалобно. С одной стороны, он понимал этого человека, который минут пять ходил кругами по комнате, схватившись за голову и причитая, что он делил кровать с архангелом. А с другой – почему-то было обидно. Еще бы. С маленьким пушистым щенком Лаки, пусть и со своими странностями, Сэм возился с удовольствием, а вот при упоминании сладкоежки-архангела Габриэля парень бледнел и теперь старательно делал вид, что пса не замечает. Значит, обычная собака заслуживает любви и заботы больше, чем он? Гэйб не понимал. К тому же, времяпровождение с Сэмом ангелу, как ни странно, понравилось. Оказывается, так здорово иногда снять со своих плеч груз крыльев, что временами кажутся просто неподъемными, вместе со всеми подростковыми проблемами и небесными семейными заморочками. На самом деле здорово зависеть от кого-то, не нести ответственности за свои поступки, а оставить все это кому-нибудь другому – пусть сами разбираются. Наверное, лучшее ощущение в мире – просто лежать под теплым боком у своего человека, слушать его тихий голос и чувствовать большую ладонь на своей голове. И сейчас Гэйбу явно этого не хватало. Габриэль на время забыл, что он старший брат. Но лежа у ног Кастиэля и ворча про себя на безалаберность Дина, который и позаботиться о ребенке не может, начинал вспоминать об этом. Снова понемногу принимал на себя ответственность – за себя, за семью. Внеплановые выходные закончились, и нужно было снова думать о том, как вернуть себе божеский вид, пока не приключилось что-нибудь похуже. Единственным, кто, казалось, совсем не заморачивался размышлениями, был Кастиэль. Собственно говоря, к малышу никто и не придирался – тот еще не до конца оправился, и главным сейчас было его здоровье, а не наличие крыльев и взрослого весселя. Ангелок тоже это прекрасно понимал и вел себя тихо, стараясь не причинять никому неудобств и думая о том, как можно отблагодарить Дина за заботу. И поскольку на ум ничего не приходило, тот же вопрос он задал Габриэлю. – Было бы за что его благодарить… – проворчал пес, развесив уши и с легкой иронией глядя на строящего из себя «мистера сама Серьезность» Кастиэля, хмурящего бровки. – Спорим, из-за него ты и вляпался в эту заварушку… – Габриэль, – предостерегающе окликнул его мальчик, смотря прямо в карамельно-карие глаза брата с отчаянной решительностью и упрямством. – Пожалуйста. – Ладно, – архангел вздохнул, сдавшись. В конце концов, Касси был прав – он может слышать часть его мыслей, а значит, и вполне возможно знает то, что ему знать не положено, но молчит об этом. Стоит отвечать ему тем же. Да и, если для Кастиэля это действительно так важно – грех не помочь. – Обычно в благодарность люди дарят друг другу подарки. Нечто ценное. – Ценное? – эхом повторил Кас, задумавшись глубоко и надолго, пытаясь найти что-то по-настоящему значимое для Дина – выпивка и девушки были не в счет. Да и вряд ли Дин оценил бы подобный подарок от ангела. Девятилетнего ангела. Кастиэль не так долго жил среди людей, чтобы досконально изучить их мысли и привычки, понять образ мышления. Да и Винчестеры при нем ни разу не дарили друг другу подарков. Но признавать поражение так легко маленький ангел не хотел. Ведь, пусть он не умеет делать подарки, пусть он не знает, что бы хотел получить охотник, но одно Кастиэль знал точно. Величайшая ценность для Дина – это семья. И он является неизменной ее частью. Поделившись так легко и спонтанно пришедшей в голову идеей с братом, слегка нервничающий Кас получил в ответ одобрение и даже пару советов, что может потребоваться для воплощения ее в жизнь. В итоге чего, ангел, откинув одеяло и спотыкаясь, побежал на кухню с криком: «Дин, мне нужна глина!» Глина, на счастье, у братьев оказалась, поэтому уже через полчаса Кастиэль сидел за столом, на стуле плюс паре подушек – Дин позаботился, чтобы ангелу было удобнее, при этом не забыв расспросить о том, что же он задумал. Но, не получив ответа, растерянный и разочарованный вернулся на кухню – готовить обед. Сэма в комнате тоже не было – услышав грохот на кухне и изумленный возглас: «Святые ежики!», тот отложил ноутбук и пошел проверить, где его старший брат умудрился нарыть ежиков среди макарон и сыра, и когда он успел их освятить. Габриэль же устроился на табуретке рядом и руководил процессом, понимая, что сам Касси не справится. И правильно думал. Критиком Гэйб оказался тем еще, да и Кастиэль не хотел дарить Дину абы что, поэтому возился мальчик долго – почти до самого вечера. Работал ангел увлеченно, тихо напевая какую-то привязчивую песенку и углубившись в творчество настолько, что не замечал ничего вокруг. Поэтому, если Дин или Сэм пытались заглянуть ему через плечо, то натыкались на глухой рык и белоснежный оскал Габриэля, после чего поспешно ретировались. А фыркающий себе под нос пес продолжал отдавать указания своему горе-ученику. Помимо глины, в ход пошли золотая краска и кожаный шнурок, и Дин начал всерьез беспокоиться, что за ритуал вздумалось проводить маленькому ангелу. Кукла-вуду? Голем? Какой-то старый обряд для призыва ангела? Сэм на его предположения только отмахивался и говорил дать ребенку спокойно заняться интересующим его делом. Дина это возмущало, но он послушно молчал. Наконец, когда за окном почти стемнело, возня на рабочем столе стихла, и послышался скрип отодвигаемого стула – Кастиэль мягко спрыгнул с подушек и, пряча руки за спиной, направился к братьям. Отвлекшийся от ноутбука Сэм выразительно взглянул на Дина, и тот поспешно сел на кровати, спустив ноги на пол, и, выровняв спину, с легким беспокойством и интересом наблюдал за маленьким ангелом, остановившимся напротив него. Габриэль спрыгнул следом и процокал коготками по стертому местами паркету, усевшись у кресла Сэма и бросив на него быстрый взгляд. Младший Винчестер как-то слишком поспешно посмотрел в сторону, и пес опустил глаза. – Дин… – ангел выглядел взволнованным и явно нервничал, постоянно опуская глаза и переминаясь с ноги на ногу. – Я хотел поблагодарить тебя за заботу и внимание. За то, что ты помог и… не бросил, – совсем тихо закончил мальчонка, глядя в пол и чуть поджав губы, а затем робко вытянул руки вперед, удерживая в сложенных вместе ладошках какую-то маленькую фигурку. – Прими, пожалуйста, этот подарок, в знак благодарности. Охотник пару раз растерянно моргнул, приходя в себя после такой неожиданности, а затем неуверенно протянул руку и аккуратно подцепил свой подарок за кожаный шнурок, поднимая его в воздух и, наконец, имея возможность рассмотреть. – Это же… – в горле встал комок, и конец фразы куда-то делся сам собой, глаза заблестели, а брови приподнялись в каком-то жалобном жесте. На шнурке болталась небольшая копия того самого амулета, в виде лика какого-то языческого бога, который Дину подарил Сэмми. Давным-давно, в детстве. На Рождество. Немного неуклюже, но очень старательно сделанная, аккуратно выкрашенная и чуть больше нужного размера, но спутать с чем-то другим ее было нереально. Заметив реакцию парня, Кастиэль забеспокоился. – Будь у меня мои силы, я бы вернул тебе настоящий амулет, но на данный момент я бессилен, – торопливо заговорил он, с беспокойством глядя на охотника и подходя ближе. – Я подумал, что тебя должен обрадовать этот подарок. Я правда старался. И Габриэль мне помогал. Ведь для тебя всегда самым ценным была семья, Дин. И мне кажется, ты не должен был его тогда выбрасывать… Закончить свой сбивчивый монолог Кас не успел – Дин просто опустился на колени и крепко обнял маленького ангела, прижимая его к себе и свободной рукой поглаживая по голове. Мальчик затих. Гэйб недоуменно тихо тявкнул. Сэм сделал вид, что ничего не заметил – Дин не любил, когда кто-либо видел его в такие моменты. Моменты слабости. – Не нужен мне настоящий. Твой амулет будет служить мне напоминанием об этом, – голос был тихим и чуть хриплым, прерывающимся – Дин не умел искренне благодарить. Никогда не умел. – Это просто чудесный подарок. Спасибо, Касси. Кастиэль никогда не думал, что всего лишь шесть слов могут сделать его самым счастливым ангелом на земле. И не смог придумать ничего лучше, чем просто обнять такого искреннего, такого теплого и родного, такого своего человека за шею тонкими ручонками, беззвучно шепча одно единственное: «Пожалуйста». – Кас, а может, споешь нам? – неожиданно подал голос Сэм, поймав на себе сразу три удивленных взгляда, и немного неловко улыбнулся, закрывая ноутбук. – Спеть? – совсем растерянно переспросил ангел, отпустив Дина и склонив голову набок. – Да, – младший Винчестер мягко улыбнулся. – Я слышал. Ты сегодня весь день тихо пел. Откуда знаешь эту песню? Маленький Кастиэль почему-то смутился, отводя взгляд и одергивая вниз рукава любимого бежевого плаща, шлейфом волочившегося по полу следом. – Когда Дин включал радио, я несколько раз слышал ее, и она мне понравилась, – тихо пробормотал ангел, а старший Винчестер лишь приподнял брови, вопросительно глядя на Сэмми. Тот пожал плечами. – Ты красиво поешь. Нам с Дином и Гэйбом очень хотелось бы услышать. Если ты, конечно, не против, – архангел согласно тявкнул в ответ, и Сэм улыбнулся. – Давай, Кас. Потом выпьем чай все вместе, как одна семья, вспомним былые деньки, подумаем, как вытащить вас из этой передряги... То, что говорил Сэм, звучало отлично. Просто чертовски отлично. Настолько отлично, что Кастиэль, старательно скрывая румянец на щеках, уверенно кивнул, соглашаясь. Он не понимал смысла в том, чтобы петь на публику, когда уже есть человек, исполняющий эту песню, но каким-то внутренним чувством ощущал, что лучше сделать так, как просят. Иначе это разрушит создавшуюся хрупкую атмосферу спокойствия и какого-то семейного уюта, которого так не хватало братьям всю жизнь. Сэм принес табуретку, поставив ее посередине комнаты, чтобы ангела было лучше слышно. Дин поставил чайник, но про него все уже успели забыть – придется подогревать заново. Гэйб сел у кровати, обернув пушистым хвостом лапы и больше напоминая живую статуэтку, чем собаку. С помощью младшего Винчестера Касси взобрался на табурет и окинул взглядом комнату, непроизвольно одергивая синий свитер и явно нервничая. Сэм ободряюще похлопал его по плечу, а Дин легко улыбнулся, обнажая белые клычки, и Касу почему-то стало легче. Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, тот начал песню – сначала тихо, но с каждым словом набирая уверенность: – Carry on, my wayward son. There’ll be peace, when you are done. Lay your weary head to rest, don’t you cry no more… Мальчишеский голос звучал тихо, робко, немного ломко в наполненной ожиданием тишине старого мотельного номера. Тонкий, немного выше, чем надо, не совсем попадающий в ноты, но на это никто не обращал внимания. Он был волшебным. И только один Габриэль видел, как за спиной ангела расправляются небольшие темные крылья. – Once I rose above the noise and confusion, just to get a glimpse beyond this illusion. I was soaring ever higher, but I flew too high. Касси сжал кулачками края теплой кофточки, плотно зажмурившись и запев громче, увереннее, поскольку его никто не прерывал. Он чувствовал то, о чем пел, знал, сам не до конца понимая, почему, что эти строки каким-то незримым образом связаны с двумя людьми, сидящими перед ним. От этого становилось и грустно, и тяжело, и больно. И эти чувства скользили в каждом слове, переплетаясь с его звучанием, прокрадываясь в смысл и достигая сознания слушателей. – Masquerading as a man with a reason. My charade is the event of the season and if I claim to be a wise man, well, it surely means that I don’t know. Братья переглянулись – глаза у Дина блестели, а Сэм понимающе улыбался. Старший Винчестер слегка сжал в руке подарок ангела, не понимая, почему на душе так легко и грустно одновременно, почему так тоскливо. Габриэль тихо заскулил, прижав уши и, не скрываясь, глядя на Сэма, который его даже не замечал. Хотел заплакать, завыть в голос, но он понимал, что не имел на это права. Не сейчас. – Carry on… – протянув последние ноты и разведя руки в стороны, Касси открыл глаза и обвел робким взглядом своих слушателей, чуть хрипло откашлявшись. На пару секунд в комнате повисла неловкая тишина. Затем Дин поднялся и несколько раз хлопнул в ладоши, часто моргая, а за ним робкие тихие аплодисменты подхватил и Сэм. Габриэль тихо подал голос, виляя хвостом, и в его мыслях Кастиэль разобрал только смутное: «Я горжусь тобой» среди множества эмоций. Затем Дин подхватил его на руки, бережно обнимая и слегка кружа в воздухе, и Кастиэль услышал собственный счастливый смех. Поистине счастливый. Чайник и правда пришлось включать второй раз. Сэм возился с чашками, Дин сидел на подоконнике, смеясь, а Кастиэль болтал ногами на табуретке. Гэйб притих где-то под столом, и не услышавший от него больше ни одного мысленного зова, ангел с чистой совестью решил, что старший брат уснул. Если бы это было так. Выбраться с кухни незамеченным труда не составило, и Габриэль, еще с пару секунд посмотрев на ребят, отвернулся, бесшумно посеменив в прихожую. Его одолевало странное чувство. Чувство, что он здесь не нужен, что он здесь лишний, чужой. Он не вписывается в их круг общения, в их понятие «семьи». А Сэм его просто игнорирует. Даже замечать не хочет. Словно он не ангел, а простая дворняжка… Внезапно в замке тихо заскрежетал ключ, дверь открылась, и в нее с монотонным: «Уборка номера» зашла женщина, за которой следом тянулась небольшая тележка. Дверь осталась приоткрытой. Гэйб навострил уши и поднялся с пыльного коврика, выглядывая в коридор, откуда тянуло сотней различных запахов. Погасшие карамельно-карие глаза заблестели. К чертям эту «семью».