Свет очей моих

- Матушка, - Мехмет взволнованно смотрел то на свою Валиде, то на отца, который замер у двери каменным изваянием. Черт его дернул признаться матери именно сегодня. Султан был в ярости, явно слыша каждое слово своего сына. Мехмет опозорил не только себя но и старшего брата. - Что это значит!? Мехмет!- негодованию Султана не было предела. Но Хюррем вскочила на ноги, загораживая сына собой. Никто и подумать не мог, что в столь поздний час сам повелитель ходил по коридорам дворца. Оказалось, Сулейман во время рассказа сына, как раз подошёл к покоям Хасеки. То, что он услышал, явно не обрадовало его. - Сулейман! Не кричи, молю тебя, давай все обсудим, - рыжеволосая в тот же момент встала на защиту шехзаде, сама еще не до конца отойдя от услышанного. Мехмет в прочем был немного напуган, потому и не заметил как под такой шум был выставлен прочь из покоев. За дверью еще долго слышались крики и ругань, но Сюмбюль-ага не дал наследнику долго стоять, уводя прочь. *** Ближе к вечеру Мустафу и всех остальных детей Султана, по приказу Повелителя, доставили в его покои. Здесь уже был сам Падишах, Хюррем и пара свидетелей вместе с главным муллой Стамбула. Всех прибывших известили о том, что пол часа назад здесь провели никах, но когда озвучили имена супругов у многих глаза просто полезли на лоб. Селим чуть не грохнулся в обморок, но Баязит удачно придержал его за плечи, а вот Мехмет и правда чуть не свалился с ног едва Джихангир с сестрой успели подхватить его под локти. Мустафа лишь не верящее смотрел на отца и Хюррем султан. - Шехзаде Мустафа Хазретлери, отныне вы нарекаетесь мужем Шехзаде Мехмета Хазретлери! – объявил мулла закрывая священную книгу и кланяясь на прощание. Ничего толком не объяснив, обоих новобрачных усадили в карету, передали множество писем для Махидевран, и отправили с янычарами в Манису. Уже по дороге старший Шехзаде, наконец, прочитал то самое письмо, отданное ему самим Султаном Сулейманом. Оно гласило, что позора семья Падишаха Великой Империи не перенесла бы, поэтому теперь они с Мехметом не являются братьями. Зато они стали полноправными супругами, о чем гласила прилегающая копия указа. Самого Мехмета отстранили от права на престол, хотя юноша и не пытался сесть на трон. Обидным было то, что теперь от него отреклись как от сына. Он лишь нервно дыша, закрыл глаза после всего прочтенного и уснул, предпочитая ненадолго забыться. Все произошло слишком стремительно. В голове все ещё была каша. *** Три дня в Стамбуле, Манисе и других санджаках праздновали свадьбы двух Шехзаде и дочери Падишаха – Михримах султан. И за все эти три дня, Мехмет всего два раза вышел к народу и гостям, после чего заперся в своих, если точнее, их с Мустафой общих, покоях. Только когда закончились все празднества, молодой супруг наследника соизволил посетить общую трапезу, где собралась вся семья. Чего скрывать, он был рад, что переехал из столицы в санджак брата, подальше от дворцовых интриг. Теперь уже мужа, - поправил парень себя, еле подавляя нервную дрожь. Смотреть на подданных он все ещё не решался, ожидания увидеть презрение или осуждение во взгляде. *** Смирение, покорность и возможно какая-то нотка страха, - это все, что сейчас было в голове молодого юноши. Теперь он супруг одного из сыновей Султана Сулеймана, самого старшего из всех братьев. Однако, может ли он и дальше звать их братьями? Его не просто заставили отречься от престола, но и буквально отказались от него. У него больше нет титула шехзаде. В столь раннем возрасте ему пришлось пережить подобное потрясение, а все из-за собственной неосторожности и глупости. Юноша всхлипывает, прямо как в детстве, закрывая лицо ладонями. Казалось, все предали его, оставили одного, несмотря на его происхождение. Даже драгоценная Валиде не смогла ничего предпринять против воли своего правителя. Все решили без его участия. Теперь приходится только смириться и пытаться жить дальше. - Забудь обо всем, - раздается совсем рядом и крепкие руки обнимают его, притягивая безвольное тело на колени. - Мустафа? - Голос мужчины заставляет вздрогнуть. Назвать мужчину братом у младшего язык не поворачивается. - Не плачь, душа моя, - чужие руки убирают собственные руки от лица, а чуть обветренные губы сцеловывают капли слез, - я так виноват, знаю. Если б не я, подобного не произошло бы. Прости, прости, прости, - шепчет шехзаде, уткнувшись лицом в непослушные волосы возлюбленного и крепче сжимает в своих объятиях. Жмурится, чтобы сдержать собственные слезы отчаяния. Из-за него его луна плачет ночами. Именно из-за него он будто чахнет с каждым днём. Мужчина проклинает себя до тех пор, пока его губ не касаются чужие. Такие манящие, но неожиданные, что заставляют удивлённо взглянуть. Младший супруг совсем не умеет целоваться, но это простое и легкое прикосновение приводит в чувства их обоих. Эти чувства одни на двоих, наконец, понимают они. Вся невинность Мехмета принадлежит только Мустафе, а сердце, как и сам шехзаде, полностью принадлежат сыну Хюррем. Поцелуй, из простого прикосновения губ, становится настоящим диким танцем страсти, который кружит голову похлеще любого дорогого вина. Руки бродят по телам, изучая, попутно избавляя от кафтанов. Они отрываются друг от друга только когда дышать становится необходимо для жизни. Они по новому смотрят на все. Теперь им самим нужно строить свою судьбу. - Не вини себя, никогда, - тихий шепот, но сердце мужчины все ещё бешено стучит о стенки грудной клетки. - Мехмет, солнце моё, моя душа! Я так люблю тебя. Оно, - рука мужа ложится на сердце, - отныне и навсегда, принадлежит лишь тебе. - Как и моё, - мягкая улыбка освещает не только милое личико, но и всю комнату, - я принадлежу Вам, мой Повелитель. Никому более, - щеки юноши краснеют, а слёзы постепенно перестают бежать из прекрасных очей. В эту ночь Мустафа впервые остаётся в общих покоях, как раньше, не уходя в свои старые, чтобы не слышать тихие всхлипы любимого сквозь сон. Мужчина уверен, сейчас все изменится. Он больше не позволит плакать этому человеку. Всех кто осмелится обидеть его, ждёт немедленная кара. Мустафа готов обрушить весь мир ради него. В эту ночь они уснули в объятиях друг друга.