С одного прикосновения

      Тёмная прохлада и затхлость сразу же окутали Санджи, стоило ему прикрыть за собой дверь. В домике Сорсерес царил полумрак. Он вальяжно раскинулся прямо на крышке потёртого круглого стола, стоявшего посреди комнаты, успел облюбовать одностворчатый шкаф с пыльными книгами, прикоснулся ко второй неизвестной двери в конце небольшой комнаты.       Глаза блондина вновь привыкли к темноте, и он сделал шаг вбок к трехногому табурету, опуская на него свою ношу. На удивление, от его шагов не скрипнула ни одна половица, хотя весь дом изображал из себя идеал дряхлости и благоговейной старости. Парень воззрился на пожилую леди, в надежде, что та его сейчас сердечно поблагодарит и отпустит, но не тут-то было.       Старушка его совсем не замечала. Она была занята какими-то своими особыми делами. В первую очередь Сорсерес сняла с себя ажурный платок и неряшливо устроила его на выцветшем кресле в углу. Совершенно не обращая внимания на человека, жмущегося у двери, женщина резво бросилась к шкафу с книгами, выуживая из зазора между толстыми фолиантами коробок спичек.       Блондин, признаться, струхнул. Кто знает, чего там на уме у чудаковатой старухи? Вдруг сожжёт весь этот чёртов дом и раз и навсегда освободит себя от немощной старости, а его – от неразделённой любви. Опять в голову залез, не спросив разрешения, образ молодого пирата, отправив Санджи в путешествие по хоженым им самим тропкам, ведущим к неминуемой печали.       Задумавшись, кок пропустил остальные телодвижения бабульки и совершенно не заметил, как она подкралась к нему и стала требовательно прожигать взглядом светлую чёлку.       — Проходи. Мы будем пить чай, — улыбнулась ласково старая женщина и потеребила рукав рубашки парня. — Я должна отблагодарить тебя.       Санджи словно очнулся от глубокого и продолжительного сна. Ласкающий слух бархатный голос донёсся до него, проникая сквозь толстую плёнку раздумий. Это был однозначно голос Сорсерес, других людей в комнате нет, и это точно не воображение. Проморгавшись и окончательно выйдя из оцепенения, блондин посмотрел на улыбающуюся старушку и увидел разительные перемены в её внешности. Она стала чуточку моложе. Морщины на лбу стали почти незаметными, дряблость щёк сошла, бледные губы порозовели, глаза сияли с новой силой, представая в обрамлении серых ресниц.       — Ну же, пошли за стол, — женщина потянула кока за руку, таща его к столу.       Тряхнув головой и списав всё на утомление, подаренное прогулкой по городу и бешеной гонкой по лесу, блондин уселся на хлипкий стул рядом с камином, в котором плясал весёлый огонёк.        «Так вот зачем она искала спички… И как я сразу не заметил» — сокрушался Санджи, не переставая ругать себя за глупые мысли. У огня что-то металлически клацнуло.       — Вот сейчас вскипятим воду и будем пить чай, — прокомментировала свое действие Сорсерес, устойчивее размещая большой медный чайник на решётке над огнем.       Оранжево-красные язычки пламени сразу же принялись облизывать днище носатого чайника и прутья решётки, выделывая при этом невероятные пируэты. Огонь приятно грел, но в комнате по-прежнему оставалось прохладно, потрескивание смолы в еловых дровах успокаивало и отгоняло ненужные мысли, еле уловимые запах дыма и хвои расслабляли.       — Сорсерес-сан, а вы тут одна живете? — поинтересовался кок, отрываясь от лицезрения пламени и вспоминая о вежливости.       Седая женщина успела за это время покрыть голый стол узорчатой скатертью, чем-то напоминавшую Санджи серебряную сеть паутины, поставить сервиз, состоящий из двух белых чашек со сколотыми краями на плоских блюдцах, идущих в комплекте, пузатой сахарницы и треснутого молочника. Блондин как никто другой понимал, что это «парадный» сервиз, из которого доводилось пить чай только самым дорогим гостям этого чахлого домишки.       Сорсерес поставила на стол вазочку с самодельными леденцами и небольшой холщовый кулек с печеньем. Забравшись на стул, что был как раз напротив блондина, старушка уставилась на парня, внимательно его изучая.       — Да, я живу одна.       — Вот как, а вам не страшно в лесу? — спросил блондин, пытаясь не смотреть в глаза женщине.       — Нет, мне некого бояться, — Сорсерес криво улыбнулась. — Обычно меня боятся.       Пират невольно вздрогнул. Слышать такие слова было немного страшновато. Хоть Санджи был далеко не трусом, но сейчас что-то упорно ему твердило о том, что неплохо было бы слинять от гостеприимной бабули и поскорее вернуться на корабль.       — Расскажи мне, — внезапно попросила Сорсерес, прервав затянувшееся молчание. Голос ее был кристально чист, без было хрипотцы и скрежетания, практически по-девичьи звонок. Удивительно, но Санджи этого не заметил.       — Что рассказать? — и тут он решил взглянуть на женщину. Нагнувшись над столом, она вытянулась навстречу к нему, неотрывно глядя в его глаза.       Этот взгляд. Невыносимо синие глаза смотрели насквозь. Тело покрылось мурашками, трусливо разбегающимися под рубашкой. Внутренности скрутило, а в горле стоял ком. Рука, лежащая на скатерти, непроизвольно сжалась в кулак, скомкав хрупкое кружево скатерти.       — Ты влюблён.       Слова прозвучали не как вопрос, а как диагноз неизлечимой болезни, спасения от которой никогда не будет. Фраза, словно ледяной ком, упала на плечи повара будто бы из ниоткуда полностью засасывая в свои холодные объятья и не давая шанса на спасение. Сорсерес ждала, не смея прерывать зрительного контакта с испуганным блондином.       — Да.       — Это мужчина?       Блондин сглотнул скопившуюся слюну, начиная прогонять скопище мыслей, выуживая из вороха только нужные. Казалось, что тушеваться было ни к чему, ответ ведь до смешного прост. Но признать перед собой свою ненормальность — это ещё не значит, что можно открыто говорить о ней с незнакомцами. Однако, Санджи рискнул.       — Да. Как вы узнали?       За спиной кока засвистел чайник, начиная извергать из своего чрева струйки кипятка и обжигающего пара. Загадочная старушка с явной неохотой сползла со своего стула и направилась к бушующему чайнику. Аккуратно разлив кипяток по чашкам, Сорсерес кинула в них какие-то розовые бусины и пару листьев. Бусины под воздействием горячей воды стали увеличиваться и набухать, листья раскрутились, приобретая свой истинный размер и начиная укутывать оживающий и распускающийся в чашке бутон розового цветка. Просто волшебство какое-то! Залюбовавшись, парень не заметил, как женщина юркнула на свое место и снова впилась взглядом в блондина.       — Как узнала? Это просто, — чашка легко скользнула в её маленькие ладони; старушка пригубила обжигающий напиток, — в твоих глазах одиночество. Но ты не один, у тебя есть спутники. Накама. Хорошие накама. Ты влюблён в одного из них. А если это не девушка, то…       — Но почему вы решили, что это не девушка? — воскликнул кок, смелея и желая докопаться до истины. Неужели, его небольшой секрет настолько легко раскрыть?..       — Ты думаешь, нашлась бы та, что смогла устоять перед тобой? — Сорсерес хитро посмотрела на порозовевшего блондина.       Санджи замолчал. В чём-то она была права. Не было такой девушки, которая могла бы противиться природному обаянию и галантности любвеобильного кока. Конечно, не считая Нами и Робин, но они ведь никогда не интересовали его серьёзно.       — Расскажи о них. Расскажи о нём, — попросила старушка, и глаза её сверкнули в рыжем полумраке комнаты.       Собеседник хозяйки дома ненадолго задумался, неожиданно мягко улыбнувшись.       — Они хорошие. Все добрые, сумасшедшие, искренне верящие в мечту, каждый в свою и в нашу общую, — пират любовно погладил тонкую ручку чашки, пронося в голове образы друзей. — Они все дороги мне.       — А он?       — Он, — Санджи шумно вздохнул и грустно улыбнулся, — он сильный. Да, наверное, это единственное правильное слово. Мы с ним не ладим. Все время ругаемся, дерёмся. Он меня ненавидит.       Кок зажмурился. Ещё никогда ему не было так тяжело, как сейчас. Сердце разрывается на кусочки – оно ведь знает, все знает. Не видать ему под боком счастливой трели своего собрата, но уже в чужой мощной груди, покрытой шрамами. Не знать ему, каково трепетать от накатившей волны возбуждения, когда он дотронется до щеки. Не почувствовать безграничного счастья от простого поцелуя на ночь.       — Ты так уверен? — синие глаза подозрительно прищурились.       — Ещё бы. Он сам бы твердил мне об этом, если бы не наш навигатор, от которой он все время получает, — усмехнулся блондин, прокручивая в голове сценку, где Нами колотит Зоро за непослушание.       — А кто ещё есть у вас в команде? Ты ведь пират, верно?       — Да, пират. У нас небольшая команда: умница навигатор и красавица археолог, врун канонир, безалаберный капитан, великолепный врач, талантливый плотник, замечательный старпом, — парень вздохнул, — ну, и я – простой кок.       Блондин галантно склонил голову и кивнул улыбающейся Сорсерес, замечая, что что-то её из его слов явно заинтересовало.       — Врач? У вас он есть? — поинтересовалась старушка, повернув голову в сторону второй двери.       — Да, он еще юн, но подает большие надежды.       — Санджи, а хочешь, я покажу тебе кое-что?.. — седоволосая женщина назвала его первый раз по имени.       Кок задумался. Что такого могла показать эта загадочная старушенция? Хотя её таковой уже было сложно называть. Казалось, она помолодела ещё ненамного. Санджи охотно списал всё это на поднявшуюся в древнем доме температуру и легко кивнул, думая о том, что он ничего не потеряет, если поддастся задумке Сорсерес какой бы она ни была.       — Хорошо, тогда пошли, — спрыгнув со своего шаткого стула, женщина направилась к той самой двери, начиная возиться с замочной скважиной. — Проходи.       Посторонившись, бабулька впустила гостя в крохотную комнатку и шагнула следом.       Комната была очень маленькой и очень странной. Три стены украшали стеллажи, на которых восседали различные пузырьки. Большие и маленькие, старые с потертыми этикетками и новые, будто с только что наклеенными. Некоторые пузырьки оставались пустыми, но большинство было чем-то заполнено. Санджи пригляделся. Это были какие-то порошки. Что-то явно сыпучее, что можно высыпать на руку и осыпать этим прекрасный торт, добавив ему краски, конечно же, если это будет безопасно для здоровья.       Самым интересным были именно цвета веществ, упрятанных в хрустальных пузырьках. Была полочка с крохотными склянками с порошком цвета звёздного неба, в иссиня-чёрных крупицах вещества поблескивали невидимые серебряные горошинки. Похоже, что умелая старуха, а это, несомненно, её рук дело, умудрилась запихать кусочек ночного неба в малюсенькую склянку. В нескольких крохотных баночках пряталась радуга – все семь цветов, известных даже самым маленьким детям, блестели и переливались под восхищенным взглядом гостя дома. Были простые, одноцветные пузырьки, но имеющие невероятно яркую расцветку.       — Что это?       — Не задавай вопросов, — приказала Сорсерес, грозно глянув на Санджи, словно тот был мальчишкой, своровавшим в её саду десяток яблок, — если получится, я расскажу.       — Хорошо, — согласился кок, наблюдая за женщиной, которая подошла к стоящему в центре стеллажу и стала что-то там искать.       Хорошенько пошарив по полочкам, старушка вынырнула из стеллажа и принесла парню две склянки, всучив в руки. Совершенно одна и та же форма бутылочек, которые с легкостью умещались на ладони, одинаковые пробки, плотно закупоривающие баночки, и порошки разного цвета. В одной – небесно-голубой, точно цвет умиротворенного неба, спокойный и расслабляющий. Он сразу приглянулся блондину. А второй – нежно-лиловый, тягучий и обволакивающий, требующий к себе пристального внимания.       — Выбери, какой больше нравится, и открой, — сказала Сорсерес, лукаво заглядывая в глаза парня.       — Тогда голубой, — Санджи, все ещё держа лиловый пузырек в руках, стал откручивать пробку у выбранной посудины.       Неожиданно, словно повинуясь волшебству, стеклянный флакон выскользнул из рук и стал стремительно приближаться к полу, грозясь разлететься вдребезги. Но, невероятно изогнувшись, старушка вмиг подхватила склянку, которой уже, казалось бы, не миновать смерти. Когда голубая баночка оказалась в её руках, Санджи тут же протянул за ней руку.       — Она не хочет, чтобы ты её открывал, — задумчиво протянула Сорсерес, — открывай лиловую, — скомандовала женщина, возвращая пузырек на место под возмущенный взгляд кока.       Санджи, тихонько фыркнув, легко справился с пробкой и в ожидании уставился на старушку.       — Высыпи в ладонь и подбрось над головой.       — А что будет?       — Я же говорю - без вопросов! — возмутилась хозяйка дома, обжигающе глядя на своего гостя.       Блондин послушался. Удивительно, но одного только взгляда этих пронзительных глаз хватало, чтобы все свои желания улетучивались, а им на смену приходили подставные – желания колдуньи Сорсерес.       Лиловый порошок, хотя нет, – пыльца приятно охлаждала ладонь. Вещество было таким невесомым и неощущаемым, что коку казалось, будто он держит сам воздух. Взвесив все «за» и «против», Санджи поднял руку и под пристальным взглядом старушки вскинул пыльцу над головой.       Блондина окутало облако. Глаза перестали видеть очертания комнатушки, Сорсерес тоже исчезла за лиловой стеной. Парень помахал руками, пытаясь разогнать стоящее перед лицом пёстрое облако, но ничего не происходило, оставалось только ждать, когда цветная пыль осядет.       Несколько минут – и всё исчезло, не оставляя следов ни на полу, ни на рубашке, ни на волосах, которые по идее должны были приобрести ненормально лиловый оттенок, и тогда в команде на одного чудика стало бы больше.       — Ничего не произошло, — явно разочаровавшись в непонятном ритуале, сообщил кок застывшей в недоумении Сорсерес.       — Да, это странно, — как-то отстраненно произнесла женщина, глядя на свои скляночки.       — Сорсерес-сан, а что должно было случиться? Что это за порошок?       Старушка молчала, буравя взглядом стену. Молчание пугало, даже больше, чем немного шокированный взгляд бесстрашных синих глаз.       — Что бы произошло? — решил не сдаваться Санджи, повторив уже твёрже.       — У тебя выросло бы четыре руки и две головы, — совершенно спокойно произнесла женщина без малейшей тени улыбки.       — Чего?!       — Уймись, я пошутила, — коварно ухмыльнувшись, старушка вышла из комнаты, таща за рукав рубашки очумевшего от «шуточки» блондина.       — Ну, а всё-таки…       — Это уже не важно, ничего не получилось, а значит, и волноваться тебе не о чем, — заверила пожилая женщина, запирая дверь «порошковой комнаты».       — Но вдруг и правда голова вырастет?       Пирата совсем не радовала такая перспектива. Нет, конечно же, кое-кто будет очень даже доволен подобному стечению обстоятельств. Но если такое случится, Санджи самолично застрелится.       — Не вырастет. Уходи. Мне нужно работать.       Женщина злилась. Её глаза были переполнены гневом и злостью. И что с того, что ничего не произошло? Что так разозлило Сорсерес?       — Но как же… — расстроено бубнил блондин – сейчас он был себе противен, но находиться рядом с мегерой было опасно, и весь его волевой характер и решимость куда-то испарились, побоявшись одной милой бабульки-одуванчика.       — Я сказала, чтобы ты ушел. Тебя ждут накама, — Сорсерес, метнув в Санджи молнию из глаз, открыла дверь и вытолкнула парня на сверкающую солнечным светом улицу.       Чёрная дверь тут же закрылась, скрывая загадочную женщину.       — Чёртова старуха, — проворчал блондин и не спеша поплёлся к лесной тропинке.       Стоять под дверью было бесполезно и ждать объяснений тоже. В любом случае, кок знал, где искать ворчливую бабку с пронизывающим взглядом, если что случится с ним. Если случится.