С одного прикосновения

      Скрипя зубами и сдавленно ойкая, Санджи пробирался из медицинской комнатушки Чоппера на палубу. Стоило парню выйти на улицу, как тело, неловко завернутое в худое одеяльце, тут же атаковал холодный ветер, пробираясь в самое нутро. Блондин торопливо укутал живот, словно боясь, что его еще совсем крохотный ребенок может простыть от свежего ночного дыхания Гранд Лайна.       Была уже глубокая ночь, все давно спали. Поэтому действовать нужно было как можно тише. Чуткость сна Нами еще никто не отменял. Кок миновал двери в женские каюты и по привычке зашел на камбуз, не идти же к Ророноа с пустыми руками?       Кухня спала. Изредка начинал гудеть холодильник, боясь очередного налета Луффи, сонно ворочались на полках белоснежные тарелки, позвякивая от сквозняка, безмолвно глядели на Санджи начищенные до блеска ложки и вилки. Стараясь не разбудить своих подчиненных, парень на цыпочках прокрался к шкафчику с выпивкой, незамедлительно похищая искомое и вновь возвращаясь в ночную прохладу.       Кок спустился на зеленый ковер нижней палубы. Легкие тапки сразу же намокли от сидевшей на травинках влаги. Парень тихо выругался, проклиная самого себя за беспечность. Ноги теперь безнадежно промокли. Не хватало еще заболеть!       — Чертов мечник, где тебя искать? — прошипел блондин, застывая на месте.       Глаза испуганно расширились – горлу было приставлено ледяное лезвие катаны. Нервно сглотнув, пират почувствовал, что сталь плашмя прикоснулась к коже, обжигая ее своим холодом.       —Где искать, говоришь? — прошелестел голос над ухом, обдавая щеки Санджи неожиданным теплом.       Сердце парня неистово заколотилось, и не понятно от чего больше: то ли от накатившей волны страха, то ли от чрезвычайной близости с объектом своих желаний.       — Маримо… Ты напугал меня, — прошептал блондин, пытаясь совладать с дребезжащим от волнения голосом.       — Вот скажи мне, Кок. Что больной делает ночью на палубе? — Зоро продолжал стоять сзади блондина, бессовестно прижимаясь грудью к его спине. — Ты должен сейчас лежать в кроватке и видеть десятый сон.       Тон накама выражал недовольство, будто старпом совсем не ожидал увидеть Санджи в такое время.       — Робин-тян, сказала… — поспешно стал объяснять кок, позабыв о том, что на пущенную в его сторону колкость нужно ответить.       — Вот оно что! — Ророноа довольно хохотнул и, наконец, соизволил убрать Вадо. — А эта женщина не промах. Намеки понимает на раз. Пошли, а то заболеешь, позаражаешь потом своих «меллорин».       Мечник вышел из-за спины и спешно зашагал в его самом любимом направлении. Пустив по пути несколько беглых взглядов на кряхтящего накама, плетущегося позади, Зоро остановился у мачты.       — Нет. Неужели ты хочешь, чтобы я лез туда? — злобно прорычал блондин, косясь на друга, который уже стал подниматься в воронье гнездо – маленький рай мечника.       — А что, не справишься? — голос доносился уже сверху.       Поскрипев с минуту, Санджи стал карабкаться наверх, надеясь на то, что его старания будут вознаграждены хотя бы теплотой комнаты и одолженным у Маримо пледом. Веревки все время скользили под ладонями, поврежденные ребра добавляли дополнительной остроты в ситуацию, а мокрые ноги невыносимо нервировали. Над головой хлопнула дверь, значит, Зоро уже внутри. Совершив финальный рывок, кок почти вполз в небольшое теплое помещение, залитое мягким танцующим светом свечи, уместившейся на круглом столике.       Санджи и раньше бывал здесь, не раз наблюдал, как тренируется Зоро, тягая все эти бесконечно тяжелые железяки, покоящиеся в данный момент у стены на крепких полках, но находиться сейчас, ночью, когда только они вдвоем… Признаться, было не по себе, а если вспомнить, какой разговор предстоит, становилось откровенно боязно.       — Чего застыл? Проходи, — любезно пригласил хозяин, направляясь к небольшому шкафу, — на вот, укройся. Дрожишь же весь.       В лицо Санджи стремительно полетел бесформенный комок чего-то мягкого и, несомненно, теплого. Кок нетерпеливо укутался в тканый плед, набрасывая его на плечи и запахиваясь поплотнее, достал «подарок», протягивая его Зоро.       — О, вот это щедрость, — Ророноа взглядом истинного ценителя оглядел пыльную бутылку, усыпанную россыпью отпечатков пальцев. — Это же твой лучший эль, и ты вот так просто отдашь?       — Не волнуйся, Маримо, он тебе еще понадобится, — блондин хихикнул, усаживаясь на небольшой диванчик у окна. — О чем ты хотел со мной поговорить?       Кок решил действовать сразу, не мусолить новость об отцовстве, а преподнести внезапно, именно для этого он и прихватил выпивку, чтобы мечник позже смог залить свое «горе» ручьями алкоголя.       Старпом довольно долго вертел бутылку в руках, но вскоре играться с ней надоело, емкость была поставлена на стол, а сам же пират присел возле накама, отчего тот как-то странно поежился.       — Я не хотел. Я думал, ты мне расскажешь о своем новом положении, мамочка, — Зоро нагло улыбнулся, заглянув в глаза накама.       Блондин нервничал. Такое соседство его тяготило. Ладно, если просто находиться в одной комнате, но тут в нескольких сантиметрах друг от друга. Санджи потихоньку стал отползать на край дивана, делая это так, чтобы Зоро не заметил. Голова кружилась от переизбытка чувств. Нос, ставший чутким в разы из-за беременности, беспрестанно вдыхал запах, которым комната была пропитана насквозь. Запах Ророноа Зоро. Запах любимого человека. Острый, словно его катаны, волнующий, словно весь образ его, терпкий, словно ужасный характер.       — Нужно было оставаться и слушать вместе со всеми, — нужные слова все-таки прорвались через заслонку тумана, плотно окутавшего сознание. — Если ты хотел только поиздеваться, то я лучше пойду.       Кок медленно поднялся, но не успел сделать и шага, как был схвачен за запястье и усажен на нагретое место. Парень зло глянул на мечника, вырывая свою пылающую от грубых прикосновений руку. Зоро подозрительно замер, словно выскользнул из своего тела и витает в этот момент где-то в комнате в виде светящегося синего шарика души.       — Расскажи о том эксперименте поподробнее, как это произошло? — потребовал Ророноа, вернувшись в сознание.       Старпом потянулся за бутылкой, медленно оттер оставшуюся пыль, зубами уцепился за край пробки, с звонким чпоканьем открывая посудину. В воздух взвился слабый и приятный запах алкоголя.       — Будешь? — Санджи поспешно завертел головой, представляя, что бы с ним сделал Чоппер, если бы он согласился. — Кстати, а кто отец? Ведь если ребенок в тебе, получается, ты – мать.       Зоро почти ополовинил бутылку, его щеки немного покраснели, но скорее не от выпитого, а от неожиданной жары, взявшейся из ниоткуда, в комнатке под облаками.       Блондина мелко затрясло. Если мечник сейчас врубит свое привычное состояние любителя покидаться колкостями, то ни один дьявол морской не может даже знать, что случится.       — Она дала мне порошок, велела обсыпать им себя. Ничего не произошло, я ушел. А через десять дней она сказала мне что… ну, ты понял, — кок лихорадочно соображал, как сообщить ту самую новость, не сказать же: «Маримо, ты через девять месяцев станешь папой. Круто ведь, да? Я буду мамочкой, а Луффи и Усопп дядюшками. Счастливая семейка придурков». Ничего глупее и придумать было нельзя.       — Понятно, ну, а как получилось-то все? Завитушка, что-то ты темнишь, — пират недовольно хмыкнул, косясь на взмокшего накама, продолжающего, как ни в чем не бывало кутаться в предоставленный плед. — Кто теперь будет мучиться до скончания веков с маленьким спиногрызом и его истеричной мамашкой?       Санджи пропустил колкости мимо ушей, продолжив на автомате рассказывать уже приевшуюся историю.       — Сорсерес сказала мне, что отцом ребенка будет тот, до кого я первым дотронусь, —блондин замолчал, отворачивая голову в сторону. Он ждал. Догадается или нет? Боже, пусть он додумается до всего сам!       — Во как! Получается, если ты до старухи дотронулся, то и будут у тебя детишки от нее? — мечник рассмеялся, заставляя Санджи вздрогнуть от неожиданно резкого звука. — Так кто тот несчастный?       Парня трясло. Слова старпома выводили из себя. Злость медленно бурлила внутри, горячим сиропом разливаясь по всему телу. В висках стучало. Сейчас или никогда!       — Придурок. Ты был первым, до кого я дотронулся.       Слова тихо прошелестели в комнате, убийственным ударом пронзая громкий смех. Кок вновь отвернулся, схватившись за сердце. Ему оставалось только ждать реакции.       — Что? Повтори-ка, Завитушка.       — Ты тот несчастный. Это твой ребенок, — блондин поморщился, слова звучали ужасно глупо, ну а как еще объяснить этой горе мышц, что скоро ему, возможно, придется заботиться не только о своей шкуре? — Мы подрались с тобой, помнишь? Меня скрутило тогда. И именно в тот момент произошло зачатие и образование новых органов, — Санджи покраснел. И как только Чоппер так легко орудует такими смущающими словами?       Зоро словно молнией поразило. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда приговор был повторен во второй раз. Лишь горящий зеленый взор выдавал внутреннюю бурю старпома. Ророноа тряхнул головой, выходя из транса, медленно поднялся на ноги и не спеша подошел к окну. Санджи видел, как смуглые пальцы вцепились за небольшой выступ подоконника, пытаясь войти в твердую древесину. Задвигались желваки, грудь стала вздыматься все чаще и чаще. Кок зажмурился, ожидая бури.       — Получается, теперь я буду отцом? Ты шутишь, да? — голос Зоро звучал на удивление спокойно, но подозрительно глухо и хрипло.       — Это не шутки, Чоппер может подтвердить мои слова.       Напряжение между двумя пиратами стремительно накалялось, казалось, что еще секунда – и заискрит пространство между ними. Взовьется столп голубых искр-молний, которые, несомненно, поразят еще не состоявшихся родителей.       — Какой, к чертям, из меня отец?! Ты подумай, чертов Кок, подумай! Я воин, я должен стать сильнейшим! Я должен привести Луффи к титулу Короля пиратов, а не возиться с детьми!       Ророноа все-таки сорвался. Слова вырывались против своей воли. Говорил затуманенный разум, не обращая внимания на слабые приказы сердца успокоиться и обсудить все. Рычащие слова безжалостно окутывали сжимающегося в комок парня на диване, испуганного накама, ищущего поддержки и понимания.       Блондин уже ничего не чувствовал. Громкий голос просочился вовнутрь, разрывая острыми когтями испуганно сжимающееся сердце. Слова ранили не только мозг и сердце, но и ранили тело. Зашитый бок налился жаром, свободная футболка, служащая пижамой, стала окрашиваться в цвет спелой черешни. Дыхание участилось, голова, словно разбухла, отзываясь гудением на каждое слово Зоро, ноги похолодели, составляя контраст с пылающим лицом.       — Слушай, Бровастик, — мечник, наконец, умерил пыл, усаживаясь рядом с накама, — ты меня не интересуешь. Но сложившаяся ситуация… это все сложно. Мне нужно многое обдумать. Ты понимаешь?       Жесткий холодный взгляд глаза в глаза привел Санджи в чувства. Блондин послушно кивнул, посчитав, что слова старпома можно воспринимать, как предложение убираться с глаз долой. Оперившись рукой о спинку мягкого диванчика, на сидении которого красовалась маленькая багровая лужица, парень стал подниматься на ноги. Навалившиеся происшествия за весь день сделали свое дело – кок начал падать назад, при этом сильно меняя траекторию падения. Острый угол тумбы так и ждал соприкосновения с вихрастым затылком пирата.       — Чёрт бы тебя побрал, — Ророноа в последний момент успел подскочить к бессознательному накама и уберечь того от очередной травмы. — Ты что, смерти ищешь, идиот бровастый? Эй!       Блондин не подавал признаков жизни, свалившись в слишком глубокий сон. Зоро забеспокоился, не хватало еще, чтоб он своими недавними криками убил беременного накама. Мечник для достоверности дотронулся до бьющейся в такт сердцу венке на запястье. Почти ровно стучит, все в порядке. Можно расслабиться.       — Придурочный кок, свалился же ты на мою голову, — старпом задумчиво почесал затылок, решая оставить молодую мамочку в вороньем гнезде. — Я ведь не все тебе сказал, а ты так быстро вырубился.       Звонко выругавшись, спугивая набежавшую тишину, Ророноа обнаружил открывшуюся рану на боку кока. Пришлось мечнику ворошить свои запасы из аптечки. Бинты, антисептик, крепкие ругательства и пара минут ловких движений рук – и Санджи был окутан свежим слоем бинтов. Оценив свою работу, пират довольно кивнул. До утра потянет, а уж потом эта блондинистая селедка перейдет в заботливые копытца корабельного врача.       Аккуратно подхватив спящего, Зоро разместил его на футоне, надежно скрывающимся в темном углу гнезда. Все-таки хорошая идея была его сюда притащить. Мечник большой любитель поспать, а поспать на мягком футоне – двойная радость для обладателя необычного цвета шевелюры. Одеяло, притащенное Санджи с медпункта, было безжалостно выкинуто – негоже спать под тряпкой пропитанной кровью.       Покончив со всеми делами, Ророноа устало приземлился на диван, поглядывая на спящего блондина, тепло укутанного в любимый плед мечника.       — Как же так, Кок? Нам обоим это ни к чему, — парень знал, что выглядит со стороны довольно глупо, разговаривая со спящим, который просто не сможет ответить, но природный пофигизм и отсутствие подслушивающих успокаивали. — Ребенок – это ведь серьезно. В море, в постоянной опасности, следующей по пятам за нами… — старпом потер переносицу, прогоняя сон, слишком много еще нужно сделать, прежде, чем отдаваться во власть Морфея. — Будто бы мне нужно заботится еще и о вас двоих?..       Санджи завозился во сне, начиная что-то сонно бормотать. Старпом мог поклясться, что слышал, как блондин позвал его по имени, произнося его до невозможности ласково.       Никакой злости уже не было. Только тревога за будущее. За общее будущее, которое пугает своей туманностью и неизвестностью. Что ж, кажется, придется привыкать. Уже никуда не деться.       — Я это так просто не оставлю.       За окном начинало светать, задавался новый день, ведя двух мужчин и маленькую, совсем крохотную жизнь, к безвестности.