С одного прикосновения

      — Санджи, пойдем!       — Нет-нет, все в полном порядке, еще столько дел нужно успеть сделать, — блондин судорожно вцепился в ручку шипящей сковороды, орудуя лопаткой, переворачивал ароматные оладьи.       Нами недовольно фыркнула, оглядывая ненормально розовые щеки их любимого повара, раскрасневшиеся далеко не от горячей плиты. Парень издал сдавленный звук, сдерживая чих, от которого противно щекочет нос. Сейчас ни в коем случае нельзя уходить. Оставить ребят без завтрака? Да это величайшее преступление!       — «В порядке»? Да ты сопишь, у тебя же нос не дышит! А щеки горят, скажи еще, от того, что ты такой стеснительный, будто барышня на выданье, — рыжая проворным движением коснулась лба друга, начиная тихо шипеть, — ты простыл, признай это! Марш к Чопперу!       Гневно глядя на накама, навигатор режущим воздух взмахом руки указала на дверь в конце кухни. Топая ножкой, девушка ждала повиновения, ожидая, что бравый моряк так просто сдастся и бросит оладушки на произвол судьбы, а если быть точнее – на Маримо, с интересом наблюдающего за словесной перепалкой пиратов.       — Нами-сан, ну вы подумайте только, — кок, пустил на девушку взгляд, полный страданья, — как можно оставить ему мою кухню?       Блондин состроил жалобные щенячьи глазки, ловя ухмылку презрения от мечника. Нами оставалась неподкупной.       — Санджи, ты ведь пойми, я только о тебе забочусь, — сменяя гнев на милость, тихо произнесла бывшая воровка, складывая ручки в замочек. — У тебя ребенок, лучше перестраховаться.       Кок открыл рот, дабы возразить, как его наглым образом заткнули, заменяя слова на топот тяжелых ботинок.       — Он не сахарный, не растает. Отстань от него уже, Нами. Пусть доделывает свою работу и чешет к доктору, все равно осмотр сегодня, да? — хитро скалясь, весело наябедничал мечник, выглядывая из-за спины рыжеволосой. Кулаки у Санджи так и зачесались. Ух и вмазать бы по этой ухмыляющейся роже, да посильнее! Чертов Маримо теперь в курсе всех дел, связанных с беременностью, ровно так же, как и вся команда, осведомляемая Чоппером раз в неделю по особым вечеркам для посиделок.       — Да, ты прав, — сквозь зубы прошипел кок, утирая рукавом капельки пота, — обещаю все сделать и сразу к Чопперу.       Навигатор скептически разглядывала заговорщиков, довольно помечая, что, кажется, Зоро и Санджи стали лучше ладить друг с другом. Побеждено отступая, девушка кивнула, давая свое драгоценнейшее согласие.       — О, Нами-сан, вы так добры, — вернувшаяся старая привычка довольно оскалилась, победно обнажая ядовитые зубки. — Спасибо огромное. Я скоро закончу.       — Ладно, а ты, — тоненький пальчик уткнулся в широкую грудь старпома, — проследи, чтобы он все сделал.       — Так точно, ваше Ведьмовское Величество! — шутливо отдав честь, Маримо увернулся от сильного удара, пролетевшего рядом с ухом; золотистые капельки сережек приятно зазвякали.       Пиратка ушла, громко топая и ругая сквозь зубы всех мужчин – грубых и неотесанных мужланов. Ророноа, довольный собой, уселся снова за стол, лениво глядя на шныряющую возле печи фигурку. Санджи двигался на удивление проворно, несмотря на то, что был болен – отрицать это было уже ни к чему, факт остается фактом, в довесок, сопровождающийся красным от частых потираний кончиком носа и кряхтений с кашлем.       — Может, пойдешь уже? — от неожиданно раздавшегося голоса парень напрягся, чуть заметно вздрагивая. В спину стрелами вонзались испытывающие взгляды, не почувствовать которые было невозможно.       — Да, уже скоро. Скажи, а ты что, волнуешься? — провокационно фыркнул пират. — Или просто сплавить меня Чопперу хочешь? — в вопросе явно была издевка, но все же блондин втайне желал услышать нужный ответ. После признания Зоро о чтении мыслей, Санджи был сам не свой. Что уж говорить о тех моментах, когда ворчащий мечник терся рядом, все время, стараясь задеть или прикоснуться к руке. Первые несколько дней кок просто избегал встреч со старпомом, но делать это было крайне трудно, все-таки хотя бы три раза в день они находились вместе: Санджи готовил, а Зоро либо сопел на столе, либо выполнял мелкие поручения, будучи, как он сам и выражался, «мальчиком на побегушках».       После стало легче. Боязнь того, что Ророноа узнает о влюбленности, как-то сама собой рассыпалась в прах, оставляя невидимую пыль после себя. Рано или поздно он дотронется и все узнает или же сам кок не выдержит давления и нарастающего с каждой минутой чувства неуверенности и страха. В конце концов, блондин решил прибегнуть к проверенному способу – поговорить с олененком. Будет в разы легче, если друг узнает правду и поможет. А еще, по возможности, попытается создать лекарство от опасной способности старпома. Разговор был назначен как раз на сегодня – в день проходящего раз в три дня осмотра.       — Все, я закончил, — победно подняв деревянную лопатку в воздух, радостно провозгласил парень, плюхая толстенькую оладью в огромную миску, набитую доверху нехитрой стряпнёй. — Водоросль ходячая, покормишь всех, я к Чопперу. Через полчаса мы придем.       На ходу снимая фартук, Санджи быстро пересек свой маленький уголок счастья, уже стучась в апартаменты маленького доктора. За дверью послышался топоток копытец, через секунду олененок впустил друга, плотно закрывая за ним дверь.       — Ты сегодня рано, — доктор удивленно поглядывал на краснощекого накама, цепляясь зорким взглядом за эту маленькую детальку, — что-то стряслось?       — Осмотр же, — будничным тоном произнес парень, скидывая пиджак, — и мне хотелось с тобой поговорить кое о чем.       — Вот как? Тебя беспокоит беременность? — малыш неторопливо ходил по своему кабинету, выискивая нужные ему приспособления и небольшую тетрадь, где все четко прописывается о состоянии мамы и ребенка.       — Меня беспокоит совсем не она, а Зоро, — тихо ответил пират, начиная привычно расстегивать рубашку и укладываться на кушетку.       — А что с ним? Заболел, что ли? Почему ты не привел его с собой? — Чоппер с грохотом опустил свое добро на маленький катающийся столик, выуживая из общей кучи прибор для измерения давления.       — Этого лося ничего не свалит, здоровее всех здоровых, — хмыкнул кок, стряхивая невидимую пылинку со шляпы друга, — но, Чоппер, на нем моя встреча с Сорсерес тоже сказалась. Маримо может читать мои мысли, стоит ему только прикоснуться.       Олененок замер, так и не донеся кругляшки фонендоскопа до груди будущей мамы. Черные глазки быстро-быстро заморгали, неверяще смотря на накама, несущего настоящие небылицы.       — Как это так?       — Точно так же, как и ребенок внутри, — длинный палец нажал на синий нос, губы расплылись в улыбке. — Он начинает что-то подозревать. Если дотронется, а я буду думать о нем, — Санджи покраснел еще пуще, — то секрет будет раскрыт. Маримо все узнает.       Доктор задумался, переваривая новые сведения, попутно черкая в своей тетради, делая важные пометки.       — Давай смерим температуру, — как ни в чем не бывало, произнес корабельный врач. — Кажется, у тебя жар.       Кок, и правда, закипал, но только от бурлящей злости на самого себя. Резко поднявшись, он почувствовал, что голова закружилась, а зрение стало мутным, словно видит он все через плотную стену тумана. Не прошло и мгновенья, как привычное состояние вернулось, прихватив с собой еще и колющий зуд в горле.       — Какая температура? Ты понимаешь, что если меня раскроют, то все – это конец! Зоро меня в лучшем случае за борт вышвырнет, в худшем – прибьет на месте, — стоя на пороге истерики, шипел парень, вскакивая на ноги и бросая тяжелый взгляд фруктовику, замершему с небольшим градусником в копытцах. — Он со мной-то смириться не может, что уж говорить о каких-то совершенно не нужных чувствах.       Обессиленно опустив голову, блондин обошел комнату, вставая возле самой двери. Все горело: кожа, щеки, горло – видимо, действительно атаковала простуда. Кок покачал головой, зря он так набросился на ни в чем не повинного доктора, нужно извиниться.       — Санджи, а может, ты сам ему все скажешь? — осторожно начал Чоппер, стараясь заходить издалека. — Все заметили, что вы стали лучше друг с другом обходиться, — нервничая, пролепетал малыш, сминая свой белый халат, подаренный девушками на день рождения, — возможно, если ты расскажешь все сам, он поймет. Ученик Зеффа нервно и коротко расхохотался, прижимая ладонь к глазам. Одна рука привычно обняла горячий живот, будто успокаивая.       — Поймет? Да что ты, — дверь за спиной тихо скрипнула, — единственное, что он узнает, так это то, что его накама – влюбленный по уши идиот, надеющийся на ответные чувства от самого Ророноа Зоро! Абсурд, ты не находишь?       Голубой взор поднялся на сидящего на стуле олененка, застывшего в изумлении. Глаза накама смотрели сквозь Санджи, на что-то за его спиной. Скрипнул ботинок, громко бухая по полу. Послышалось шлепанье легких тапок.       — Опаньки, правда, что ли, Санджи? Тебе Зоро нравится? — мальчишеский голос был таким веселым и непринужденным.       Медленно оборачиваясь, блондин закрыл глаза, боясь встретиться взглядом с мечником, тепло тела, которого ощущалось за спиной. Вне всяких сомнений, это был он.       Луффи вприпрыжку добрался до кушетки, с удовольствием усаживаясь на нее и разглядывая своих друзей.       Ророноа ничего не понимал. Что только что сказал кок? «Влюблен»? Это, наверное, не правда, а может…       Блондин в страхе открыл глаза, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, он, почти не дыша, заглянул в темные глаза накама. Что там? Ненависть? Злость? А может…       Зеленые брови поползли наверх, губы сжались в нить, лицо – словно непроницаемая маска. Пальцы привычно обхватили рукоять Вадо, послышался хищный металлический лязг. Кок дернулся, одним взмахом руки схватив свою рубашку и пиджак, вылетев из комнатки, по пути смотря лишь себе под ноги.       Дверь медицинского кабинета громко хлопнула, и вторя ей, закрылась с грохотом и дверь камбуза. Оставшиеся втроем пираты молчали, но не долго. Первым оттаял Луффи, как всегда, светясь довольной улыбкой.       — Чоппер, мы зачем пришли-то, — опомнился Мугивара, — нужен бинтик. Мы играли в снежки, я порезался. Крови-и-ищи было два фонтана! — нисколько не расстраиваясь, пропел парнишка, показывая пострадавшую ладонь с небольшим порезом. — Эй, Чоппер, ты что, спишь?       Брюнет потряс олененка, впавшего в ступор. Доктор быстро заморгал, приходя в себя. Невыносимо сейчас было думать о том, что творится с Санджи. Он даже без одежды выскочил на улицу.       — Подожди, ты сказал «снежки»?       — Ну да, мы в какой-то там зоне, так Нами сказала, и снегу целые горы, а холодрыга жуткая, — Луффи показательно застучал зубами. — Завидую тебе, у тебя такая теплая шубка есть.       Олененок засуетился.       — Его нужно срочно вернуть, у него температура, а я так и не успел проверить, — начиная шмыгать носом, доктор сполз со своего стула, семеня к двери, дорогу ему преградил мечник.       — Займись капитаном, я верну его, — серьезно отчеканил парень, заглядывая в блестящие от наворачивающихся слёз глазки фруктовика.       — Зоро… Ты только… — подходящих слов не найти, остается уповать на чудо и понимание.       — Не волнуйся, я просто верну его обратно. Он и правда болен.       Под воркованье Луффи, старпом покинул комнату, прикидывая, где может быть беглец. Честно сказать, Ророноа был просто в шоке. Неужели это то, что скрывал кок так долго? Это ведь совсем не логично и не реально.        «Влюблен» – в каком именно смысле? Что значат его слова? В голове противно бухает от спутавшихся в комок мыслей. На душе как-то неспокойно и тревожно. Хрустящий снег под ногами вызывает отвращение. А что, если из-за него Завитушка заболеет сильнее? Мечник не простит этого.       Обойдя всю палубу, Ророноа поднялся к штурвалу, находя там лишь продрогшего Фрэнки. Остался еще аквариум и мужские спальни, вариант вороньего гнезда был отброшен сразу – кок не такой дурак, чтобы прятаться от Зоро в его же логове. Зайти в спальню мечник решил в первую очередь и, как оказалось, это было верным решением.       В темноте комнаты тихо скрипела подвесная кровать, качая сжавшегося на ней в комок человека. Шумное дыхание было слышно даже у двери; Зоро стал бесшумно подбираться к койке, где лежал кок.       От лицезрений заболевшего сжималось сердце. Прижав колени к груди и опустив голову, Санджи, дрожа всем телом, спал, содрогаясь от атаковавшей болезни. Рубашка в мокрых пятнах, волосы во влажных сосульках, такое чувство, что кок по пути упал и не раз. Глаза крепко зажмурены, щеки пылают румянцем. Боясь разбудить, мечник коснулся бледного лба, быстро убирая руку.       —Идиот, ты же горячий как чайник, — тихо фыркнув, старпом принялся сдирать одеяло с соседней кровати. Он ведь обещал Чопперу, что приведет этого бровастого болвана. Придется попотеть и как следует закутать беременную мамочку, прежде чем нести к доктору.

***

      Кок проснулся от нестерпимой жажды. Хрипло кашляя, парень попытался сесть, но слабость не дала сделать желаемого. Помогли чьи-то руки, сильные и надежные. В руках блондина оказалась кружка с чем-то сладко пахнущим. С трудом удалось Санджи утолить жажду, раздирая горло при этом горячей, словно сам огонь, жидкостью.       Уши уловили звук чирканья спички и слабый запах серы. В темноте появился огонек свечи, освещающий лицо, которое Санджи сейчас не хотел видеть больше всего.       — Ты! — попытка дернуться и слинять не увенчалась успехом, тело было настолько слабым, что, кажется, пират был бы сейчас не в состоянии просто на ногах стоять. — Уходи.       — Успокойся, — мечник произносил все как-то отстраненно, с особой холодностью в голосе. — И я не уйду, пока что.       Кок вытянул руку из кокона одеял, в котором находился, смахивая капельки пота со лба.       — Что ты здесь делаешь? — морщась от противного, дерущего горло чувства, тихо полюбопытствовал больной.       — Караулю, вдруг ты проснешься. Робин и Усоппу повезло больше, на их дежурстве ты спал, — пламя свечи плавно перелетело на стол Чоппера, обосновываясь там. Раздался звук шагов и скрип стула, мечник уместился у постели, неотрывно всматриваясь в лицо старого соперника.       Санджи было страшно от этого взгляда. Зоро теперь все знает, сбежать кок не в состоянии. Что делать со всем этим – неизвестно. Старпом продолжал неотрывно смотреть, сверкая глазами, в которых плясал отблеск свечи.       — Как ты себя чувствуешь? – спросил накама, придвигаясь ближе.       — Маримо, сделай одолжение, — жалеть о сказанном Санджи будет позже, сейчас необходимо избавиться от этого взгляда, жгущего насквозь, — оставь меня одного. Я обойдусь без тебя.       С замиранием сердца, пират смотрел на старпома, мечтая, чтобы его желание исполнилось. Мечник хмыкнул, вставая и подходя к стоящему на столе источнику света. Стало темно, в воздухе завился невидимый сизый дымок. Шаги вернулись к кровати, стул снова заскрипел. Зачем было гасить свет, если все равно Зоро не собирался уходить?       Санджи сжал кулаки. Почему он молчит? Где расспросы? Где ожидаемая коком расправа за ненормальные чувства, которые просто не могут иметь места между мужчинами.        «Это неправильно. Так нельзя» — твердят все, кому не лень, тыча пальцами в держащихся за руки двух мальчишек. Пираты видели такое один раз, в каком-то портовом городке. Зоро тогда смотрел на них с нечитаемым выражением лица, сказав, что это несерьезно и глупо. Для него любви не существует. Вот почему блондину так страшно. Почему он не спит, думая о том, что бы было, если бы Ророноа поверил ему. Но виден лишь один серый дым, вместо яркой картинки. Такое невозможно, одна серебристая тень отчаянья впереди.       Маримо не произнес ни звука, словно ожидая чего-то. За то время, сколько он сидел у горящего в лихорадке парня, он многое для себя решил. Раздумья прервал тихий кашель и дрожащий голос.       — Ты больше ничего не спросишь? — хрипло спросил Санджи, кутаясь в одеяло. Было безумно холодно снаружи, внутри бушевал пожар, испепеляющий громко бьющееся сердце. Страх окутывал липкой дымкой, заставляя худое тело содрогаться в мелкой дрожи. Сейчас или никогда. Если мечник спросит, он получит ответ. Решение окончательное.       Ророноа молча подоткнул край одеяла, не давая коварной вещи простужать накама еще сильнее. В темноте не было видно лица Зоро. Об этом он, неожиданно для себя самого, сильно жалел. Всего одного бы взгляда хватило, чтобы кок все понял. Но пока удручающая грусть поселилась в мечнике, беспрепятственно утягивая уголки губ пирата вниз. Глаза сощурены, пытаются найти взмокшее болезненно-белое лицо в темноте. Почему в груди все сжимается, когда ухо ловит тяжелый хрип? Простая ангина? Нет, Чоппер, ты не прав. Это мучительная болезнь беспокойства, не имеющая спасительной панацеи. Старпом не понимает себя. Вопрос висит в воздухе, дожидаясь ответа.       — Зачем мне спрашивать, Бровастик? — пират не узнает своего голоса, ставшего тихим, непривычно мягким. — Захочешь – расскажешь сам, — прогнав минутное послабление, старпом заговорил в привычной ему манере. — А пока, выздоравливай, глупый кок. Тебя все ждут. Мы вплываем в опасные воды, команда должна быть наготове.       — И ты? — вылавливая из потока фраз нужное, беременный задал интересующий его вопрос.       Ророноа долго молчал, судя по звуку щелкающих костяшек, он сжимал и разжимал кулаки. Что это? Нервы? Да чтоб великий и непробиваемый мечник волновался… Не может этого быть.       — Да, и я.       — Глупый газон, — довольно шепнул блондин, шурша своим комком из одеял, — не умеешь врать…       Слова постепенно затихли, сходя на нет. Санджи уснул, так и не раскрыв свой секрет. Но сейчас главное не это, важно – поскорее поправиться. О несказанном нечего жалеть, кусать пятки будут позже.       Зоро пересел на край кушетки, ухмыляясь невеселой мысли, что такими темпами, чумная мамаша скоро пропишется в комнатушке Чоппера. Простуда. А ведь на пути может встретиться что-то посерьезнее. И что тогда? Как вынесет это Санджи?.. Хоть и находится он не в одиночестве, но все же… Мечник задумался, угрюмо уставившись на накама.       — И я еще глупый? — умиротворенное бледное лицо ответило хриплым горячим дыханием, вызывая новый приступ раздражительности. — Выздоравливай, Бровастый.       Поднимаясь на ноги, мечник заметил палец накама, выкравшийся на свежий воздух. Сопротивляясь самому себе, Ророноа коснулся ночного путешественника. Тишина. Еще бы, во сне мыслей не бывает. Аккуратно спрятав палец под одеяло, пират направился к выходу, стараясь шуметь как можно меньше. Покидая комнату, парень бросил короткий взгляд, чувствуя что-то такое, чего раньше точно не было. Одновременно и тепло, и чуточку холодно, грустно и как-то совсем уж непонятливо трепетно. Дикий коктейль, испить который еще предстоит сполна.