С одного прикосновения

      — До-о-оброе утро, — возвестил довольнейший голос капитана, вторгшегося в покои кока. Санджи поднял голову, отвлекаясь от книжки, данной Чоппером для самостоятельного изучения. Мугивара, как и всегда, улыбался, но нужно сказать, эта довольная моська заставляла тянуться собственные уголки губ вверх поневоле – столь заразным было такое вот нехитрое дело.       — Доброе, — согласился парень, поправляя подушку и усаживаясь поудобнее в постели, — непривычно видеть тебя таким бодрым с утра, в чем дело?       — Я принес тебе покушать, — брюнет счастливо улыбнулся, ставя на стул рядом с койкой поднос, который сперва Санджи и не приметил. К удивлению блондина, на подносе действительно стояла глубокая супница, от которой шел весьма недурной запах, сиротливо лежала блестящая ложка и, в довершении всего, новая порция гадкого отвара от любезного доктора. Луффи уселся в ногах накама, хлопая глазками, уставился на замершего в изумлении блондина.       — Спасибо, конечно, но где остальные? — парень искренне удивлялся, все-таки выработанная за неделю с хвостиком привычка видеть по утрам Чоппера берет свое. — Что-то случилось?       Мугивара стянул с головы шляпу, начиная вертеть ее в руках. За ярчайшей улыбкой пряталось беспокойство, заметить которое мог далеко не каждый. Брюнет с опаской огляделся по сторонам, словно точно знал, что где-то в углу комнатушки пропахшей лекарствами и болезнью прячется невидимый враг, способный подслушать.       — Все готовятся, — капитан погрустнел, кажется, кое-кого обделили интересной работой, — скоро мы будем в том месте, про которое Нами рассказывала. Фрэнки кое-что добавляет к нашему Санни, чтоб он смог пройти сквозь морские дырки.       — Чего? — из рук Санджи вывалилась книга, при упоминании каких-то дырок. В душе стали зарождаться сомнения. Он ведь не слышал ни о чем подобном. Неужели друзья так могли поступить с ним? Просто взять и не рассказать о такой важной вещи?       — М-м-м, ну, в общем, — Монки задумчиво почесал затылок, думая, как бы попонятнее объяснить о загадочном явлении, о котором и сам-то толком не понял ничего, — на дне есть особые вулканы, они выпускают газ, тоже особый. Но этот газ, он не пробивается наружу, а застревает в море, скапливаясь в одном месте. Получается большу-у-ущий пузырь, если его заденет Санни, то он провалится в морскую дырку, вот так, — Луффи важно закивал, с видом великого ученого глядя на почти выздоровевшего друга.       — Ясно, а как давно об этом стало известно? — настроение мгновенно ухудшалось, противно пищал внутри голосок, осуждающий ставших родными накама, спрашивающий о вопиющей несправедливости с их стороны: почему же ничего они не сказали?       — О, уже давно. Помнишь, мы причаливали к островку, там еще дядька смешной такой был, — брюнет снова зацвел, вспоминая радушного мужчину с огромным лохматым псом, который так задорно игрался с неугомонной троицей, — вот он тогда и сказал. «Девять дней назад, тогда, когда я и заболел» — мозг любезно подкинул порцию свеженьких раздумий, поглощая блондина в комок запутанных мыслей. От горечи своих открытий, Санджи скривился, что, конечно же, не утаилось от взгляда капитана.       — Тебе плохо? Ты уже рожаешь? — Луффи засуетился, подскакивая на ноги. Вот святая простота! Кок не смог не улыбнуться, поскорее спеша усмирить взволнованного мальчишку.       — Все в порядке, не волнуйся, — Санджи поймал вздох облегчения Мугивары, — просто мне не понять, отчего же вы мне ничего не сказали? Это из-за беременности? Или вы меня уже за члена команды не держите? Может, мне вообще уйти?       Мучившие его вопросы вырвались помимо воли. Особенно последний. Кок уже думал над этим. А что будет, когда он не сможет быть полезным команде? Что станет, когда появится на свет ребенок? Пираты – это не няньки, и уж тем более, люди не допускающая присутствия детей. Что тогда? Тормозить ребят, хороня заживо их мечты? Нет, такого не случится. Уж лучше собрать свои вещи, прихватить малышку и убраться восвояси, трепетно храня лучшие воспоминания о друзьях и лихих приключениях. Подобные мысли одна за другой, все чаще, опутывали в душащие сети, впиваясь цепкими, покрытыми ядовитыми колючками лапками в кожу, отравляя сознание сомнениями.       — Истеричка. Чоппер говорил, что у тебя такое бывает, — Монки ловко увернулся от полетевшей в него книжонки, — но чтоб настолько. Я разочарован в тебе, Санджи. Я думал, что ты поймешь.       С мальчишеского лица стерлась улыбка, в глазах засела сталь. Луффи внимательно смотрел на угрюмого кока, пододвигая к нему забытый всеми поднос.       — Ешь, я пока тебе кое-что еще расскажу.       Откровенно говоря, блондин несколько был шокирован такой вот резкой переменой самого веселого пирата на всем Гранд Лайн. Не часто увидишь товарища с таким настроем; в пылу битвы, когда совсем не до развлечений, тогда только Мугивара становится настолько внимательным и сосредоточенным. Тем не менее, беременный повиновался, ставя подставку с почти остывшим супом и чудо-зельем себе на колени.       — Ты спрашиваешь, почему мы не сказали, — фруктовик покрутил шляпу на пальце, неотрывно смотря, как Санджи лопает суп, — сам думая только о себе. А каково нам? Больной накама, бьющийся каждую ночь в лихорадке. Да при том, находящийся в положении. Чоппер сказал, что заканчивается второй месяц. А тут еще и твой побег три дня назад…       Кок покраснел, вспоминая свою наиглупейшую выходку. Температуры не было, лежать в постели, довольствуясь обществом лишь книг, до чертиков наскучило, вот и созрел гениальный план с побегом. Шишка от Нами-сан, застукавшей довольного парня за вылазкой на палубу, болит до сих пор. А самое что ужасное, так это то, что после всего двадцатиминутной прогулки вновь поднялась температура, уложившая горе-больного в койку еще на три дня.       — Ты больше не говори глупостей, хорошо? — Луффи мягко улыбнулся, пряча серьезность до поры до времени. — Пока ты на нашем корабле, ты настоящий пират – член моей команды, которая станет самой лучшей в мире! И уйти ты с корабля сможешь только тогда, когда начнешь пережаривать мясо, ну или когда я сам тебя выгоню, — разразившись финальной улыбкой, Мугивара протянул накама отвар, служащий окончанием приема пищи.       Кривясь и морщась, кок выпил варево, хоть оно и гадкое, но ставит на ноги очень быстро, а поправиться Санджи хотелось поскорее. Сердце кровью обливалось от мысли, что его дражайшие накама ходят голодными.       — Спасибо, Капитан, — брюнет забрал стакан и тарелку, устраивая их на подносе. — Кстати, а кто готовил?       — А? Мы все, — гордо изрек парнишка, показывая порезанные пальцы, обмотанные полосочками лейкопластырей. — Утром готовит Нами, она уже даже не сжигает оладушки и яичницу. Только все время твердит, что, наконец, разживется золотишком, — пират звонко хихикнул. — Обед мы готовим все вместе, это так весело! Давай, когда ты поправишься, мы тоже будем готовить вместе? А ужин делает Робин, она такая мастерица! Но есть овощи уже надоело, вот бы мяса чуть-чуть… — пират скорчил страдальческую мордашку, чуть ли не хныча, стал подниматься на ноги, пора было идти проситься в помощь ребятам.       Кок улыбался; теперь он знает, какая дружба на вкус. Рыбная и чуть-чуть пересоленная.       Перед самым выходом из комнаты, Луффи обернулся, посылая накама загадочный взгляд.       — Еще кое-что. Не трусь. То, что ты хочешь сделать – сделай. Я уверен, он поймет, — радостно посвистывая, капитан вышел, оставляя после себя звенящую тишину.       — Не думаю, Луффи, — вздыхая, ответил парень, откидываясь на подушку.       За всю эту неделю с хвостиком Зоро был у него всего пару раз, поговорить не удавалось. Либо Маримо усаживался в углу и начинал сопеть, убаюкивая своим храпом и Санджи заодно, либо приносил лекарства и уходил. Несколько раз блондин пытался заговорить, на что лишь получал пару скупых фраз из стандартного набора мечника.       Еще после нескольких долгих бесед с Чоппером, который дневал и ночевал возле своего пациента, блондин решился на признание. Тянуть не было смысла. Маримо если захочет, то узнает все, но судя по его нынешней черствости, он уже знает, и не мало. Интересно, как он отреагировал на то неловкое заявление о влюбленности, оброненное в пылу спора? Чоппер говорил, что это именно старпом нашел его продрогшую беременную тушку и принес на попечение чуточку невнимательному доктору. Тогда мечник был серьезен и недоволен как никогда. Что и думать на такой поворот событий блондин не знал. Оставалось лишь несчастному влюбленному рассказать о том, что гложет его уже так долго. Санджи рассчитывал на поражение и полный провал, а также на неминуемую расплату.       Но на этот раз слова Луффи заставили задуматься. Откуда такая уверенность? Он что, знает больше остальных? Хотя возможно все, ведь именно с этим шибутным мальчишкой так близко общается Ророноа, доверяя ему некоторые свои тайны.       — Будь, что будет, — кок взъерошил волосы, в очередной раз решаясь на придумывание своей маленькой речи.       Корабль со скрипом накренился, парень от неожиданности скатился с кровати, ударяясь локтем об пол. Не прошло и пяти секунд, как взвыл особый двигатель Санни, работающий на коле, пол затрясся. Задребезжали склянки Чоппера, со стеклянным хрустом звонко улетая на пол и заляпывая его ценными препаратами.       — Что за чертовщина?! — Санджи стал одеваться. Нет, в этот раз его ничего не удержит на больничной койке.       Снова качнуло, все затихло, послышались хлопки дверью камбуза. Что-то определенно происходит. Невидимое действо подстегивало парня на быстрые сборы. Расправляясь со шнурками ботинок, блондин уже всем сердцем был со своими накама, забывая все страхи и предрассудки перед лицом опасности.       До чего же приятно было осознавать, что ты снова в строю, снова можешь помочь накама в трудную минуту! С воодушевляющими мыслями, парень выскочил на палубу, замирая в удивлении. Перед глазами был туман, липкий, холодный. Он моментально садился на одежду, делая ее влажной. Дальше лестницы, позволяющей спуститься на нижнюю палубу, ничего видно не было. Где-то впереди, очевидно, на носу корабля, раздавались крики Нами, отдающей команды. Недолго думая, кок понесся на звуки голоса навигатора.       — Фрэнки, держи штурвал крепче, мы можем еще раз угодить в эту яму! — разрезая густой туман, слышался голос рыжеволосой пиратки. — Мы идем вслепую! Из-за чертового тумана ничего не видно.       Перед глазами замаячил силуэт Нами, расхаживающей перед низеньким столиком с закрепленным на нем листком карты. Позади, скрежеща зубами, киборг судорожно цеплялся за штурвал, осторожно ведя свое детище по опасному океану. Возле ростра корабля виднелась фигура Чоппера, принявшего свою человеческую форму.       — Нами, ничего не понятно, — доложил врач, с сожалением в голосе, — с такой высоты почти не видно воды, и определить, где эти пузыри, невозможно.       Рыжеволосая выругалась, разворачиваясь спиной к носу Санни и, наконец, замечая осторожно крадущегося блондина.       — Какого черта ты здесь делаешь?! — девушка оглушительно взвизгнула, в одно мгновение подбегая к накама. — А ну бегом в лазарет, и чтоб я тебя здесь не видела!       — Нет, я не собираюсь сидеть сложа руки, пока мои накама нуждаются в помощи, — твердо заявил Санджи, глядя на продрогшую Кошку-воровку. — Я уже здоров, Нами-сан, и никуда не уйду.       — Нам не нужна помощь, — слишком грубо отчеканила рыжеволосая, стуча зубами.       Скептически оглядев свою накама, кок снял пиджак, укутывая девушку. Невооруженным глазом было видно, что рыжеволосая лжет. Проблема серьезная.       — Фрэнки, в чем дело? — Мужчина дернулся, услышав свое имя, тотчас же начиная отвечать.       — Перед нами супер-опасная зона с подводными вулканами, — тряхнув головой, киборг огляделся по сторонам, будто это могло помочь при таком-то тумане, — на глубине в несколько метров скапливаются пузыри с плотным газом, который выделяют эти самые чертовы вулканы. Несколько минут назад в один такой пузырь мы попали, но нам еще повезло – был он совсем крохотным, Санни только чуточку накренился, проскочив то место. Теперь мы просто плетемся, не глядя, — прорычал плотник, сжимая кулачищи.       — Все-таки есть кое-что облегчающее нашу жизнь, — Нами подошла к своему столику, маня за собой Санджи, — эту карту дал нам тот мужчина с большой собакой, здесь указано самое узкое место в полосе подводных ям, туда мы и направляемся. Но при такой видимости, шанс на успешное прохождение стремительно уменьшается.       — Черт, а как-нибудь можно увидеть эти ямы? — блондин добрался до носовой фигуры, заглядывая вниз. Слабые блики и тихое шуршание воды, бьющейся о борта корабля – вот все, что удалось увидеть и услышать коку.       — Такеда-сан сказал, что можно услышать шипение и увидеть пузыри, — прошептал Усопп. Кажется, канонир был испуган не на шутку. — Мы все осмотрели с Луффи, никаких повреждений. О, Санджи, тебе уже лучше?       — Да, намного, — отозвался парень, чувствуя невероятный прилив сил. Находиться рядом с накама, в общем строю, было до ужасного приятно.       На нижней палубе раздались шаги, вернулись оставшиеся члены команды со своим отчетом.       — Паруса убраны, — откашлявшись, объявил Зоро, с удивлением обнаруживая блондина. — А ты что тут делаешь?       — О, мистер Кок, рада, что вы в добром здравии, — Нико подарила обворожительную улыбку, согревающую замерзшее от отвратительной сырости сердце.       — Санджи, как ты мог! — Чоппер со злобным рычанием подлетел к своему пациенту, атакуя ногу рожками. — Ты еще не до конца поправился, ну и перепадет же тебе после всего!       — Это будет позже, — блондин попытался утихомирить разбушевавшегося олененка, пока он не стал снова большим, — пока нужно придумать, как отследить эти ямы. Кстати, а мы не можем воспользоваться твоим двигателем на коле? — повернувшись к Фрэнки, обратился Санджи, не прекращая думать о сложившейся ситуации.       — Почти не осталось заряда, хватит на один рывок, — плотник ругнулся, проклиная себя за беспечность, все же, не стоило развлекаться с этим двигателем попусту, а теперь придется идти на риск.       — А почему бы нам так и не сделать? Сиганем по воздуху! — воодушевлённо пропел Усопп, раскидывая руки в стороны.       — Не выйдет. Если верить карте Такеды, то здесь хоть и самое узкое место, но простирается оно не на одну милю, — Нами устало потерла виски, хлопая ладонью по листку на столе. — Это значит, что нам нужно доплыть хотя бы до середины, а после пытаться рвать когти.       — Тогда будем плыть до середины, а потом в полет, — подзарядившись позитивом, пропел Мугивара, одаривая всех улыбкой, вселяющей в сердца накама дружеское тепло и уверенность.       — Слово капитана – закон, — хрипло отозвался мечник, стоящий поодаль и наблюдающий за всем без особого участия.       Пираты заулыбались, принимая вызов, так нелепо брошенный какими-то подводными дырками. Сегодня они не проиграют.       Следующие полтора часа Санни плыл вслепую, чудом не натыкаясь на подводные карманы. Пару раз с тяжелым фырканьем разрывались дырки у правого борта, обдавая снопом брызг палубу и решившего передохнуть на травке Чоппера. Звонко проклиная чертово море, олененок обиженно уходил переодеваться и вытираться, он как никто другой знал, что может сделать холодная вода со здоровьем. Пираты, наконец, нашли способ, как можно находить пузырьки на поверхности воды и слышать шипение, являющееся признаками пузырей газа. Вертясь без дела у мордочки льва, Луффи загляделся на воду, с особым усердием выглядывая коварных природных врагов, и тут пират случайно свалился вниз, быстро приближаясь к водной глади. Слава Ками, что в детстве Мугивара был непоседливым ребенком! Если бы не фрукт Гому-Гому, то лишились бы пираты своего командира. Болтаясь у самой кромки воды, брюнет смог предупредить команду о приближении к огромной дырке, которую все же пришлось задеть. Разрываясь с оглушительным треском, пузырь чуть не засосал малыша Санни, чудом выбравшегося из дьявольской ловушки. Остальной путь прошел более спокойно. Пользоваться реактивным двигателем не пришлось, и с помощью Луффи пираты смогли выбраться из опасной зоны самостоятельно.       Белесая дымка рассеивалась, стали пробиваться лучи солнца. Испытание окончено.       На траве резвились Луффи, Усопп и Чоппер, негласно празднуя маленькую победу у Гранд Лайна. Девушки куда-то умчались, не иначе как отдыхать – все же это испытание отобрало достаточно сил. Фрэнки, наконец, смог вздохнуть с облегчением, его детище не пострадало и не подвело. Похлопав благодарно борта корабля, киборг перебрался в спальни, собираясь посопеть на славу. На носу Санни остался лишь Зоро, непрерывно смотрящий куда-то в даль. Кок вспомнил сегодняшние слова капитана. А ведь и правда, сейчас он хочет сказать, но до чего же страшно. Нет, нужно решиться. Терять уже нечего.       — Маримо! — окликнув старого соперника, парень не спеша подошел к старпому, становясь рядом. Ророноа был спокойным, чуть заметно улыбался. Его тоже радовало минование проблемы на пути.       — Тебе уже лучше, Эро-кок? — с хитринкой спросил пират, опираясь о борт корабля.       — Да, значительно, — смутившись, Санджи стал лихорадочно соображать, что же сказать ему. Улыбка мечника сводила с ума. Не часто ее увидишь. Внезапно, что-то словно перемкнуло в голове – решение было найдено.       Блондин протянул руку, дожидаясь, когда Зоро ее коснется.       — Что это? — Беременный взглядом указал на свою ладошку, не произнося и звука.       Хмуро оглядев дрожащую ладонь, мечник коснулся длинных пальцев. Зеленые глаза распахнулись шире, в голове словно произошел взрыв: все, что было в голове Зоро, стало тлеющими горстями пепла, кружащего серым снегом в пустом пространстве. Расцветали новые мысли. Чужие. Заполоняя все сознание Ророноа хитросплетениями суждений кока.       «Жестокий. До невозможности грубый. Меч и сила – твое все. Но умение дружить, верить в своих накама, делает тебя мягче и лучше. Готов поспорить, ты не знаешь всего того, что чувствуют к тебе другие. Что они видят. А перед ними лишь стальная чешуя, в которую ты облачаешься с каждым днем, желая спрятать самого себя от всех. Я вижу, редко, очень редко, твою доброту, заботу, смущение. Сам не знаю, как так вышло, но именно это привлекает меня больше всего. Настоящий ты. Так неправильно. Неверно. Нельзя. Но все равно…»       Золотые лучи очерчивали две фигуры на носу корабля, смуглые пальцы дали вырваться все еще дрожащей ладони.       — Но все равно… я люблю тебя, — прошептал Санджи, бросая беглый взгляд в чужие глаза, раскрытые под натиском неожиданности признания.       Сердце безудержно билось, разрываясь на кусочки. Чего ждать? Ответ? Презрение? Нет, лучше себя не мучить.       — Прости, я не должен был этого говорить, — слабо улыбнувшись, кок развернулся, направляясь к лестнице, ведущей на ковер травы, где сейчас прыгают и резвятся накама, довольные удачным побегом от дьявольских морских дырок. Губы дрожат, в горле стоит ком, голова просто раскалывается. Сказал, все-таки сказал.       В спину светят золотые лучи солнца, грея замерзшие подрагивающие плечи. Позади гнетущая тишина. Ни вздоха, ни шороха. Все кончено. Теперь уже точно.       Шаг. Один или два. В бледное запястье впиваются шершавые пальцы. Позади шумный вздох, и тихое: «Не уходи».       — Поговорим позже, — читая все отчаянье, грусть, боль и разочарование, живущее в накама, проговорил мечник, так и не решаясь выпустить запястье Санджи.       Крики птиц приносят новые лучи солнца, более теплые. Слышится довольный вопль шумного капитана корабля. Все это дарит надежду.       День еще не окончен.