Blue Strawberry

      Ичиго очнулась, обнаруживая себя в совершенно удивительном месте. Ни мертвого серебряного песка вокруг, ни гнетущей тьмы с одиноким месяцем, ни затопленного города, ни разваленных скал в поле зрения не наблюдалось. Зато имелся весь комплект райского уголка: сочная зелень, поющие птички, ароматы цветущих деревьев и теплое солнце в голубом небе…       Глаза застыли на цвете, навсегда ассоциировавшего в ней возвращение к жизни.       — Гриммджоу?! — Позвала она по имени человека, у которого были точно такие же глаза оттенка июльского неба.       Имя эхом ударилось в густоту деревьев, утонув и ничего не вернув в ответ. Вокруг Куросаки успокоилась тишина, нарушенная ее голосом и шумом встрепенувшихся напуганных птиц. Ее сердце вслед за слухом нырнуло в прежний кошмар тотального одиночества.       — Он уже ушел, — послышался вдруг голос за спиной девушки и она, с огромной радостью живо обернулась. Кто бы там ни был, она обрадовалась, что он вовремя вытянул ее из захлестывающей с головой звенящей тишины.       — Урахара-сан?       — Да. Я. — Улыбнулся он.       — Что произошло?.. — Сжала она пальцами складки своего разорванного и запыленного косоде. Ему явно досталось больше, чем ей сегодня, хоть он все еще справлялся с заданием: не выставлял на показ ее вмиг повзрослевшее тело.       Урахара старался не смущать девушку и отвел взгляд в сторону:       — Ничего страшного не произошло, Куросаки-сан. Обычная потеря сознания… После такого-то сильного потрясения… Для девушек твоего возраста — это обычное дело.       Щеки Куросаки вспыхнули: этот вездесущий и все подмечавший Урахара, что он имел ввиду под словом «потрясение» — бой с Айзеном или ее неожиданные чувства к голубоглазому арранкару?       — Так он… ушел?.. — Смущенно переспросила Ичиго, сосредотачивая мысли вовсе не на том, что стоило куда большего ее внимания.       Урахара ответил Ичиго в своей привычной играющей манере:       — Кто ушел?       «Ему, что, нравится надо мной издеваться?!» — Взорвалась девушка в душе, но не подала этому никакого виду. Она же теперь, вроде как, взрослая.       — Айзен… — Ввернула она неожиданно имя еще одного участника тех недавних событий на окраине Сейрейтея.       Урахара продолжил подхваченную Куросаки «эстафету» и даже бровью не повел:       — Ах, Айзен? Хм, не ушел, а «исчез» — более подходящее для него слово. Печать будет скрывать его до суда Совета 46-ти, а потом — и дольше: на все время срока его заключения…       — Его не убьют?! — Искренне удивилась Куросаки.       — Бессмертие, — проронил лишь одно слово Урахара, и Ичиго поняла всю глупость своего вопроса.       — Урахара-сан?.. Там, на скале, я чувствовала через клинок Айзена все его мысли, истинные мечты, прошлые воспоминания… Самое страшное в них было то, что они представляли совершенно обычного человека, немного запутавшегося в себе и безмерно одинокого… Почему же он стал таким? Тем, кто еще сильнее отталкивал от себя остальных, погружая себя собственными руками в непроходимое одиночество…       — Вот как… Тебя похоже смутило похожее чувство?..       «И откуда он все знает?» — Хотелось ей спросить.       — Да, — кротко заметила она.       — Одиночество — удел сильных и необычайных людей, неспособных найти того, кто сможет разделить все его мысли, чувства, мечты, планы…       — Но вы ведь нашли? — Подумала она о Йоруичи.       — Намекаешь, что я тоже сильный?! — Делано расцвел Урахара.       «Скорее, необычайно странный», — фыркнула она, хоть и понимала, что это лишь вторая половина сущности настоящего Урахары, переигравшего самого Айзена, просчитав шаги того за сотню лет вперед и окончательно победившего его.       — Я тоже не хочу быть одинокой… — Вырвались мысли Куросаки наружу.       Кисуке с интересом взглянул на удрученное душевной печалью лицо Ичиго. Сердечные дела, несомненно, делали ее нежнее и женственнее:       — Но ты и не одинока… У тебя есть любящая семья, верные друзья, скучающие по тебе одноклассники…       — …которым вы постоянно стираете память обо мне…       — На этот раз нет, — усмехнулся шляпник.       — Это хорошо, — вздохнула Ичиго, не предполагая еще, как будет расхлебывать всю заваренную ранее кашу, но все же она радовалась, что наконец-то избавилась от бремени тайны, тяготившей ее столько лет…       — Наконец, — вновь потревожил Урахара затянувшуюся паузу меж ними, — у тебя есть он…       Лицо и тело Куросаки обдало током. Дрожащие пальцы стали нервно теребить хакама на коленках, а глаза, не знавшие, куда деться от наворачивавшихся слез радости, впились взглядом в ничем не повинную черную ткань…       — Но ведь… он ушел?.. Вы же сказали…       — Он ушел, потому что так было нужно. Сейрейтей — не место для арранкара, и его уход был в ваших же интересах. Он обещал выполнять это условие, чтобы дождаться тебя в мире живых в целости и сохранности…       — Вот как… — Глаза Ичиго все-таки увлажнились. Скачок в развитии, очевидно, взвинтил ее гормоны до максимума, иначе, почему она стала такой сентиментальной.       — А как все остальные, Урахара-сан? — Решила она кардинально поменять тему, чтобы не развивать сопливое настроение. Впереди ее ожидал тяжкий период с разоблачением всех своих секретов, а, значит, надо было постараться сохранять спокойствие и поучиться этому хотя бы… у того же Кучики Бьякуи.       Внезапно вспыхнувшее имя в голове обдало ее волной стыда и самоуничижения: как она могла забыть его, не вспомнив ни разу с тех пор, как покинула Уэко Мундо?! Где он? Жив или нет? Сердечко затрепетало сильнее, хоть и не с той бешеной всепоглощающей силой. До Ичиго с ужасом доходило осознание причин столь резкого перепада ее неподдельного интереса к Кучики… Голубоглазый арранкар почти полностью застилал своим видом в ее мыслях отдалившуюся фигуру гордого, но такого прежде желанного капитана. «Почти…» — это слово выпорхнуло из ее рассуждений и зажужжало назойливой мухой в голове. Похоже, что девушка в чем-то еще сомневалась.       Урахара, опиравшийся на трость и не надоедавший излишними разговорами рыжеволосой синигами, вдруг оживился. Серые глаза выудили из затихшей панорамы движущиеся точки.       — На ловца и зверь бежит, — рассмеялся шляпник и указал сидящей спиной Куросаки назад. Со стороны бараков 4-го отряда, уставшие, перебинтованные, но все же живые и дорогие ей друзья стали поспешно взбираться на поляну, где виднелась рыжеволосая макушка их товарища-победителя.       Ичиго вскочила на ноги и увидела Иноуэ, Рукию, Чада, Исиду, Ренджи и даже Ханатаро.       — Похоже, сейчас начнется самое интересное… — Шляпник спрятал хитрую усмешку за веером.       Услышав его слова, Куросаки притормозила — все-таки теперь беззаботно обняться со всеми, наверное, так просто не получится. Поэтому стоило остаться на месте и подождать реакцию каждого, который, приблизившись к заметно повзрослевшей Куросаки, сможет узнать ее тайну уже без слов…