Вопреки всему

      В столицу государства оборотней Кайльте въезжал поздним утром. Уже несколько дней, как шел нудный осенний дождь, дорогу развезло и кони шли осторожно, выбирая место куда ступить. Торопясь поскорее закончить с неприятным делом, Лис толком не оделся, да и вещей с собой взял раз-два и обчелся, вот и сидел, нахохлившись. Руки на ветру заледенели и обветрились, покрывшись болезненными красными струпьями. Как ни берегся Лис, а грязь из под копыт изрядно заляпала сапоги, да и штаны до колен, были тоже не чище. А выше они просто промокли и неприятно липли к телу. Волосы из-под капюшона свисали сосульками, и Лис сам себе казался неопрятным и некрасивым.       Бревенчатый дворец с нарядными маковками и пузатыми столбами на высоком двустороннем крыльце не удивил и не понравился Кайльте. Слишком пряничным он был, слишком нарочито выставлял яркие краски, слишком сильно блестело сусальное золото на травчатых* пестрых узорах его кокошников** и ставень, слишком слепили глаза вертлявые петушки на шпилях. На самом верху широкой лестницы – Кайльте подвели к правой половине – стояли в форменных кафтанах стражники, держали в руках бердыши***, смотрели свысока. Лис фыркнул, вот уж на их мнение ему было наплевать, причем с высокой сосны. Юноша закинул за плечи мешок и с независимым видом прошел мимо них. А чего ему стыдиться? Он сюда не напрашивался, его по приказу привезли. Юркий и какой-то бесцветный оборотень обшарил взглядом Кайльте, посетовал, что вид у сына князя уж больно невидный, а ну как не позарятся на такого вампиры, и проводил в палаты. Ну, ничего так палаты – под стать самому терему, всего было в избытке: и шкафов с нарядной заморской посудой, и лавок да сундуков резных, и росписей на стенах и потолке. На пол, выложенный тонкими деревянными плашками, отбрасывали яркие пятна цветные стекла. Из них в свинцовых рамах на окнах были искусно выполнены картины. Кайльте скользнул взглядом по ним, зацепился за сюжет про храброго оборотня, отправившегося за сокровищами на большом корабле. Он помнил этот сюжет – Ениоха после того путешествия иначе, как Морским Волком и не звали. Прошли те времена, когда моря бороздили корабли храбрецов из рода оборотней. Давно уже морской торговлей занимаются люди, диктуют свои условия, приходится им платить, и немало, за товары из-за моря. А судя по тому, сколько вокруг было таких вещей, новоявленный отец денег на роскошь не жалел. На мгновенье Кайльте стало стыдно за свой затрапезный вид. Но мысль о том, что князю юный Лис нужен, да ещё как, быстро стерла первые неприятные впечатления. Потом-то были и вторые, и третьи, но пока юноша отвёл глаза от очередной картинки на окне и гордо поднял голову. И как раз вовремя: в зал входил князь со свитой.       Кайльте смотрел во все глаза на того, кто дал ему жизнь. И не чувствовал ничего – ни трепета, ни хоть какой-то симпатии или благодарности. Чужой оборотень. Старый Лисовин действительно оказался далеко не молодым, да и пора зрелости далеко позади. Только увидев перед собой дряхлого деда, Кайльте понял, что в то время, когда на ложе привели его мать, князь был немолод, а с тех пор уже восемнадцать лет минуло. — Здравствуй, сын, — с прохладцей проговорил князь, рассматривая стройного юношу.       Черно-белые волосы, подсохшие в тепле, неожиданно распушились, выбиваясь из заплетенных кос. На одной так вообще кожаный шнурок почти развязался и теперь свисал тонкими лентами. Тонкий нос, красиво очерченные губы, больше подходящие девушке, чем парню, узкая талия и широкие плечи. Парень был красив, той красотой, которая не проходит с годами, а становится всё лучше. И как отметил князь, неожиданный и такой нужный сейчас сын на него не был похож ни капли. И если бы не запах, в котором были и его нотки, можно было бы усомниться в близком родстве. Да еще редкий цвет волос, поговаривали, что такой был у деда нынешнего князя. — Здрав буди, князь.       Князь поморщился — мальчишка строптив: ясно вырос на воле, и подчинить его будет нелегко. Хотя – это уже забота будущего супруга. — Я пригласил тебя, чтобы ты послужил своей отчизне. Остановил бесполезную войну. — Да уж догадался, — усмехнулся Кайльте. — Небось, не понадобился, так и не вспомнил бы. — Помолчи, щенок!       Юноша пожал плечами, говорить или доказывать не хотелось. И так всё ясно. — Тебя проводят в твои покои. Отдыхай. Завтра прибывает посольство, и сразу состоится свадьба по доверенности. Вампиры не хотят задерживаться, — князь скривился, ясно показывая, что не желает даже думать хорошо о будущих союзниках. Это было тем более странно, что оборотни сами отправили к ним договор о мире.       Свита князя рассматривала юношу с плохо скрытой насмешкой. Особенно брезгливое выражение было у рослой рыжеволосой женщины. Высокая кика на голове, украшенное жемчугом покрывало, мягкими складками охватывающее круглое лицо, поджатые брезгливо тонкие губы. Весь ее вид говорил о довольстве, богатстве и неприязни. Общие с князем черты лица намекали на близкое с ним родство, видимо, это была одна из сводных сестер. Остальные на встречу с новым братом прийти не соизволили, даже несмотря на то, что от него зависит их дальнейшая сытая и привычная жизнь.       Кайльте снова пожал плечами, кажется, это становится новой привычкой, и последовал за юным Волчонком. Брак по доверенности вообще-то не приветствовался, негласно считался признаком неуважения, особенно если супруг был навязанным, но Лису было уже все равно: еще одно унижение не имело значения. Да и если здраво рассудить, зачем бы государю вампиров соваться во вражеское логово, даже если мир уже заключен и все договоры подписаны.       Комната, выделенная ему, была такой же пестрой, как и всё вокруг. Низкое ложе устлано шкурой с длинношерстным мехом. Кайльте и не знал, что это за зверь. Рассказывали, что где-то водятся такие громадные животные, что у них огромные загнутые зубы и два хвоста, один сзади, второй спереди. Кайльте не верил в эти россказни, но сейчас увидев шкуру, закрывавшую все ложе, да еще и свисающую на пол, подумал, что, быть может, заезжий коробейник не очень и преувеличил. Юноша положил свой мешок на резной сундук и сел. Простая кожаная котомка с рунами–оберегами в этой комнате смотрелась на редкость неуместно.       Кайльте откинулся на стену и прикрыл глаза, вспоминая последние дни, изменившие его жизнь. Как узнал, что всё же князь достал его, как ни старалась спрятать его мать, даже пытаясь скрыть, кто он. Как собирался второпях, укладывая в мешок самые свои ценные вещи: горсть цветных ракушек, выменянных на пеструю шкурку у торговца; две книги: про Ениоха Морского Волка и «Сказ о Заморских Землях, написанный лично великим путешественником Салахом Мореходом»; рубашку, вышитую матерью и ее же ожерелье; плетеный пояс, сделанный собственноручно на праздник совершеннолетия; и так по мелочи. Немного, но всё, что дорого, сейчас с ним – еще неизвестно, что ждет его у вампиров. Ясно, что ничего хорошего, а так хоть память о детстве останется.       В дверь чуть слышно поскреблись. Не обладай Кайльте чутким слухом оборотня, не услышал бы. Крикнул, чтобы входили, и сквозь приоткрытую щель просочился… ну, не было бы шкуры, сказал бы, что скелет ходячий. Лис с удивлением смотрел, как по комнате, бочком, пробирается к нему человек. Настоящий, без примеси звериной крови. И почему-то в ошейнике. На вид ему было лет двенадцать, самое большее – четырнадцать, короткие, покрывающие голову клочками, волосы, синяк под глазом и настороженный взгляд не добавляли привлекательности слуге.       «Будто нарочно самого плохого отправили» — подумал Кайльте, наблюдая, как тот достает из сундука какие-то вещи. — Господин, вам нужно одеться для свадьбы. — Что, посольство уже прибыло? — Да, господин. Они сейчас у господина князя. — Понятно. А тебя, значит, отправили ко мне. Самого лучшего выбрали, жениха нарядить. Я сам не оденусь, не научился.       Мальчишка бухнулся на колени, брякнул косточками о пол, опустил голову. — Простите, господин.       Кайльте махнул рукой – слуга не виноват, что его, как полагается, не провожают к венцу. Будь это дома, вокруг него уже были бы друзья, подносили с величальными песнями свадебный наряд. Славили и его, и невесту. А тут всего лишь раб, да еще и человек. Унизить больше, наверное, уже некуда.       И очень быстро Лис понял, как он ошибся. Мальчишка доставал из сундука сначала длинную сорочку, сарафан****, узорчатый пояс, полосатые штаны. Последними на свет появились сапожки. И это единственное, что не вызвало возражений у Кайльте. Весь остальной наряд говорил о том, что его не просто отдают мужем, а еще и младшим. У простых-то такое уже давно было не в ходу, попробуй, подчини свободолюбивого оборотня, а вот князь вспомнил о старинном обычае. Зачем только? Сам Лис ничего собой не представляет, на почести и богатства не претендует. Не вспомнил бы о нем князь и прожил бы всю жизнь на окраине государства, в лесах. Женился бы, да деток наплодил выводок. А теперь приходилось подчиняться отцу. И ведь не поспоришь – такое даже односельчане не простят, не то, что чужие. Любой юный оборотень подчиняется и уважает решения отца, а если его нет – матери. Но в данном случае, Лису было наплевать, что там написано в брачном договоре – он в платье к венцу не пойдет. И Кайльте решительно отодвинул в сторону все балахонистые одежды. — Убери это,— приказал он мальчишке. — Оставь сапоги и шаровары. И где тут баня? — Я провожу, господин…       Кайльте кивнул, не понимая, почему вдруг мальчишку затрясло и потянуло тонким кислым запахом страха. Неправда, что чувства не имеют ароматов, может, люди их не чуют, но оборотни четко различают, где страх, где радость, а где удовольствие. Так вот мальчишка боялся. И не просто боялся, он был в диком ужасе. И Лис захотел выяснить, что такого в простой просьбе помыться в бане. И после расспросов выяснилось пара интересных вещей. Во-первых, мальчишку отдали ему в собственность. Зачем Кайльте раб, да еще и человек, никто не спросил, как не удосужились узнать, нужен он ему или нет. Во-вторых, мальчишке сказали, чтобы он выполнял ВСЕ приказы своего господина. А судя по скованной походке, пользовали раба все, кому не лень. И тут подержанную вещь отдали, подумалось Лису, пока он размышлял, что теперь делать с нежданным «подарочком». — Тебя как зовут? — Никак, господин… — прошептал мальчишка, втягивая голову в плечи. — Как это? – Лис даже остановился.       У него в голове не укладывалось, что у кого-то нет имени. А кто тогда будет беречь? Какой покровитель? Вот его мать назвала в честь Льтине, духа-покровителя удачи. Бывают имена в честь прародителей или богов, а бывают грозные, как стихии — бури или шторма. Знакомого оборотня Лиса звали, например, Буревой. — Раз ты теперь принадлежишь мне, я буду звать тебя Сулле – мышонок. — Спасибо, господин…       За разговорами не заметили, как двор пересекли и дошли до бани. И тут Кайльте решили показать его место — Сулле проводил не в господские купальни, а в дружинную баню. Впрочем, Лису было все равно, лишь бы грязь смыть. Он неторопливо разделся и шагнул в жаркое нутро, мигом охватившее влажным паром. Видимо кто-то до него уже был, вон и шайка перевернутая сохнет, и листики от веника кое-где остались. Кайльте лег на полок и закрыл глаза, расслабляясь.       А ведь торопятся вампиры, подумалось ему: должны были завтра приехать, а уже здесь и брачный договор прямо с дороги пошли подписывать. Что-то да будет.       И Кайльте не ошибался. Незадолго до отъезда посольства к государю вампиров на стол легло донесение, что человеческий король собирается в скором времени подчинить еще одну страну, как раз у границы. Если всё удастся, то угроза нападения в любой момент еще больше возрастает. И тут уже одним будет справиться не просто сложно – почти невозможно, главным образом потому, что путь неприятеля пройдет через Заповедную Долину, где живут доноры из числа людей. А терять их нельзя ни в коем случае – если взрослые вампиры в крови людей нуждались только в случае ранения или болезни, то беременным вампиршам и детям до пяти лет она была просто необходима. Потерять доноров, значит потерять все поколение детей – ведь найти тех, кто будет готов добровольно отдавать кровь, быстро не получится. Не получит ребенок раз в день свежей теплой крови, начнет чахнуть и болеть. Достаточно недели, чтобы в организме начались необратимые последствия, которые вряд ли удастся выправить. А через десять дней дети начнут умирать. И если оборотни узнают об этом, то диктовать условия будут уже они. А князь Лисовин не упустит такой возможности – ухватить побольше. — Не тяни, — говорил Драрэйн, — сразу как приедешь, требуй немедленного подписания брачного договора, забирай мальчишку и уезжай. Если до князя дойдет, что его хоть немного, да обманули, вас могут не выпустить вовсе. — Я понял, государь.       Посольство разместили в огромных палатах, где все кричало о богатстве и варварской роскоши. Вампирам не было дела до того, сколько звонких монет потрачено, чтобы заполнить эти покои парчовыми покрывалами, расписной посудой, резной мебелью. Сейчас у них была только одна задача – встретиться с князем и подписать сначала брачный, потом и союзный договор. И уехать.       Сегодня же, до заката. А времени для этого оставалось совсем немного – скоро вечер. И по их требованию князю пришлось встретиться с ними немедля.       Тронный зал должен был покорить и восхитить своим великолепием, но вызвал у вампиров только легкое недоумение: зачем тратить столько сусального золота, краски и смальты. Гораздо красивее, по их мнению, чистая красота камня, дерева. Для вампиров было привычным восхищаться искусством мастеров, а не тем, сколько драгоценного металла пошло на рисунок или роспись. Свита, расположившаяся по обеим сторонам зала, тоже блестела и переливалась шелками, бархатом и украшениями. От количества серег, цепей, налобников, ожерелий, перстней и поясов слепило в глазах. А князь, восседавший на покрытом золотом троне, был под стать своему окружению.       Строгая, черная с серебром одежда вампиров на этом фоне казалась, чуть ли не траурной. Впрочем, оборотням было наплевать, быстрее бы заключить союзы и сбагрить так вовремя подвернувшегося отпрыска вампирскому правителю. А там договор уже будет заключен и никто не посмеет задать неудобных вопросов: почему княжич не обучен этикету, а возможно и грамоте – ведь из глухой деревни привезли. Или, где сундуки с приданным? Пусть и не дочь отдают, а хоть золото, но нужно было дать с ним. Отдавать за ненужным сыном звонкие монеты было откровенно жаль, вот и уходил вместе с княжичем отряд молодых оборотней. Их много, не жалко – пусть идут, заодно в него включили сыновей всех несогласных с политикой князя. И потому подписал Лисовин брачный договор первым, а потом пристально следил, как выводит имя государя вампиров его представитель.       Йедит Лин-Морр, которого Драрэйн попросил представлять себя на свадьбе, заметил всё – и торопливость князя, и пробелы в договоре, где должно быть перечислено имущество жениха, и то, что подпись на нем ставил отец, а это означало очень неравный брак. Но промолчал – начинать спор было не с руки. — Где младший супруг государя? — поднял Йедит глаза на князя. — Пусть приходит готовым к долгому пути, мы выезжаем немедля. — Что, даже не поужинаете? — скривил губы тот. — Понимаю, не терпится нашему зятю взойти на ложе. Надеюсь, мой недостойный отпрыск сумеет доставить ему удовольствие. — Не сомневаюсь, — сухо обронил Йедит, поворачиваясь на стук распашных дверей.       Судя по тому, что створки со всей силы ударили в стены, княжич был не в самом лучшем настроении. Вампиры смотрели во все глаза, кого же подсунул им князь. Молодой оборотень на первый взгляд им понравился: никакой пестроты в одежде, длиннополых сарафанов, драгоценностей или золотой вышивки. Стройный парень, одетый если не как воин, то как охотник. Явно видно, что очень даже злой. Вон как глазами-то сверкает, еще немного и вспылит. Но не успел – вампиры все, как один склонились перед супругом государя, вынуждая свиту князя последовать своему примеру. — Приветствую вас, младший государь, — проговорил Йедит. — Вижу, что вы готовы отправиться в путь немедленно.       Кайльте гордо выпрямился. Хоть будущее и страшило, но показывать это присутствующим, а особенно папаше, он не собирался. — Да, я готов.       Посольство вампиров покинуло дворец князя оборотней, когда солнце чуть коснулось верхушек деревьев. ________________ * Травчатый — по Ефремовой - имеющий узор в виде травы, листьев, цветов. ** Кокошник — полукруглый или килевидный наружный декоративный элемент. Он похож на закомару, но в отличие от закомары, которая отвечает форме сводов, имеет исключительно декоративное значение. *** Берды́ш (польск. berdysz) — холодное оружие в виде топора (секиры) с искривлённым, наподобие полумесяца, лезвием, насаженным на длинное древко — ратовище. **** в старину сарафаны носили и мужчины тоже. Правда, больше в ходу были местные названия или общерусские: шушун, ферязь, костыч, расстегай.