Вопреки всему

      Бамс… в дверь прилетел ботинок, таддах… второй ударил рядом. Дзинь, разлетелась на осколки тонкая расписная чашка, блюмс, овсяная каша вывалилась из тарелки прямо на ковёр. — Вот тебе, придумал тоже. Я принц, а не слуга. Я не буду есть эту размазню. Так и передай ему!       Слуга, не прежний, готовый выполнить любой приказ по первому требованию, а другой, суровый и молчаливый, приставленный этим противным полузверем, молча поклонился и вышел за дверь. Приказ младшего правителя был неоднозначным — не допускать, чтобы наследник навредил себе, а голодание до обеда ему точно хуже не сделает. — Ушёл… эй, а завтрак? Я что, так и останусь голодным?       Вопль разъяренного гадёныша слабо слышался сквозь закрытую дверь, и Кай сделал вид, что не слышит. Пусть ещё немного побесится, пока он сходит, побеседует, наконец, по душам с приёмной дочерью.       Комната девочки находилась по соседству и выглядела точной копией той, что предназначалась брату. Ну, или была таковой до этого момента, пока Амарген не стал швыряться вещами. Гайре сидела у окна с молитвенником в руках, серенькая, худенькая, правильная, аж скулы ломило. Завтрак был съеден весь, чуть тарелка не вылизана, кровать застелена кое-как, всё же сил у девочки маловато на большую постель. Увидев, кто вошёл, она испуганно сжалась, даже пальчики побелели. — Подойди ко мне, Гайре.       Лис решил, что не будет обращать внимания на такой явный страх, и сделал вид, что ничего не замечает. Девочка приблизилась и встала, опустив глазки и сложив ручки на животе. Если из наследника делали капризного развращенного мальчишку, то Гайре, напротив, растили запуганной и покорной. Ни то, ни другое не устраивало правителя и самого Лиса. Что это за наследник, если он озабочен только своими удовольствиями? — Твой отец недоволен тобой, Гайре, — начал Кай, девочка вскинула глаза и тут же их опустила. — Я делала всё, что он приказал, — прошептала она. — Эрис Драрэйн не мог приказать тебе становиться покорной овцой. Ты принцесса, а не монахиня. Веди себя как гордая дочь правителя, у простой селянки больше достоинства, чем у тебя. Как ты будешь помогать своему отцу, а потом и мужу, если даже его супруга боишься, как огня? — Я не бо… — Боишься! — оборвал её лепет Кай. — Ты при виде меня дрожишь, словно заяц. А я не дикий зверь, что бы тебе не говорили раньше. Я человек-лис. Перевёртыш, оборотень, как угодно, но я не менее разумен, чем ты, и не более кровожаден, чем любой из солдат, охраняющих этот замок.       Лис говорил красивые и правильные слова и думал, что мать, научившая его не только грамоте, но и воспитавшая его, как вольного охотника, была тысячу раз права. Не вспомнил бы о нём отец, так и прожил бы Лис свободным охотником и знания, полученные от матери, прочитанные в книгах, всё равно не пропали бы втуне, всё пригодится, не сейчас, так позже. Ну, а раз суждено ему было стать супругом правителя, нужно не ударить лицом в грязь, чай не варвар с забугорных степей, а оборотень хорошего рода из цивилизованного государства. Вот и пригодилось, пусть и подшучивали над ним односельчане, в шутку конечно — среди оборотней считалось, что всякие знания только во благо.       Лис говорил, а девочка слушала и опускала головку всё ниже и ниже. Ей было стыдно, что своим излишним смирением она разочаровала отца, вместо того, чтобы вызвать гордость. Гайре мечтала, что однажды правитель вспомнит, что в далёком монастыре воспитывается его дочь, и вызовет во дворец. Вот она входит в зал, где в мантии и короне сидит на троне отец. Смотрит на Гайре, такую скромную, красивую, набожную, и с восхищением говорит ей, как он гордится своей дочерью. А рядом с ним сидит брат, настоящий наследник и, может быть, жених, сразу, с первого взгляда влюбившийся в свою невесту. Дальше этого момента мечты наивной девочки не шли, и она раз за разом прокручивала в голове эту картину, дополняя всё новыми подробностями. На деле всё оказалось совсем не так. Отец предстал не грозным и величественным государем, а уставшим мужчиной, небрежно мазнувшим поцелуем по лбу девочки и скороговоркой назвавшим своего мужа. Сопровождавших монахинь куда-то удалили, а её вместе с братом привезли на остров, отдавая в полную власть отчиму. Умом Гайре понимала, что перевёртыш не причинит ей вреда, но всё равно боялась. — Сегодня ты отдыхаешь, а с завтрашнего дня начинаешь вести новую жизнь. С утра у тебя будет короткая разминка, потом, после завтрака, учёба, а после обеда ты и твой брат начинаете обучаться оружному бою и не только. Я не хочу, чтобы мои приёмные дети были слабее мыши. — Да, рисс Кайльте. — Вот и славно. А сейчас к тебе придет горничная, я велел подобрать тебе мужскую одежду. Платья ты будешь надевать на учебу и по вечерам, как и положено настоящей принцессе.       С Амаргеном мирного разговора не получилось: мальчишка всё время кричал, требовал и психовал, так что Лис предпочёл сообщить ему, что в наказание тот остаётся без обеда и ужина, вышел из комнаты и запер за собой дверь.       Вечером он вышел во двор и поднялся по лестнице на стену. Мучительно хотелось перекинуться и побегать, но пока было не время для этого. Это потом, когда он полностью изучит весь замок, можно будет выяснить, что за его пределами. Лис остановился у бойницы и всмотрелся вдаль, на поверхности озера серебрилась рябь, дальний лес почти скрылся в темноте, слева на холме светились окна человеческой деревни, а если обойти замок по периметру, то с другой стороны можно будет увидеть огоньки небольшого поселения вампиров. Свежий ветер пробирал до костей, и Лис запахнул поплотнее куртку. Взобравшийся следом Агнус мазнул хвостом по ногам, прошёлся, притираясь боком, и Кай поднял кота на руки. Погладил чёрную шелковистую шубку и улыбнулся, услышав мерное басовитое мурлыканье. Агнус нечасто баловал хозяина проявлением своей симпатии, зато с Сулле они подружились, и частенько, зайдя в покои в неурочный час, Кай мог застать сцену охоты грозного клыкастого хищника на клочок меха, привязанный к гибкому пруту. — Замёрзли, рисс Кайльте? — Не очень. У нас в это время уже снег сошёл, подснежники появились. Кое-где даже пахать начинали. Не там, где я жил, а на южных равнинах.       Крон-лейтенант кивнул и спросил, где жил Кайльте. — В лесах, на востоке. Я жил в лесной деревне с мамой. Пока она не умерла в неурожайный год. Тогда случился мор и много оборотней погибло. — А там только Лисы жили? Или другие виды тоже? — Не только, у нас вообще не принято делиться, ты — барсук, а ты — волк. У меня друг был Медведь. Хороший друг. — А что не приехал? — спросил Кир-Инир. — Он жениться собрался, зачем ему куда-то ехать, — пожал плечами Кай, понимавший друга. — С вами приехал отряд оборотней, — заметил крон-лейтенант.       Лис вспомнил спесивые морды соплеменников и вдруг понял, что ему неизвестно, куда они делись. Нет, какая-то часть точно уехала, он даже помнил, что подписывал им подорожные, а вот где оставшиеся трое? Оставалось надеяться, что Йедит нашёл им применение, всё же воины оборотни не из последних, хотя, кажется, они как раз не хотели входить в отряд. — Приехал да уехал, — улыбнулся Кай и вдруг показал рукой вдаль.       Там, переваливаясь на колдобинах, ехала повозка с сеном. Её так бросало по грязи, что казалось, что вот сейчас и всё упадёт. Но косматая лошадка умудрялась удерживать телегу в нужном положении, да и возница помогал, наваливаясь, то с одной, то с другой стороны. Лис ещё посмотрел, как повозка спускается с холма, и спросил: — А у вас совсем нет хороших дорог? — Почти нет, — не удивился вопросу крон-лейтенант. — При деде нынешнего правителя начали строить, даже проложили между некоторыми родовыми замками и столицей. Потом покойный правитель продолжил. А вот вашему супругу не удалось, мятеж, смерть правительницы, Совет Родов усилился и выступил против, мол, деньги зря переводим. — Почему? Разве плохо, когда в государстве хорошие дороги? — удивился Кай. — Хорошо, я-то понимаю. Но вот они сказали, что нечего по стране раскатывать, нужно по домам сидеть, — ядовито проговорил Кир-Инир. — Странно, дороги - это и торговля хорошая и вообще… — Ну да, только кто бы вдолбил этим замшелым пням. Правитель бьется, а пока толку нет, он молодой ещё, авторитета не имеет почти. У них-то точно. — А у остальных? — поинтересовался Кай.       Кир-Инир задумался, а потом осторожно, вспомнив, с кем говорит, ответил, что среди простых вампиров и людей к правителю относятся неплохо, в чём-то даже уважают, хоть и не нравится многое. Например, что детей отдал воспитывать кому попало, что фавориток меняет одну за другой, что бездельников вокруг много. Лис промолчал, не всё из этого соответствовало действительности, но что толку говорить? Делать надо. И в первую очередь заняться наследником. А когда он исправит так называемое воспитание приёмных детей, можно будет и помочь супругу в других делах. Например, теми же дорогами заняться. За размышлениями он пропустил рассуждения крон-лейтенанта и уловил только последние слова: — … это если люди на нас не нападут. Переселяться пускай едут, земли хватает, а вот с войной приходить к нам не надо. — Постой, а что, есть такая угроза? — Да ходят слухи, что король Зарнад собирает войско, обещает солдатам каждому своё поместье и рабов-вампиров. А вот нападут или так болтают, кто знает? — Понятно.       В отличие от крон-лейтенанта, Кай точно знал, что король Зарнад собирает войско не просто так, поиграть в солдатики, что он всерьёз собирается начать войну. И в ней вопрос будет стоять не о земле, а о выживании, сначала вампиров, а потом и оборотней. Слишком быстро плодились люди, слишком плохо они жили, чтобы оставить без внимания огромные и богатые земли, где жило так мало народа. Не зря Драрэйн заключил союз с его отцом, вот только что-то говорило Каю, что старый Лисовин не поторопится на помощь зятю. Явно его незваный отец согласился на это ради собственной выгоды, возможно, он хочет отсидеться, а потом поживиться на развалинах. Вот только зря надеется, жадность людей не знает границ, сначала они перемелют вампиров, а потом придут за оборотнями — отсидеться в лесах не получится. А потому Лис решил заняться укреплением хотя бы одного, отдельно взятого замка и подготовкой его к обороне. Он постоял ещё немного, глядя на затухающий закат и слушая перекличку часовых, и только когда продрог окончательно, ушёл спать.       Утро началось привычно рано, как раньше в лесу. Холодная вода взбодрила, а вытряхивание из постели сонного пасынка добавило красок хмурому утру. Мальчишка ныл, но Лис, не слушая его, сунул в руки охапку одежды и сказал, что если к его возвращению он не будет одет, на утреннюю разминку отправится в чём есть. Гайре уже была готова — монастырская жизнь приучила к ранним побудкам, а отданный с вечера чёткий приказ не оставлял другого толкования – мужская одежда и ждать у двери.       Зато Амарген так и сидел на постели, вернее лежал. Недолго, правда, Кай не дрогнувшей рукой, выволок мальчишку босиком и в ночной сорочке во двор замка и, подстёгивая по ягодицам прутом, заставил бегать вокруг башни круг за кругом. К тому времени, как Лис сжалился, одежда Амаргена была изодрана в клочья, ноги кровоточили, а мордашка опухла от слёз. Отправив детей помыться и переодеться к завтраку, сам Лис прошёл на площадку для тренировок воинов и коротко переговорил с крон-лейтенантом, попросив того подобрать наставника для наследника и Гайре. — Девочку не нужно учить мечному бою, маленькая ещё, начните с арбалета. Пусть подберут ей детский, ведь есть где-то, дайте ей кинжал, чтобы хотя бы могла себя защитить. А вот наследника следует учить всему, что должен знать и уметь воин. Всему, невзирая на слезы и жалобы. — Слушаюсь, рисс Кайльте.       Пасынок нашёлся на полу, посреди разгромленной в хлам спальни. И как только удалось мальчишке нанести такой урон? Покрывало на кровати было разодрано в клочья, картины изрезаны, всё, что можно было разбить, валялось грудой стекла, зерновая каша, приготовленная на завтрак, неопрятной кляксой стекала по стене. Кресла и диван исколоты, и всё это безобразие густо прикрывали выпотрошенные перья из перины и подушек.       Лис спокойно осмотрел разгром и остановил взгляд на Амаргена. Мальчишка с вызовом вздёрнул подбородок. — Что? — Ничего, — пожал плечами Кай.       А потом, подняв пасынка за шиворот, повёл впереди себя, подталкивая по успевшей отличиться сегодня задней точке. Мальчишка едва успевал перебирать ногами и верещал, как заяц. На крики из комнаты вышла Гайре и замерла перепуганным зверьком, увидев жуткую по её мнению сцену. Путешествие по коридорам закончилось в нижнем зале, таком специальном, где наказывали нерадивых слуг. Для удобства там стояла скамья с ремнями, чан, где отмокали прутья, ну и симпатичный арсенал для наказаний, развешенный на стенах. Лис, не мудрствуя лукаво, привязал пасынка к скамье, чтобы не особо брыкался, и всыпал, не сильно жалеючи. Амарген визжал, ругался и под конец разревелся, вытирая крупные горошины слёз о собственное плечо. — Двадцать пять ударов не так уж и много, не реви. Ты мужчина, а не тряпка.       Лис отвязал парнишку, оправил задранную ночную рубашку, которую пасынок так и не снял, и отпустил его восвояси. — Разве можно, он же наследник? — тихонько спросила Гайре, тоже зарёванная, то ли от страха, что и ей попадёт, то ли от жалости к брату. — Наследник не просто звание, это ответственность, это труд. А Амарген сейчас разбалованный мальчишка. Вёл себя неподобающе, вот и получил. — А я? Я тоже получу, если моё поведение вам не понравится? — Ты? — изумился Лис. — Нет, ты принцесса, девочка. Тебя нельзя.       Оборотень протянул руку и неуклюже погладил Гайре по светлым волосам. И замер, когда девочка прильнула к его руке, ловя незамысловатую ласку. Лис сглотнул, ощутив странную, щемящую нежность к этому ребёнку, рано потерявшему сначала мать, а потом и отца. И что с того, что он был жив, если вместо отеческой заботы она знала лишь строгое воспитание набожных монахинь. — Не бойся, маленькая, я не брошу тебя. А там, глядишь, и Драрэйн разберётся со своими делами, и будем мы жить все вместе. Согласна? — Да…       Амарген отмокал в ванной, ссадины и царапины щипало, попка после ударов прутом горела огнём, нос распух, а слёзы всё не прекращались. А ещё болели руки, пальцы распухли, ногти обломались, а колени были истёрты долгим ползаньем по полу — жестокий отчим заставил прибраться в комнате, не давая никаких поблажек непривычному к такой работе мальчишке. — Я тебе покажу, — шмыгал он носом, — вот стану правителем и посажу в тюрьму, будешь знать.       Стук в двери прервал планы мести, и на пороге появился их будущий объект. Перед Лисом предстал измученный и исцарапанный мальчишка, зарёванный и несчастный. Не Амарген был виноват, что из него вырастили непонятно что, хорошо ещё время не упущено. — Выбирайся из воды, я смажу твои ссадины, — Кай показал баночку и, поддержав неловко вылезавшего мальчишку из воды, отправил его на кровать. — Ложись на живот, — горящих от порки ягодиц коснулась прохладная ладонь, втирающая мазь, а Лис тем временем спокойно говорил. — Быть настоящим правителем не значит, есть сладости без меры, наряжаться без ума и требовать выполнения всех своих желаний. Это труд, и тяжёлый. Твоему отцу очень трудно, помощников нет, а ты ему ещё и гадишь. Ну, какой из тебя наследник, если ты даже на коня сам не сядешь? Будем исправлять то, что с тобой наделали. Неужели ты сам не видел, что неправильно всё было? Ты же умный. Надеюсь. — Умный, — пробурчал мальчишка, — да, а отец про меня забыл… — Главы Родов так сделали, чтобы тебя отдали на воспитание в другой дом, отец ничего не мог сделать, пока не вступил в новый брак. А как только я вошёл в семью, вас сразу и забрали домой. Теперь только от тебя зависит, кем ты будешь, надеждой и гордостью отца или его позором. Полежи недолго, чтобы впиталась мазь, и спускайся завтракать, через час у тебя занятия.       Кай уже ушел, когда Амарген, вытирая распухший нос, поднялся. Обида на отчима трансформировалась в желание доказать, что он достоин быть наследником, и не на словах, а на деле. А пока нужно научиться хотя бы одеваться самому.