Джимми

Лили сделала глубокий вдох. Выдох. Закрыла глаза, открыла и встретилась взглядом с собственным отражением. Рыжие волосы девушка расплела, они лежали на плечах красивыми локонами. Лили думала немного подкрасить глаза или губы, но тут же отбросила эту идею, отвернулась от зеркала и собрала волосы в хвост, как всегда делала. Шестой год в Хогвартсе. За плечами – экзамены, летние каникулы и мешок писем от Поттера. Кстати о Поттере – в этом году он уже успел поразить Лили (и разозлить) своим эффектным появлением в Большом Зале на прошлой неделе. Был Хэллоуин, а для Мародеров это - лишний повод устроить в школе что-нибудь грандиозное. Ну, у Лили с этими парнями явно было разное представление о грандиозности. Чего только стоило громогласное признание в любви Поттера. При всех! Лили тогда растерялась и просто выбежала в коридор, приметив, каким взглядом проводил ее Северус и с какой ненавистью он смотрел на Джеймса. Отношения Лили и Снейпа совсем испортились после того, как он обозвал ее грязнокровкой. Это слово преследовало Лили всю ее жизнь, как она узнала, что она – волшебница. Но что может быть обиднее, чем услышать брошенное с презрением слово из уст когда-то лучшего друга? Эванс было одиноко. Алиса стала встречаться с Фрэнком, и большую часть времени будущая миссис Лонгботтом проводила с ним, а не с Лили. Все словно вернулось в прошлое: компанию Лили составляли лишь книги, учебники и рисование. И вечно навязчивый, до одурения влюбленный в нее Джеймс Поттер, неизменно провожающий ее взглядом каждый раз. Девушка вышла из комнаты, на ходу натягивая теплую куртку. Ей хотелось прогуляться, даже если гулять придется в одиночестве. Она вышла из комнаты и спустилась по лестнице в гостиную, где было шумно и людно. Догадаться, что является источником шума, было нетрудно. Четверо парней дрались подушками, и каким-то образом им удалось вовлечь в это дело всех гриффиндорцев, присутствующих в гостиной. Эванс оглядела побоище и, удостоверившись, что ее никто не заметил, быстрым шагом направилась к выходу. Но она буквально кожей чувствовала, как ее провожает взгляд теплых карих глаз. От этого Лили почувствовала себя еще хуже и, покинув гостиную, бегом направилась по коридорам к лестницам, оттуда – на выход из школы. Лишь на улице девушка позволила себе остановиться. Небо затянули серые тучи, в воздухе пахло дождем, а на территории Хогвартса не было ни одного ученика. И никого, кто бы мог сказать: «Эванс, вернись в замок, а то простудишься». Все было просто. До Лили никому не было дела. И от осознания этого девушке стало невыносимо тошно. Она села на ступеньки и провожала взглядом улетающих вдаль птиц. В душе Эванс была тревога, ведь ситуация в волшебном мире ухудшалась, на магглов нападали все чаще и чаще, да и волшебному населению было ненамного легче. Лили беспокоилась за свою семью, за друзей, даже за этого балбеса Поттера, который, как оказалось, уже успел поучаствовать в перепалке с приспешниками Волан-де-Морта. Подумать только – а ведь по виду и не скажешь, что капитан Гриффиндорской команды по квиддичу сражался с волшебниками куда более могущественными, чем сам Поттер. Лили часто думала, что тот Джеймс, которого видят все, лохматый и невыносимый Поттер, это совсем другой человек – ведь девушка знала и другого Джеймса. Именно того, которого в своих мыслях она всегда называла Джимми. Это был тот Поттер, который помог ей спрятаться от учителей, патрулирующих коридоры ночью, когда девушке захотелось побыть хоть раз кем-нибудь, для кого школьные правила – ерунда. Это был тот Джеймс, который писал ей письма, пропитанные теплотой. Будто бы для Джеймса не было ничего лучше, чем просто писать что-то каждый день девушке, которая никогда не отвечает. Это был тот Джимми, который подарил ей кусочек чуда в ее День Рождения, который холодной зимой смог найти бабочку, настоящую, как напоминание о том, что даже в темные и холодные времена можно найти немного тепла и света. Это был совсем другой человек. И Лили задавалась вопросом: что мешает Поттеру быть таким все время? Глядя на счастливых Фрэнка и Алису, Эванс завистливо вздыхала. Лонгботтом никогда не кричал на весь коридор, как он любит Алису, но все и так это знали. Он никогда не бегал за ней, как верный пес, но все понимали, что он привязан к Алисе. Что мешало Джеймсу выражать свои чувства так же? Что мешало ему подойти и сказать, что он любит Лили, а не выкрикивать это в зале, полном людей? Лили поднялась со ступеней. Девушка замерзла, а за своими размышлениями не заметила, как начался ледяной, пробирающий до костей дождь. Эванс заправила мокрые волосы за ухо и вернулась в замок, дрожа от холода. - Эванс! Лили не остановилась и не обернулась, ведь она и так знала, что это был Джеймс. Она услышала, как он подбежал к ней и, отдышавшись, усмехнулся. - Ты совсем с ума сошла? Там такой ливень, как тебя вообще не смыло в Запретный Лес? - Прибереги свое остроумие для кого-нибудь другого, Поттер, - Лили шмыгнула носом и обняла себя руками, пытаясь согреться, но ее действительно трясло – до того она замерзла. И это не осталось незамеченным – Джеймс тут же протянул руку и приобнял девушку, но Лили вывернулась и пошла чуть быстрее. - Да брось, ты же совсем продрогла, - Лили почувствовала, как что-то теплое коснулось ее плеч. Это была мантия Джеймса, которую он набросил на девушку. Лили не хотела признавать, но от этого действительно стало теплее. - Спасибо, - она закуталась в мантию, ощущая, как тепло разливается по телу. В этот момент раздался раскат грома; Лили вздрогнула от неожиданности, споткнувшись. Джеймс придержал ее, чтобы девушка не упала, но тут же отпустил ее. Неужели боялся, что Лили вновь разозлится? Эта ерунда подняла Лили настроение, она даже умиленно улыбнулась. В четвертый раз Поттер стал вести себя не так, словно он – другой человек. И таким он нравился Лили гораздо больше. Девушка подошла к окну в коридоре. Дождь барабанил по стеклу, из-за воды ничего не было видно. Лили никогда не любила дожди – сразу вспоминались те дни, когда она в одиночестве сидела в комнате, боясь разозлить сестру, и читала. Книги были верными спутниками девушки на протяжении всей ее жизни – с того момента, как она поняла, что она не такая простая девочка, как ее сестра и дети, с которыми она играла. Джеймс облокотился на стенку, но смотрел не на дождь, а на девушку. Лили это знала – она даже чувствовала его взгляд каждый раз, когда Поттер смотрел в ее сторону. Какое-то тепло каждый раз разливалось по телу девушки, а на щеках появлялся предательский румянец. И Лили в глубине души понимала, в чем дело, но она скорее поцелуется с гигантским кальмаром, чем признает, как же ей нравится этот Поттер. Лили отвела взгляд от окна и встретилась с пронзительными шоколадными глазами, которые всегда смотрели с такой безумной влюбленностью, что становилось как-то не по себе. Джеймс смотрел на девушку так, словно она его смысл жизни, и это никак не укладывалось в голове Эванс. Он так часто на нее смотрел, что знал каждый миллиметр ее лица, изучил каждый взмах ресниц и ямочки на щеках, когда она улыбалась. В моменты, когда Лили не хмурилась и не злилась, Джеймс чувствовал себя так, словно он может сделать, что угодно. Это чувство помогало Джеймсу выигрывать каждый матч по квиддичу. Это чувство заставляло его браться за учебники, чтобы Лили не считала его совсем идиотом. Это чувство дарило Джеймсу столько уверенности и сил, что он ощущал себя так, словно выпил зелье удачи. - Эванс. - Поттер. Джеймс усмехнулся, и Лили с трудом подавила улыбку. Парень вновь запустил руку в волосы, будто бы боялся, что выглядит слишком уж аккуратно и прилично, и что ему просто необходимо устраивать на голове черт знает что. - Пойдешь со мной в Хогсмид на выходных? Как всегда. Лили знала, что он снова позовет ее на свидание, а Джеймс, в свою очередь, прекрасно понимал, каким будет ответ. Но что-то подсказывало девушке, что пора что-то менять. Да и кулон на шее, спрятанный под кофтой, вдруг нагрелся, словно пытался сказать ей: «Да, действуй!». - Пойду, почему бы и нет? – Лили улыбнулась, увидев выражение лица Поттера. У него в буквальном смысле отвисла челюсть, но он тут же напустил на себя самоуверенный вид и широко улыбнулся. - Отлично, Эванс. Тогда в субботу, я, ты и «Три метлы». Я сам зайду, - хмыкнув, Джеймс снова взлохматил себе волосы, а Лили, все еще улыбаясь, стянула мантию и положила ее на подоконник. Джеймс не взял ее; Эванс готова была поклясться, что он просто не хочет, чтобы Лили видела, как у него дрожат руки. Девушка направилась к лестницам и остановилась за поворотом. Она обернулась и осторожно выглянула. Джеймс от радости едва ли не танцевал какой-то безумный танец, размахивая мантией и улыбаясь так, будто бы у него сбылась самая большая мечта в его жизни. И в глубине души Лили понимала, что так оно и было.