Ангел-Хранитель мой

Ли приснился кошмар. Он бежит по каким-то темным то ли коридорам, то ли узким улочкам незнакомого города. Позади что-то огромное и страшное преследует его, догоняя с каждым мгновением. Он мечется, ищет какое-нибудь убежище, но тщетно, вокруг только темные размытые пятна. Потом улица незаметно превращается в лес; черные мокрые ветки деревьев и кустов бьют его по лицу. Ли продолжает бежать неведомо куда и от кого. Что-то заставляет его повернуть назад голову, и он видит маленького отвратительного на вид, лысого, беззубого человечка, замахивающегося на него огромным топором, или, может быть, тесаком. Ли открывает рот в беззвучном крике, ватные ноги больше его не слушаются, он топчется на месте, а не бежит. По лицу ручьем текут слезы, или это дождь стекает с его лба на щеки. Внезапно Ли проваливается в какую-то яму, полную до краев красной жижи, похожей на кровь. У нее даже вкус и запах крови. Ли начинает тонуть в этом кровавой яме, ему не хватает воздуха. Вдруг его за руку кто-то хватает, тянет наверх, это маленькая женская ручка, и высокий ласковый голос, такой знакомый, зовет его по имени: «Ли! Ли – и – и – и! Люби-и-и-мый!» - Ли! Сынок!!! Да что с тобой такое?!! – испуганное лицо матери склонилось над ним. Верный Карл, тоже видно перепуганный, лизал хозяина в лицо, пытаясь его «реанимировать». Ли приподнял взлохмаченную голову, затем сел. Оказалось, что он развалился на полу, ноги запутались в одеяле. Во рту все еще стоял привкус крови - когда Ли падал с дивана, то прикусил губу до крови. Отец тоже был рядом и смотрел на сына с нескрываемой тревогой. - М-а-ам, - скрипучим голосом протянул Ли, - что ты подсыпала в пирог? - Ну вот, он уже и шутит! А мы тут с ума сходим, никак не можем его разбудить со вчерашнего вечера! – отозвался Джеймс, - ломаем голову с матерью: то ли скорую вызывать, то ли психушку! - Уже утро? – удивился Ли. - Уже далеко не утро, милый. Ты вчера пропустил ужин, отказался вставать. Ну мы думаем: "Пусть поспит сыночек, устал с дороги, да и вымотался на работе". А ты и на утро вставать не торопишься. А потом, о Боже, как ты нас напугал! Мы были на кухне, когда прибежал Карл и позвал нас в гостиную. Ты лежал на полу, весь бледный, мокрый от пота, губы в крови и метался из стороны в сторону. Мы с отцом стали тебя трясти, бить по щекам. Карл бегал вокруг в панике. Отец уже хотел на тебя ведро холодной воды вылить. О, как ты нас напугал, сынок! – закончила свой рассказ миссис Пейс. - И давно тебе кошмары снятся? – поинтересовался отец. - Да я раньше не обращал внимания как-то. Даже если и снилось что-нибудь подобное, то все равно не запоминал. - И что на этот раз приснилось? – с тревогой спросила мама Ли. Она как никто другой знала, что иногда снам свойственно сбываться. - Как-будто я бегу от чего-то страшного. Потом вижу, что это какой-то урод с топором. Я не могу ни позвать на помощь, ни ногой пошевелить. И тут я падаю в какую-то яму с кровищей и тону в ней, - на Ли накатывает приступ тошноты, но он понимает, что это был момент падения с дивана и травмирования губы, и ему становится легче, - а потом меня кто-то тащит из ямы и зовет по имени. Это, наверно, ты была, мама. - Не к добру это все, сынок! Ох, не нравится мне все это! - Да брось, Шарлотт! Это у него от переутомления и хронического недосыпа. Ты давно у психоаналитика был? – спросил Джим Пейс. - Ты же знаешь, что я редко посещаю подобных специалистов,- сказал Ли, выпутывая ноги из пледа, и сел на диван. Он хотел встать, но голова кружилась, как земной шар вокруг своей оси. Очертания предметов, лиц родителей и морды Карла, не могли приобрести своей четкости. Хмуря свои шикарные соболиные брови, Ли потряс головой, часто заморгал, пытаясь стряхнуть остатки сна. - Может, ты и прав, Джим! Я просто очень беспокоюсь за сына. Помнишь, я тебе рассказывала, какой сон мне приснился накануне смерти мистера Джейсона? А когда у Сэлли были проблемы, помнишь? – Шарлотт была сама не своя. - Дорогая, я думаю, ты преувеличиваешь значение своих снов. Потом кошмар приснился сыну, а не тебе, - возразил муж, - просто ему надо хорошенько отдохнуть в кругу семьи и развеяться. - Мне и самой последнее время всякие ужасы про Ли снятся, - не унималась миссис Пейс, - милый, поменьше всяких подонков надо играть. - Ты о чем? Долго ты мне еще будешь «Дурную славу» припоминать? Мне самому больше хороших парней нравится играть. Но и другой опыт тоже интересен и полезен для меня как актера. Мам, давай не будем больше о работе и снах. - Дорогая, а у тебя ничего на кухне не горит? – принюхался мистер Пейс. - О, там же курица в духовке! Совсем забыла! Какая же я растяпа! - ругала себя Шарлотт Пейс, убегая на кухню, и на бегу сказала, - Ли, сынок, ты такой бледный. Сходи, прогуляйся перед обедом с Карлом на пару. Отец отправился на кухню помогать матери. Ли отправился привести себя в порядок, Карл последовал за ним. «Ну вот, совсем другое дело!» - подумал Ли, разглядывая свое отражение в зеркале. Хорош, только глаза все еще красные. Б-р-р-р, ну и дал он жару. Он поселился в одной из комнат для гостей на втором этаже. Она была большая и светлая, уютная, обставленная дорогой мебелью, которую, помнится, Ли выбирал вместе с родителями года полтора назад. Карлу нравилась эта комната, он облюбовал себе место на коврике возле окна. Сумка с вещами Ли, которую отец притащил сюда, стояла пустая. Мама заботливо разложила его одежду и другие принадлежности по ящичкам большого антикварного комода. Ли уже успел принять душ, побриться и освежиться одеколоном. Он нашел в комоде обычную серую футболку, светлые джинсы, натянул все это и носки. Выходя из комнаты, он подумал, неужели он снова дома с родителями. Совсем скоро он увидится со своей сестрой-погодкой Сэлли, племянниками и отцом семейства стариной Питом Твеллманом. В детстве Ли и Сэлли считались двойняшками, да и были они очень похожи друг на друга. Сэлли в детстве одно время стриглась коротко и одевалась как мальчишка, так люди незнакомые с семьей Пейсов, принимали ее и брата за братьев-близнецов. По неведомой ей самой причине она отвергала платья, юбки и все девчачьи штучки, ей не нравились длинные волосы, истериками и уговорами она заставила мать сводить ее к парикмахеру на стрижку, ей сделали универсальную стрижку, подходящую как мальчикам, так и девочкам. Был такой период в жизни Сэлли, который стоил родителям больших переживаний по этому поводу. Но все прошло, когда у Сэлли начался период полового созревания. Ли вспомнил, как однажды Сэлли накостыляла одному хулигану, который обидел ее старшего братца. Ли расплылся в улыбке чеширского кота, вспоминая их детские годы, когда они стояли друг за друга горой. Славное было время. Как же он любил свою сестру Сэлли и все, что с ней связано. Брат Билл был младше Ли на 11 лет, а Сэлли – на 10 лет. Им пришлось понянчиться с ним. Этот сорванец давал жару не только своим брату и сестре, но и родителям, тетушкам, бабушкам, дедушкам и даже соседям. Теперь же Билл давно вырос, ему уже стукнуло 24, он успел к этому времени окончить колледж и не без успеха занимался бизнесом в области информационных технологий в Нью-Йорке. С Биллом Ли виделся чаще всего, так как сам порою подолгу жил в этом городе. Они крепко дружили между собой. Вспоминая детство и юность, Ли спустился вниз в гостиную, Карл спустился следом и рванул к выходу. Даже ароматнейшие запахи, разносившиеся с кухни по всему дому, не могли остановить пса, которому явно приспичило. Он выскочил через маленькую дверцу внизу входной двери, которая была сделана специально для него. Ли обул свои кроссовки и вышел следом. - Куда же ты? Карл! А меня подождать? – только и успел крикнуть хозяин. На улице было солнечно, но по-осеннему прохладно. Не мешало бы одеть какую-нибудь легкую куртку или свитер. Но Ли не собирался возвращаться пока в дом. Ему захотелось забросить несколько мячей в баскетбольную корзину, висящую на изгороди возле отцовского гаража, в котором, должно быть, можно было найти большой оранжевый мяч с автографом самого успешного игрока за всю историю Национальной Баскетбольной ассоциации, да и вообще, величайшего в мире спортсмена - Летающего Джордана. Ли окинул взглядом территорию вокруг дома. Его пес уже успел куда-то улизнуть по своим делам. Но хозяин особо не беспокоился, так как Карл всегда возвращался, нагулявшись вдоволь. Тем более он был дружелюбным псом, в округе его все знали и уважали как члена семьи Пейсов. Разве, что кота мог какого-нибудь на дерево загнать. "Ну тогда у кота проблемы",- подумал Ли. Если вдруг что, Ли узнает своего пса по лаю. Пока же на улице была тишина. Правда, где-то поблизости, судя по доносившимся визгам и смешкам, резвилась местная детвора. Гараж был открыт, в нем стоял отцовский джип. Ли вошел и огляделся вокруг, осмотрел полки в поисках баскетбольного мяча. Мяч долго не пришлось искать. Он лежал на одной из полок на уровне груди Ли. Пейс взял его в руки, повертел туда-сюда. А вот и закорючка Джордана, она слегка потерлась, но все еще была хорошо видна. Этим мячом редко играли в семье Пейсов, все-таки реликвия. Для частых семейных матчей в одну корзину был обычный мяч желтого цвета. Но иногда, как правило, Ли хотелось поиграть именно этим мячом, который держал в руках самый прославленный и титулованный спортсмен в баскетбольном мире. Вот и сегодня у него было такое настроение. Ли улыбнулся, вспомнив ту легендарную игру – шестой матч финала НБА между «Чикаго Буллз» и «Юта Джаз» в июне 1998 года, когда на последних секундах Джордан выбил мяч из рук Карла Мэлоуна и, пройдя через всю площадку, сделал решающий бросок, который решил судьбу матча и состязания в целом. Майкл Джордан привел «Чикаго» к шестому чемпионскому титулу и вновь, уже в шестой раз, был признан самым ценным игроком финала НБА. Ли тогда было 19 лет, он вместе с отцом, сестрой и братом сидел в зале, когда все это происходило, и болел за «Чикаго». Они, как и другие болельщики «красных быков», вскочили со своих мест с радостными воплями в момент, когда «Его Воздушество» забил свой победный мяч. Ли вспомнил, как потом после матча возле раздевалки, он и Сэлли попросили автограф у Майкла. Темнокожий великан возвышался со своими почти двумя метрами над ребятами как небоскреб. Ли тогда еще не дорос до своих 196 см, и Майк был выше его, наверно, на целую голову. Он в свою очередь поблагодарил ребят за то, что они пришли поболеть за его команду, сказал, что поддержка болельщиков очень важна для него и всегда воодушевляет на новые спортивные подвиги. И нацарапал свои каракули на мяче, протянутым ему Сэлли. Мистер Пейс запечатлел это знаменательное событие на полароид. А когда-то и Пейсу светила спортивная карьера. Кажется, это было давным-давно. В детстве Ли занимался плаваньем. Не без успеха, надо сказать. Но здоровье подвело, пришлось отказаться от мечты стать олимпийским чемпионом. Что ни делается - все к лучшему. Ли ждал большой успех на театральных подмостках и в кино. Он всегда был творческим человеком, и хорошо, что он это понял вовремя, благодаря болезни. Во всяком случае, он думал так сейчас. Он часто бывал задумчивым. В своих мыслях, оставаясь наедине с самим собой, он часто философствовал на различные темы, даже когда занимался спортивными упражнениями. Привычка к спорту осталась. Бокс, отжимания, утренние пробежки, прогулки на велосипеде или пешком в лес, иногда с ночевкой, с друзьями или в одиночку, – отличный отдых и эмоциональная разрядка. И баскетбол, конечно же. Куда без него? Да еще, когда в руках такой мяч! Не только отдых, но и наслаждение. Только бы отец не заметил, а то опять будет ворчать за мяч. Уж больно он его бережет. Ли приступил к тренировке. Сначала он покрутил мяч на указательном пальце. Получилось, но не сразу. Потом, выделывая различные финты и уворачиваясь от воображаемого противника, направился по направлению к корзине, легонько подпрыгнул, так, как будто был перышком, а не здоровенным длинноногим мужиком и отправил мяч в корзину. Мяч с громким звоном шлепнулся об асфальт и чуть не угодил Ли в пах, тот едва успел увернуться. Хорошенькое было бы дело, если бы мяч попал в уязвимое место. Ли вздохнул с облегчением. Он снова и снова мяч за мячом забрасывал в корзину, каждый раз с новой позиции. Представляя себя в роли Джордана, Ли в момент вбрасывания мяча высовывал язык. Эта гримаса была визитной карточкой Майка, которую он в свою очередь унаследовал от отца и деда. Со стороны это казалось чудаковато. Единственным зрителем всего этого «безобразия» оказался появившийся из ниоткуда Карл. Он тоже высунул язык, свесив его на бок, и тяжело пыхтел. Набегался и решил разыскать хозяина. - Карл, ко мне! – позвал Ли пойнтера. Пес покорно подошел, все еще тяжело дыша. - Что, устал? – спросил хозяин, как будто, Карл сейчас кивнет в ответ и расскажет, в какие приключения он попал, обегая окрестности. Ли бросил мяч на газон и похлопал себя по груди, приглашая Карла встать на задние лапы. Карл, недолго думая, поднялся на дыбы, пытаясь дотянуться своими длинными передними лапами до груди хозяина. И потянулся мордой к его лицу, чтобы лизнуть. - Подожди, ты, случаем, не съел опять какую-нибудь гадость, а? – сказал Ли, внимательно рассматривая морду своего питомца. Но из пасти Карла на этот раз пахло чем-то очень вкусным. - Все ясно. Опять выпросил у соседей что-то вкусненькое, попрошайка! – сказал мужчина и позволил псу лизнуть себя в подбородок. Карл опустился на все четыре лапы и начал бегать вокруг Ли, весело гавкая и поскуливая. Пес то припадал на передние лапы, то снова нарезал круги по игровой площадке. Так он приглашал хозяина поиграть с ним. -Так уж и быть, давай поиграем, - сказал Ли, хохоча и пытаясь догнать своего любимца, - ну что же ты убегаешь, дурачок? Так они бегали по площадке и газону друг за другом. Потом Ли нашел у отца в гараже какой-то летающий диск - тарелку и стал бросать Карлу, а пес исправно приносил ее. В конце концов оба устали и присели отдохнуть на траву. Ли совсем забыл, что на улице сегодня прохладно. Ему было жарко. По лбу и спине пот катился градом. В пору хоть стянуть с себя мокрые футболку и джинсы и отжать их как следует, почувствовать горячей кожей свежие струи прохладного ветерка. Но Ли еще не совсем потерял разум, чтобы оголиться до нижнего белья. Все-таки здесь не пляж, за изгородью, поросшей плющом и вьюнами слышались голоса прохожих и соседской детворы. Да и мало ли, может в зарослях притаился какой-нибудь папарацци. Ли представил, как открывает какую-нибудь газетенку и на первой полосе видит себя, растянувшимся на газоне в одних трусах с самых живописных ракурсов и читает кричащий заголовок сверху «Ли Пейс открывает секрет отдыха в провинции» или «Откровенная фотосессия актера удалась» или что-то вроде того. А то и дорисуют ему длинные белые волосы и оленя в придачу, получится «откровенная фотосессия» короля лесных эльфов с его верным другом большерогим оленем – вместо Карла. А могут и парочку полуобнаженных девиц пририсовать. Фотошоп творит чудеса. Футболку он все-таки снял и повесил ее на куст акации, кроссовки и носки тоже. И растянулся на траве, раскинув руки и ноги в стороны. А пусть фотографируют. Звезда отдыхает. Карл улегся рядом и устроил свою морду хозяину на грудь. Но Ли тут же согнал его, чтоб пес не дышал на него как дракон своим горячим дыханием. Тогда Карл устроился в ногах у Пейса. Лучи солнца щекотали нос, прохладный воздух обдувал открытые участки тела. Зеленые, как листва, глаза закрылись сами собой, но не от усталости, а от наслаждения и ощущения единства с этим миром. Как хорошо! И чудно! Ты есть, лежишь здесь на траве, ощущаешь свое тело, и в то же время ты повсюду – в этих солнечных лучах, в озорном ветерке, в этой зелени, траве, теплой земле, маленьком паучке, что спустился по серебряной паутинке тебе на грудь и побежал от плеча по руке, в собаке, что прижимается своим теплым боком к твоим ногам…Карл, как будто, услышав мысли друга о нем, тихонько заворчал от удовольствия. А Ли как патока растекался по газону. Нет, он не уснул, а все глубже и глубже проваливался в бездну своего внутреннего мира, при этом все больше растворяясь в мире окружающем. Ощущения, казалось, обострились. Глаза были закрыты, но уши слышали, казалось, шорох каждого самого маленького листочка или стебелька, движение воздушных потоков, далекие голоса людей, собак и птиц, шумы автомобильных двигателей и скрежет колес и прочие звуки природы и города. Постепенно все шумы как ручейки влились в единую реку голоса Вселенной. И это уже был не звук, или точнее сказать не столько звук, сколько мощный поток энергии, пронизывающий все сущее, в том числе и Ли. Но постепенно всё стихло, тело перестало чувствовать и Ли как-будто выпал из реальности, как бы провалившись в черное пространство. Ему показалось, что прошла целая вечность, но на самом деле прошло не больше минуты, прежде чем он очнулся. Тишина вокруг. Даже странно, листья не шелохнулись, не слышно было ни гула проезжающих по улице машин, ни людских голосов. Как будто все вымерли или ушли на фронт. Или Ли оглох...