In Case The Scene Gets Nasty

      Спенсер запал на ту девчонку из смузи-шопа. Либо так, либо он просто видит сквозь всю ту ерунду, которую Райан ему наплел – ну, что ему нужно разобраться в себе и все такое. Но Райан предпочел бы, чтобы это был первый вариант. - Скажи мне еще раз, чем вызвана твоя внезапная страсть к смузи? – Райан засовывает руки в карманы и мрачно спрашивает Спенсера, нехотя следуя за ним к магазинчику. Да, у него не самое радужное настроение, и что? Он спал всего шесть часов прошлой ночью – хотя ему показалось, что три – так что он имеет право. Гребаный Брендон Ури. Черт, его гребаный рот… Райан прикусывает щеку изнутри и намеренно не заглядывает в магазин через стекло. Ему незачем знать, работает Брендон или нет. - Это не страсть, - отмахивается Спенсер. В отличие от своего друга, он сразу начинает выглядывать, кто стоит за кассой, и даже не пытается этого скрыть. - Мы уже второй приходим сюда за, эмм, сколько, две недели? С каких пор ты стал поклонником витаминов? Брендон чертов Ури этого не стоит. - Они вкусные, - немножко тупо отвечает Спенсер. Рождественские колокольчики тихо звякают, когда он толкает дверь внутрь, и Райан, наконец, позволяет себе мельком глянуть на стойку. Он точно не был готов почувствовать внезапную волну жара, окатившую его сразу же, как только он увидел Брендона. Блядство. Если бы Спенсер посмотрел на него сейчас, он бы стопроцентно понял, что произошло на последней отработке, по слишком очевидному румянцу на его щеках. И не то, чтобы Райану внезапно кажется, будто Брендон выглядит привлекательно или что-то типа такого; на нем дебильный фартук радостно зеленого цвета (это типа потому что смузи такие натуральные или что?), под его глазами залегли темные круги, вихры волос торчат в разные стороны, и вместо линз он сегодня он надел очки, которые совсем не сочетаются с цветом его фартука, но… Всего одно «но». Его губы. Может быть, Райану чем-то нравятся его губы. Брендон объясняет «спенсеровской» девушке что-то про одну из сияющих электрических машин, которые стоят у них за стойкой, так что он не сразу замечает Райана. И лишь спустя несколько секунд после прозвучавшего и стихшего перезвона дверных колокольчиков он поднимает взгляд на вошедших. Райан почти уверен, что видел, как на одно мимолетное мгновение расширились глаза Брендона, прежде чем выражение его лица стало непроницаемым. - Хэй, - широко улыбается Спенсер девушке, не глядя на Брендона, и Райан выдыхает в облегчении. Он встречается глазами с Брендоном, но уже через секунду первым отводит взгляд. ***       Смена в среду протекала необыкновенно тихо, наверно, это из-за того, что завтра День Благодарения. Брендон не позволяет себе думать об этом празднике. Для него это обычный рабочий день, и он не думает о своей семье, которая соберется за широким столом, а на нем будет запеченная мамой индейка, не думает о звуке их теплого смеха под аккомпанемент стука вилок о фарфор. По крайней мере, в пятницу у него будет полностью свободный день. Он мог бы поработать, но при мысли о том, чтобы провести целый день в одиночку, не занимаясь ничем за исключением сна, еды, еще больше сна, у него слабеют коленки. Так что… еще три часа сегодня, восемь часов завтра, и все. Он справится. - Брендон? – зовет его Хэйли, и он устало моргает, возвращаясь к своей задаче. - Да, извини. В общем, для того, чтобы почистить это, тебе нужно взять эту штуку и поместить сюда, видишь? Используй чисто воду, без мыла или чего-то еще, иначе у смузи будет странный вкус, – Он отмечает звон дверных колокольчиков краешком сознания, ставит фильтр обратно на место и оборачивается к покупателям. Секунду спустя ему кажется, что лучше бы он этого не делал. В конце концов, он вовсе не пытался выкинуть из головы Райана, его руки, и те заглушенные беспомощные звуки, которые он издавал, пока терся пахом о ногу Брендона, и – и все остальное. И он явно не потратил добрую половину своей смены, стараясь не думать об этом. И все сегодняшние уроки. Не говоря уже о вчерашней ночи. Блять, как, каким образом его жизнь превратилась в… это? - Хэй, - произносит Спенсер, улыбаясь Хэйли и одновременно пытаясь сделать вид, будто это вовсе не так. Было бы вполне мило, если бы Спенсер был кем-то другим. Но Спенсер есть Спенсер, и Брендон с трудом подавляет стон неудовольствия. - Я ухожу на перерыв, - сообщает он Хэйли, - подышу свежим воздухом. - И тут, по каким-то непонятным ему самому причинам, его голос слегка повышается, словно пытаясь достичь ушей Райана, стоящего с непроницаемым выражением рядом со Спенсером. – Если понадоблюсь, я буду снаружи на задней аллее. Она смотрит на него чуть удивленно и кивает: - Да, конечно. Брендон разворачивается на каблуках, говоря про себя, что ему не хочется, чтобы Райан пошел за ним. Они не… между ними ничего нет. Ничего. Они просто, так сказать, упали… несколько раз. И их губы случайно поймали друг друга… несколько раз. Ему нужно просто подышать свежим воздухом, вот и все. Он закрывает за собой дверь и прислоняется спиной к шершавой поверхности стены, которая отделяет другой дом от их маленького переулка. Переулок представляет собой всего пересечение двух улиц, лишенный всякого очарования и почти абсолютно пустой, если не считать, конечно, кучи мусорных контейнеров. Брендон распрямляет плечи, переносит вес с одной ноги на другую и откидывает голову назад, глядя на ясное синее небо. В такие моменты ему хочется, чтобы он курил. Не то, чтобы он может позволить себе тратиться на сигареты. До конца его перерыва остается всего двенадцать минут, и он почти докончил свой мысленный монолог на тему: «Как я правда не хочу, чтобы Райан сюда пришел», когда раздается скрип двери, и изнутри неуверенно высовывается голова Райана. Брендон подбоченивается и смотрит на него не очень впечатленным взглядом. - Что, не мог дотерпеть до вторника? Райан отвечает не сразу. Он закрывает дверь, выйдя наружу, при этом его футболка, как внезапно не в тему замечает Брендон, настолько плотная и облегающая, что, когда он двигается, между подолом и поясом его черных джинс можно увидеть полоску белой кожи, а Брендон всегда любил контрасты. Бесстрастный голос Райана выводит Брендона из раздумий: - Ты думаешь, теперь каждая отработка будет заканчиваться спермой в твоих штанах? - Это твоя корова мычит? – Брендон кривит губы в улыбке. – Если я правильно помню, именно ты стонал так громко, что мне пришлось заглушить тебя собственным ртом. Хм, это было довольно-таки давно, да? Что, девушки не дают, Росс? - Ну, как сказать, - спокойно отвечает Райан, делая шаг ближе к Брендону, который остается стоять на своем месте, - я просто подумал, что с мормоном-гомофобом было бы интереснее… - Иди в жопу, - шипит Брендон, а затем его пальцы цепляются за подол футболки Райана и тянут его достаточно резко и внезапно, чтобы Райан слегка запинается и выбрасывает вперед руки, чтобы не упасть. Его ладони с силой опускаются на стену по обе стороны от головы Брендона, и он надеется, что ему, блять, больно. Он подается вперед в тот же момент, что и Райан, они больно стукаются зубами, и их губы соединяются в грубом, жестком поцелуе. Райан толкает Брендона назад, прижимаясь к нему всем телом, и Брендон правда не может понять, как у него это получается, учитывая то, что он – одни кожа да кости. И скулы. И ресницы. И глаза странного медово-карего цвета. Веки Брендона опускаются, и он засовывает одно бедро между ног Райана, слыша, как у того из горла вырывается восхитительный рычащий звук. Позже он обязательно напомнит ему об этом, сказав что-то типа: «Приятно знать, как тебе этого хочется, Росс», - а сейчас этот звук направляется прямиком к его члену, и, когда Райан трется об него, медленно раскачивая бедрами, приходит его черед закусывать губу, чтобы не застонать вслух. Нет уж, он ни за что не даст Райану удовольствие увидеть, какой эффект он на него оказывает. Райан засасывает нижнюю губу Брендона, и он подстраивается под давление его рта. Грубые шероховатости стены больно впиваются ему в спину, натирая кожу, а его футболка довольно-таки старенькая, и он не уверен, сколько еще сможет изношенная ткань выдержать, прежде чем порваться, но, если честно, никогда еще ему не было настолько наплевать. - У тебя дебильный фартук, - не в тему замечает Райан. - А у тебя дебильное лицо, ¬- отвечает Брендон, приподнимая бедра, и Райан подается навстречу ему, опаляя его щеку жарким влажным дыханием. - Это у твоей мамы дебильное лицо, - без особого запала отбивает Росс, и это могло бы быть смешно, если бы живот Брендона не скрутило слегка при этих словах. Одна из рук Райана проскальзывает в его штаны, и – что, блять, они на улице, в публичном месте, куда любой может прийти – он еще плотнее прижимается к стене и откидывает голову, абсолютно ясно слыша треск рвущейся материи. Ну и ладно. - Мой перерыв, - кое-как выдавливает он, чувствуя, как пальцы Райана оборачиваются вокруг его болезненно твердого члена. Наверно, он был тверд с того самого момента, когда Райан выглянул из-за двери, или даже с тех пор, как он вошел в магазин, или, может, с тех пор, как проснулся. Поэтому нет ничего удивительного, что он чуть ли не ругается матом, когда палец Райана дразняще скользит по головке его органа. - Твой перерыв?.. – поддакивает Райан жутко самодовольным тоном. - Мне нужно вернуться через, эмм, пять минут, а то Хэйли придет меня искать, - Брендон горд тем, что ему удалось произнести нормальные, внятные слова, несмотря на то, что мягкая подушечка большого пальца Райана слегка поглаживает щель на его головке; черт, он никогда больше не сможет равнодушно смотреть на руки Росса. В отместку он трется ногой о его пах и получает в награду еще один глухой рык. - Я сказал Спенсеру, - тяжелый, дрожащий вздох, - что мне нужно в уборную. Он, наверно, уже потерял меня. - Наверно. - Ага, - Райан кивает, проводя губами по щеке Брендона, и, прежде чем отступить назад, еще раз, словно на прощание, сжимает в ладони его член. Брендон распахивает глаза, нет, он не настолько завелся, чтобы протестовать, но ему требуется некоторое время, чтобы расслабить хватку на футболке Райана. Кожу на лопатке саднит. - Мне нужно идти, - говорит Райан, глядя на него расширенными зрачками, и на его щеках играют два ярко красных румянца. - Тебе правда нужно, - Брендон отпускает его. Несколько секунд Райан сохраняет неподвижное молчание, потом громко вдыхает и, кивнув, поворачивается к заднему входу. Он дергает ручку, но, разумеется, дверь не открывается. Он кидает вопрошающий взгляд на Брендона, и тот отлипает от стены, отвечая на его немой вопрос: - Она закрыта. А ты что ожидал? Он мог бы не открыть дверь, тем самым заставить Райана вернуться через переднюю дверь, и тогда ему пришлось бы объяснять Спенсеру под перезвон колокольчиков, каким это образом он пошел в туалет, а вернулся с улицы. О да, он мог бы. Но вместо этого он просто поворачивает ключ в замке, пропуская Райана вперед, и он уходит без единого слова или взгляда, лишь плечи их мельком соприкасаются, когда он протискивается мимо него. Брендон выжидает еще одну минуту, прежде чем последовать за ним, и останавливается в подсобке, чтобы накинуть жакет поверх порванной футболки. Разумеется, он пустил Райана через заднюю дверь лишь для того, чтобы спасти себя от позора, ведь Райан по-любому спалился бы, если бы Спенсер стал его расспрашивать, и рассказал своему лучшему другу в мельчайших подробностях, чем они занимались. Спенсер кажется человеком, способным кинуться на защиту чести друга. Даже если Брендон не совсем уверен, что на карте стоит вопрос чести Райана. Когда он возвращается, Райана и Спенсера уже нет, а Хэйли тихо улыбается своим мыслям. Она поднимает взгляд на него, когда он заходит, но, если она все же поняла, что это были те же парни, что спрашивали про Брендона несколько недель назад, она ничего не говорит. Брендон почти благодарен ей за это. ***       А футболка и правда порвалась. Совсем чуть-чуть, всего на дюйм, но зато прямо на лопатке, так что это довольно заметно. Брендон приходит к такому неутешительному выводу, чуть не вывернув шею, пытаясь разглядеть себя в зеркале. Он стягивает ее и кидает на пол. На лопатке, там, где стена натерла кожу, появилась свежая красная царапина размером с дырку на футболке, и ее саднит, когда он легко пробегает пальцами по отметине. Он передергивается, но не столько от боли, сколько от воспоминания о пальцах Райана, плотно сомкнутых вокруг его члена. Брендон тяжело вздыхает и бессильно опускает голову. Один черт знает, что за хрень происходит в его жизни. Нетерпеливое урчание желудка напоминает ему, что он не ел ничего с самого утра. Брендон бросает быстрый взгляд на свой полу возбужденный член, затем закусывает губу и решительно покидает ванную. У него остался еще один из кариных контейнеров, и он разогревает его, параллельно щелкая по листочкам растения на столе и думая о том, что нужно бы его полить. Наконец, божественный аромат супа начинает заполнять кухню, и тяжесть в передней части черепа чуть отступает. Впереди целых четыре дня без школы и один день (после завтрашнего) без единого кусочка этих дурацких фруктов. У него такое ощущение, будто он не играл не гитаре уже целую вечность, в то время как на деле должно было пройти не больше недели. Позже он усаживается на матрац за просмотр «Темного Ангела» с Джессикой Альба, поедая одновременно свой суп. И хотя он давно пришел к осознанию того, что предпочитает плоские мужские груди пышным женским, ему все еще нравится смотреть, с какой кошачьей грацией она двигается на экране, вся в черной коже, с темными волосами и серьезным взглядом. Честно слово, Брендону не помешал бы перерывчик. ***       Восьмичасовая смена проходит на удивление быстро, спокойно и без всяких происшествий, так что, придя домой, у него даже находятся силы поставить “August And Everything After” и пытаться подыграть на гитаре как можно большему количеству песен. Вскоре ему становится скучно, и он идет спать, вследствие чего на следующее утро просыпается необыкновенно рано. Перспектива провести целый день дома в одиночку действует на него странно угнетающе. Брендон привык постоянно ходить в школу или на работу (или на отработку; при этом воспоминании царапина на его спине отзывается легкой болью), у него нет представления, как провести долгие двадцать четыре часа ничегонеделанья. Поначалу он ожидал, что ему будет скучно, но потом у него почти пять часов уходит на выполнение всех домашних заданий, которые он задолжал. К тому времени, когда он заканчивает, его живот сводит от голода, а спина ноет от слишком долгого сидения за ноутбуком (очень полезная штука, которую он получил в подарок на позапрошлый Новый Год; если сесть в углу, можно даже словить соседский вай-фай). Его мысли становятся вялыми и сонными, так что, чтобы освежить голову, он надевает ботинки, пиджак и отправляется на прогулку. Он планирует сесть в автобус и поехать в центр, поглазеть на витрины магазинов, заглянуть в свой любимый магазин музыкальных дисков, но, дойдя до автобусной остановки, вспоминает, что, вообще-то, сегодня праздник, и большинство магазинов будут закрыты. Он колеблется на мгновение, потом разворачивается и идет домой. Как оказывается, возможность провести целый день, абсолютно ничего не делая, просто смотря фильмы или пялясь в потолок, довольно-таки клевая. Он успел подзабыть, каково это – не быть постоянно усталым и не желать умереть по первому звонку утреннего будильника. Тихонько мурлыча про себя от таких приятных мыслей, он забирается в кровать и, как был, в футболке, трусах, засыпает. Он спит почти четыре часа, а просыпается от настойчивого гудения телефона на полу. Его слегка шатает ото сна, когда он вскарабкивается на ноги и отвечает хриплым голосом на звонок: - М-да-ам…. - Хэй, - на той стороне линии раздается голос Кары. Сейчас еще относительно рано, наверно, поэтому, думает Брендон с оттенком неприязни, она говорит шепотом, спрятавшись где-нибудь в уголке. Особенно учитывая то, что на праздники вся семья должна была собраться вместе. При этой мысли в животе Брендона появляется тягучий тугой ком тошноты. – Чем занимаешься? - Да ничем, - зевает он, забравшись обратно под гору одеял. – Я не работаю сегодня, сделал некоторые домашние задания. - Молодец, - искренне довольным голосом говорит Кара. – Ты правда отлично со всем справляешься, Брендон. Слушай, я все еще жду подходящего момента, чтобы поговорить с родителями про твой колледж… - А, да… У меня есть некоторые сбережения, плюс я могу попробовать подать на бюджет… - У тебя обязательно получится, - незамедлительно отвечает Кара, и это та ее особенность, которую он в ней обожает, хоть никогда и не признается – что бы Брендон ни затеял, Кара сразу же, без единой тени сомнения начинает верить, что у него все выйдет. Он особо не прислушивается к ее легкой болтовне про почти сгоревшую индейку, но потом она вдруг спрашивает, - а что у тебя на ужин? - Эмм… - он мысленно пробегает по содержанию своего буфета. – Хлопья, полагаю. Вряд ли у меня осталось что-то еще. Ну, может, рамен еще есть. Кстати, спасибо за суп, было очень вкусно. - Не стоит благодарности, - непривычно формальным тоном отвечает Кара, и по голосу слышно, что она на грани слез; Брендон чувствует, как волна вины и жалости накатывает на него, и строит горестную гримасу. Проклятье, он должен был уже научиться врать, когда это необходимо. Кара самый хороший и добрый человек на земле, и ради ее блага ему лучше держать свои проблемы при себе. - Кстати, - бодро объявляет Брендон, - я завтра с друзьями гулять иду, мы планируем куда-нибудь на ланч зайти, там и поем. Не самую здоровую пищу, полагаю, ну да ладно. - О, звучит здорово! Я так рада, что тебе не нужно работать все праздники. А твои друзья – это кто? Тот парень по имени Брент? Брендоновский скучнющий партнер по лабораторным работам? Конечно, почему бы и нет! - Ага, - подтверждает он, - ну и несколько других. Будет здорово. - Разумеется. Ладно, хорошенько повеселиться завтра. - Да, тебе тоже. Счастливого Дня Благодарения. Я люблю тебя. - И я тебя. Счастливого Дня Благодарения, - говорит Кара и вешает трубку. Брендон делает то же, бросает телефон куда-то на кровать и накрывается одеялом с головой, твердо решив проспать весь остаток дня. ***       Райан ненавидит праздники. Из-за них он каждый раз чувствует себя трехлетним ребенком, расстроенным из-за того, что все его друзья проводят время со своими семьями, в то время как он и его отец безмолвными тенями прячутся по комнатам, сердито пялясь на пустые стены, а друг к другу обращаясь, только чтобы позвать поесть. Боже, как же Райан ненавидит праздники… Он даже не понимает всего их смысла. Спенсер и Джон будут заняты все праздничные выходные, а не только на сам День Благодарения, потому что к ним приезжают их родственники. Разве не глупо, назначать специальные дни, которые посвящены именно людям, с которыми ты связан кровными узами? Херня какая-то. К субботе Райан уже доводит себя до ручки, и даже интернет не помогает ему развлечься. Он чуть не взрывается от негодования, когда Спенсер пишет ему: «Ну как ты там, держишься?». Ему не нужна ничья жалость, даже от лучшего друга, так что он молча выходит из инета, набрасывает толстовку поверх плеч, хватает ключи, бумажник, и сообщает безмолвному дому, что уходит. Он садится в первый автобус, который видит, хотя несколько месяцев назад у него появилась машина (если это можно вообще так назвать), но парковаться у него всегда получалась как-то нелепо, и, если честно, он не уверен, сколько еще его машина проживет. Он заходит автобус, включает свой айпод и хмуро смотрит на пассажиров, ибо ему физически необходимо распространить на кого-то свое плохое настроение. Выйдя из автобуса в центре, он просто идет, куда глаза глядят, безо всякого четко намеченного пункта назначения или маршрута. Уже почти шесть, и большинство магазинов закрываются, но ему удается успеть купить себе свежий номер “Rolling Stone” и мороженое, которое приятно холодит язык. Выбраться из заточения тягостных (а временами и воняющих) стен своей комнаты вправду было хорошим решением. Смузи-шоп находится прямо на той улице, по которой он обычно гуляет, так что никто не может обвинить Райана в том, что он специально туда пошел. Но он, как бы там ни было, все же доходит до этого места, и, проходя, заглядывает через стеклянную витрину. И замирает. Потому что там, за кассой, лениво прислонившись к стойке и листая журнал, стоит Брендон. Какого?.. Разве… разве он не должен сейчас быть со своей драгоценной семейкой? Он серьезно не понимает этого, и, прежде чем его мозг успевает обдумать следующий разумный ход, его ноги уже переступают через порог магазина. Дурацкие маленькие колокольчики издают приветственный звон, и Брендон, даже не утрудившись посмотреть на вошедшего, сообщает жутко скучающим голосом: - Мы закрываемся через пять минут. Райан молчит; Брендон поднимает голову, видит его и застывает. Они смотрят друг на друга в течение одного долгого мгновения, потом Брендон прищуривается и спрашивает: - Чего тебе? - Какого хрена ты работаешь? – выпаливает Райан, опять же, не подумав, и весь облик Брендон тут же становится заметно напряженным. Он выпрямляет спину и отвечает, растягивая слова: - Это работа, Райан. Смысл довольно-таки прост. Райан сглатывает и отводит глаза. Неловкая тишина длится и длится, пока, наконец, Брендон не повторяет: - Так чего тебе нужно? Для начала Райан пытается ответить на этот же вопрос самому себе. Потом поднимает глаза на Брендона. - Ты… пять минут, ты сказал? Губы Брендона складываются в тонкую белую линию. Затем он слегка трясет головой, и на его лице появляется кривая недоверчивая улыбка. - А у тебя хватает храбрости, - говорит он, и Райан при этих словах чуть поджимает плечи в защитном жесте. Брендон смотрит на него усталыми глазами, словно один вид Райана отнимает у него жизненные силы. – Ладно, неважно. Я выйду через две минуты. На этом он разворачивается и уходит в подсобку, а Райан выбирается наружу и ждет его, прислонившись к стене. Он жутко нервничает, кожа вдруг становится сверх чувствительной: он очень отчетливо чувствует ткань худи на своих голых руках, деним джинс, облегающих его ноги, и от этого у него все зудит. Когда Брендон появляется, на нем уже нет того тупого фартука, зато лиловая футболка никуда не делась. Он скрещивает руки на груди и говорит: - Кхэм. Привет. Райан туповато моргает на него, затем закатывает глаза и фыркает. Брендон сразу же ощетинивается. - Мне холодно, - резким тоном сообщает он. – И я хочу домой, так что давай побыстрее. - Эмм… - вообще-то, Райан еще не продумал все до конца. – Хочешь снова пойти на заднюю аллею? Брендон смотрит на него с недоверчивым удивлением. - Ты серьезно? Блять, какого – может, ты мне еще и заплатишь? Райан запальчиво начинает: - Я не - , - но резкий смех Брендона прерывает его. - Ладно, неважно, - он натягивает худи поверх футболки, - мы можем – а мы не можем пойти к тебе? - Ээ, нет? – Райан одаривает его скептическим взглядом. – У меня папка дома. - Окей… - Брендон смотрит куда-то в сторону, затем направляет взгляд вниз по улице, озадаченно постукивая подушечками пальцев по локтю. У него какой-то беспокойный вид, немножко даже безумный, как если бы он собирался поцеловать Райана, но чуть иначе. Пробежав пятерней по волосам раз, второй, он поворачивается к Райану и снова говорит, - Окей, - затем добавляет, - тогда мы пойдем ко мне. Райан смеется. - Ага, и как мы прошмыгнем мимо целого мормонского семейства? На лице Брендона нет ни тени эмоций, когда он смотрит на него пустыми темными глазами и произносит: - Я не живу со своими родителями.