Recovery

      Джим первые полчаса после долгожданного, для Себастьяна в особенности, пробуждения пребывает в некотором подобие бреда. Моран проводит несколько тестов, которые говорит ему проделать доктор, вроде: «Сколько пальцев я показываю?». Но единственное внятное, что удаётся услышать снайперу от босса это размазанное: «Отстань». Дальше док говорит, что у Джеймса будут проблемы с тем, чтобы уверенно стоять на ногах ещё пару дней, жуткая головная боль при резких движениях, из-за громких звуков и яркого света, может начаться ломка от того, сколько наркоты ему вкололи за те шесть дней (плюс из-за морфия, аналогами которого невозможно было обойтись), так как организму нужно привыкнуть к самостоятельному поддержанию нормально сознания. Также Мориарти нельзя ложится на живот и как — либо физически себя нагружать ещё недели три — нужно чтобы срослись переломы на рёбрах. Ещё уже пора бы прекращать ставить капельницы и давать организму восполнять запасы воды и питательных веществ привычным для него образом.       Пока Джеймс ещё не до конца пришёл в себя, однако прекратил попытки непонятно пытаться двигать руками и ногами как после наркоза. Моран же воспользовавшись моментом убрал все капельницы и катетеры обработав должным образом места на руках, где они находились. Мориарти вроде как теперь мог ясно и сфокусировано смотреть и наблюдал за тем, как его снайпер аккуратно, стараясь не причинить и без того лишней боли, внимает тоненькие трубки медицинских приборов из сгибов на локтях тут же прижимая к месту изъятия спиртовую салфетку и крепко забинтовывая. Себастьян поставил на тумбочку возле кровати стакан воды, впрочем вряд ли его босс сейчас сможет самостоятельно пить.       -Мне нужно выйти в аптеку. Понадобятся новые лекарства для Вас. - С этими словами Себастьян накинул лёгкую кожаную куртку поверх домашней майки и, прихватив бумажник, отправился куда собирался. Доктор назначил также ещё и какое-то специальное лекарство от головной боли после сотрясения, которое теперь было необходимо Мориарти.       Громкий хлопок дверью неприятно-колюще отозвался в висках и переносице заставив Джеймса зажмуриться. Но это не сравнится с недавней режущей болью во всём теле, которую он ощущал где-то на задворках просыпающегося сознания минут 20 назад. Кровать с жёстким матрацем, незнакомое место, моментально плывущее белыми пятнами, если попытаться его рассмотреть открыв глаза полностью, чей-то знакомый, почему-то хриплый, но бархатный и мягкий низкий голос. Кажется разговор по телефону. Моран? Себастьян Моран?! Джим не слабо так удивился, когда наконец смог более или менее чётко видеть и перед ним предстал не человек, резавший его ножом как свинью, лицо которого он видел последним, а один из лучших нанятых им частных киллеров — Себастьян Моран. Мозг короля преступного мира пока что отказывался нормально фильтровать информацию и выстраивать обрывки воспоминаний последних запомнившихся шести дней в логическую цепочку, путая их с кошмарами, которые Джим видел, находясь уже здесь, а не в том злосчастном доме. Моран потрепался по телефону и благополучно куда-то свалил, кажется даже объяснив куда и зачем. Но это являлось слишком сложной информацией для только что пришедшего в сознание Мориарти. Он мог только слабо пытаться двигаться, сам не понимая зачем. Наверное телу, долго лежавшему без движения, оно было крайне необходимо. Но вопреки намерениям, нервной системы, руки и ноги Джеймса, казалось, были налиты свинцом и набиты ватой, они совсем не подчинялись сигналам мозга. Попытки сесть привели только к вспыхнувшей острой боли в грудной клетке и голове. Белые пятна всё ещё мешали стопроцентному обзору, но уже было реальным чётко видеть предметы, находящиеся не так далеко. К примеру, Себастьян ушёл не выключив телевизор, хорошо, что последний был включён очень тихо, иначе мозг Мориарти взорвался бы прямо в черепной коробке.       Моран не возвращается уже долго, как кажется Джеймсу. Теперь можно повернуть голову на бок, не чувствуя боли при этом. Глаза чешутся — это просто невыносимо. Мориарти пытается снова потереть их. И на этот раз успешно. Однако он ту же отдёргивает руку — оказывается белые пятна не сходят до конца из-за частично заплывшего века, прикосновения к которому вызывают очередную вспышку боли в голове. Только боль. С момента пробуждения Джим ничего не чувствовал кроме разве что этой боли, с которой плохо мог справляться. Он жмурился и сжимал челюсти, делая только хуже, опять прекращая пытаться двигаться на несколько минут.       Волновые удары откуда — то изнутри об лоб и виски постепенно стихают. Можно ещё попробовать согнуть ноги, но для этого придётся задействовать мышцы пресса из-за чего, с новой силой, заболят рёбра, Мориарти проверял. Как запасной вариант есть возможность попытаться резко сесть на месте, однако если не рассчитать силы и приобрести сидячее положение не удастся, выворачивающей болью скрутит уже всё тело. Джим всё-таки пробует. Он быстро отталкивается практически уже работающими руками от кровати, сгибает ноги. Всего Джима буквально насквозь прошибает иглами, лоб раздирают ещё более сильные ритмичные удары изнутри о череп, перед глазами чернеет, а к горлу поступает тошнота       -Да какого, чёрта!!! - Вскрикивает вернувшийся Себастьян, видя своего босса, сидящего на кровати, что категорически противопоказано последнему       -Себ...н... - Имя Морана слишком длинное, чтобы произнести его целиком, тем более, что для того чтобы сдержать в себе рвотные прорывы надо зажать рот вновь неподвижной рукой.       Себастьян подхватывает кое-как Мориарти с кровати и в три секунды оказывается вместе с ним в ванной около туалета, куда спустя секунду выворачивает Джима собственной кровью и желчью. Внутричерепное давление кажется уже запредельно сильным, и так пустой кишечник выворачивает наизнанку вместе с желудком. Джеймс не совсем осознаёт что происходит, он сидит на холодном кафельном полу и, с не понять откуда взявшейся силой, пытается оттолкнуться руками от толчка, надеясь на то, что станет хоть на сотую дол* легче, если поменять положение. Но все эти «сопротивления» останавливает его снайпер, давя одной рукой на затылок, другой, довольно-таки грубо по отношению к человеку с переломами рёбер, прижимая за живот к себе, чтобы тот не брыкался и не отстранялся. Когда Мориарти кажется, что эти порывы его организма не закончатся никогда, а его внутренности уже давно вышли наружу, всё это прекращается. Он теперь сам держится, не пытается лечь на пол или отодвинуться, не заваливается на бок. Моран нажимает на спуск и, больше не поддерживая босса, уходит к раковине за полотенцем.       Голову отпускает, в руках, ногах и спине чувствуется слабость и дрожь, дышать стало легче. Кафель на полу приятно охлаждает. Себастьян вытирает лицо и шею боссу влажным полотенцем. Джим проводит рукой себе по подбородку — щетина. Хмурится, а его снайпер ухмыляется. Двигательные функции, кажется, восстановились, ну по крайней мере, теперь можно привычно двигаться без ощущения режущей головной боли под черепом. Себастьян видя, что боссу гораздо лучше, по сравнению с тем, каково было пол часа назад, на пробу помогает тому подняться на ноги. Мориарти не может твёрдо стоять, но может делать слабые шаги, вцепляясь в плечи полковника. Снайпер отводит босса не в спальню, а в гостиную, усаживая его на диван. Джеймс не пытается лечь, напротив — он пытается сохранить сидячее положение упершись спиной в подушки на диване.       Себастьян занялся восстановлением в своей квартире привычного внешнего порядка. Он поменял давно не свежее постельное бельё на новое, кинул старое в стирку, забрал брошенный около входной двери в коридоре пакет с лекарствами, повесил на место куртку, которую на ходу скинул ближе к спальне. Дело в том, что Моран обычно поздно приходит домой из-за работы и сразу ложится спать, поэтому он обустроил свою квартиру так, что вход в спальню находится практически сразу напротив входа в квартиру (чуть правее; левее — гостиная; около гостиной — кухня, около спальни - кабинет, который, в прочем, редко используется, из самой спальни можно попасть в ванную комнату). Босса вечером надо будет искупать, с вероятностью сто процентов — силком, и переодеть в свежую одежду, и да — отдать ему сумку с его вещами. Моран открывает большой белый шкаф, стоящий в гостиной, копается там с минуту и извлекает с самого дна завалов разной одежды, спортивных сумок и рюкзаков всех мастей ту самую, где вперемешку лежат вещи Мориарти и детали разобранного оружия. Последнее вываливает в другую первую попавшую сумку, где уже даже что-то лежит. Вещи босса выкладывает перед ним на кофейный столик, стоящий напротив дивана.       -В чём спать и ходить по дому, гулять - если припрёт, чем бриться и чистить зубы, книга, которую Вы читали, Ваш ноутбук. - Отчитался о вываленной куче вещей перед Мориарти Себастьян. Джеймс слабо засмеялся на слова своего снайпера. «Книга, которую Вы читали» и «Гулять - если припрёт» ему особенно понравились.       На улице было уже почти полностью темно. От Себастьяна теперь требовалось только следить, чтобы его босс не грохнулся с дивана/стула/кровати/кресла при самостоятельных попытках встать, впихивать в него ненавистные им таблетки и колоть анестетик в малых дозах, как сказал доктор, чтобы больше у Мориарти не было приступов резкой неконтролируемой боли во всём теле. Только... Джеймс как малый ребёнок выплёвывал таблетки, не прекращал попыток самостоятельно сделать пару-тройку шагов и выворачивал руку, когда Моран подносил к вене шприц с лекарством. И это всё за один вечер пребывания в сознании. Себастьян был в целом довольно таки уравновешенным и спокойным человеком. Он делал глубокий вдох через нос, закрывая глаза, и уносил таблетки и шприц. «Станет плохо, сам ныть будет чтобы его лечили, я ему не сиделка»: думал про себя Моран.       Ночь обещала быть с ног сшибаемой. Скорее «сшибающей». Джеймс спать и не собирался, конечно, ведь он недавно только очнулся от практически недельного сна. Прошло не так много времени, как обещал док, но к двум ночи гений преступности уже вполне уверенно ходил по стенке и связно говорил. А говорить его пробрало основательно. Джим расспрашивал полу спящего снайпера о всяких тупых, как казалось Морану, вещах: «Себастьян, почему кресло стоит тут? Там ему будет определённо лучше, переставь!» или «Ну и зачем тебе барная стойка? Я конечно всё понимаю, но думал тебе не свойственны замашки среднестатистического человеческого холостяка!» ну и всё в таком духе. Моран не отвечал и даже не думал выполнять бессмысленные просьбы/приказы, закатывал глаза и иногда хмыкал, вскидывая бровь. Такая особенность мимики снайпера тоже не осталась незамеченной: «Ты можешь так делать? Я впервые вижу, повтори!» Джим обошёл квартиру своего наёмника уже битый десяток раз и каждый раз его просто невыносима бесила запертая дверь в, как Моран сказал, кабинет: «У малыша Басти есть секреты от начальства!? Нехорошо... Покажи».       У Джеймса пока не особо выходило болтать в своей привычно-артистичной манере, активно жестикулируя, что опять таки вызывало противоречие в мозгу Себастьяна. Полгода назад — истинная внешность, а теперь этот его босс ещё и, оказывается, может говорить не растягивая слова и не пища тут же как идиот, что тот любил иногда проделывать. А ещё он курит, не так, конечно, как его снайпер, но парочку сигарет он у него стащил. У Мориарти, как тот не пытался, не ахти получалось изображать начальство в пижаме. Забавно...       Пока Джим опять пытался открыть ручку двери в кабинет своего снайпера, тот, снова поднявшись со своего нового места сна — дивана в гостиной, встал немного дальше, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Моран не мог и мечтать о сне, если кто-либо лишний находился у него дома, а тем более если этот лишний постоянно шастал туда обратно. На Мориарти была всё та же серая футболка, в которую его переодел Себастьян пять дней назад. Она была какой-то уж слишком безразмерной для его, размера на 3 больше, чем надо — бы, тот в ней прямо таки тонул. Рукава доставали практически до локтей, вырез открывал тонкие ключицы спереди и выпирающие шейные позвонки сзади, в саму же футболку могли поместиться двое таких, как Джим и ещё один Себастьян. Снайпер отчего-то зацепился взглядом об эту нестандартную для всегда такого официального босса деталь гардероба, контрастом для ровного цвета которой были руки и шея Мориарти, покрытые ещё не до конца сошедшими синяками и ссадинами. «Если его хорошо приложить по затылку чем-нибудь, то можно обеспечить себе несколько часов здорового сна...»: подумал снайпер.       -Чтоооо? - Как будто бы услышав последнюю мысль своего снайпера и почувствовав затылком пронизывающий взгляд, протянул Мориарти.       Морана тут же перезагрузило. Он дёрнул головой и провёл ладонью себе по лицу.       -Ваши вещи там же, где и лежали, возьмите что надо и примите душ. - Спокойно отозвался Себастьян, отведя взгляд на ближайший дверной косяк, который ему попался.       -Зачем? - Снова включил ребёнка Джим, если он вообще выключал его.       -Пффм... Чтобы быть чистым и не мешать мне спать. К тому же Вы уже неделю в этом. - Неопределённо повёл рукой полковник, указывая в целом на одежду Мориарти.       -Оу. А какое сегодня число?       -Плюс одиннадцать дней: шесть дней Вас искали, пять Вы валялись у меня в отключке.       -Шесть значит... - Моран снова посмотрел на босса. На лице у того отображалась какая-то непонятная гамма эмоций. Он одновременно и злился по-настоящему, а не как он обычно позёрствовал, и прибывал в глубоко задумчивом состоянии. Мориарти на пробу размял шею, смотря в пол почерневшими глазами, немного вздёргивая подбородок, сжимая губы тонкой полоской. Но уже через секунду, будто кто-то щёлкнул выключатель, он как-то высокомерно улыбнулся своим мыслям и покачал головой, - Я в душ! И не вздумай подглядывать за начальством, маленький извращене-ец.       Закатывать глаза скоро станет постоянной привычкой Себастьяна. Но он не ответит на подобные манипуляции своего босса. Моран чует притворство настолько же хорошо, насколько собака, натасканная на наркотики, отличает их запах от миллиардов других. Джеймс играется с людьми изображая хозяина жизни, прячет всё, что в нём есть, за маской самодовольства и нахальства. Нет, есть конечно и вероятность, что Мориарти такой на самом деле, но в экстремальных ситуациях Джима заносит на крутые повороты и натянутый на сущность хладнокровного гения-психопата образ дурачащегося разбалованного мальчишки лет пяти-семи, который уверен на сто процентов в том, что в его песочнице на него никто другой не посмеет поднять свой совок, часто трещит по швам. Иногда это бывает не так явно, как например, если ему во время «бизнес-встречи» звонит по телефону, явно с плохими вестями один из его подчинённых(ну ещё бы, кто посмеет звонить начальству во время совещания, если только не случился эксцесс, в срочном порядке требующий его вмешательства) сообщая, что что-то по-крупному пошло не так, Джеймс, оскаливаясь, орёт в трубку на гонца с плохой вестью, обещая переубивать всех причастных самолично, если немедленно всё не встанет на свои места.       Но бывали, хотя и невероятно редко — один-два раза за год — случаи, когда всю эту мишуру с Мориарти срывало подчистую.       За четыре месяца до похищения уже была попытка его убийства. Джеймс должен был встретиться со своим клиентом лично, так как ему подвернулось дело большой важности. Под делом большой важности босс подразумевал такой заказ схемы преступления, который было выполнить на порядок сложнее всего прочего. Заказ, для выполнения которого нужно было не хило пораскинуть мозгами и всё тщательнейшим образом продумать, предусмотрев все возможные плохие варианты развития событий и выходы из них, прежде чем всё будет готово придти в исполнение. Да, Джеймс Мориарти мог предоставить любому желающему человеку с большим кошельком схему убийства кого-либо, попавшего по неосторожности в немилость к последнему, которая впрочем обходилась обычно, в зависимости от уровня сложности, примерно в четверть этого кошелька. Что интересно, у Джима было всё наоборот — за плёвое дело (ну, по его меркам) он брал дорого, ибо, цитата: «хронически скууучнооо», а за качественный заказ готов был чуть-ли не сам платить.       Так вот, встреча с заказчиком должна была пройти в три пятнадцать ночи на стадионе, Джеймс должен был быть один, его клиент тоже. На стадионе — одни. А так, каждому понятно, у обоих с собой десяток-другой охранников/снайперов расставленных по местам. У каждого, но только не у повелителя всея Лондонская мафия — его величества Джима Мориарти. Тогда тот взял с собой только Морана. Причём лично наведавшись к нему на квартиру, в 2, мать его, ночи! Застав кстати своего снайпера за выпроваживанием какой-то девушки-эскорт**.       Понятное дело, один Себастьян не мог чисто физически справиться с двумя-тремя десятками других наёмников в одиночку. Если бы его босс вышел на середину поля, а не остался в непосредственной близости от выхода, только подойдя к газону стадиона, то Моран и не вытащил бы его оттуда. А потом они бежали со всех ног в ближайшие деревья/кусты. Себастьян буквально за воротник пальто волок не успевающего за собой работодателя, пока им в спины стреляли из винтовок снайперы, забравшиеся повыше. Конечно же их тут же начали искать, как они скрылись из виду. Моран привык скрываться в пустынях и голых степях, так что затеряться в деревьях парка, находящегося около стадиона, было раз плюнуть. Они тропинками, перебежками забежали как можно дальше от звуков выстрелов. По хорошему нужно искать транспорт, чтобы уехать отсюда. Но тогда Джеймс упёрся, что не может больше сделать и шагу. Страх смерти присущ сему живому, в том числе и ему, наверное - это единственное, чего он боится.       -Дурилка-полковник! Посмотри на себя и на меня! - Вопил в припадке натуральной истерики Мориарти. У него была одышка, он опёрся ладонями о колени. -Не больше трёх минут. - Объявил наконец перерыв Моран. И тут Джеймс плюхнулся на прямо землю в дорогущих белых брюках Prada, стирая ладонью пот со лба и проводя пальцами по волосам. Кажется тогда он и впервые увидел, как курит Себастьян.       Однако устраивать односторонний тайм-брейк было плохой идеей. Мориарти дальше и с места не думал двигаться. Это было первый раз в его жизни, когда ему, бегущему по большой открытой территории, стреляли в спину. Несколько патронов пролетели в непосредственной близости от его головы. Тогда же Себастьян впервые за долгое время наорал на кого-то, однозначно приводя своего босса таким образом в себя.       Сейчас уже всё произошедшее в ту ночь кажется настолько незначительным, по сравнению с реальным похищением. Полковник тогда не сразу узнал о произошедшем, до него дошла информация о похищение только через несколько часов.       Себастьян лежит на диване, заснуть у него не получается, как он не пытается. Слышно как льётся вода в душе — это убаюкивает. Вообще последнее время тема «спать» стала больной для Морана. Он уже полгода не может нормально отоспаться, поэтому постоянно пичкает себя крепким кофе, наверное убивая своё сердце, но поделать с этим ничего не может. Вода в душе не льётся уже несколько минут.       -Себаааастьян, какое же у тебя длинное имя, - мурлыкает Мориарти, усаживаясь на ноги своего снайпера, откидывая голову на спинку, за не имением свободного места на именно этом диване, - что за той дверью?       -Кабинет... - Моран как обычно не настроен на длительную болтовню и развёрнутые ответы       -Это ты мне уже говорил. Что в кабинете?       -Мебель.       -Себастьян!       -Не нравится моё имя — сокращайте.       -Ты меня понял... Отвечай. - Тон, с которым босс обычно говорит с провинившимися подчинёнными и с которым он сказал последнее слово, обычно никогда к добру не приводит       -Стол, стул, кресло, стеллажи, книги, неработающий компьютер, неиспользуемые вещи, некоторое оружие.       -И всё?!       -И всё.       -Неет, там есть что — то ещё, Басти, - на пробу сократил имя своего снайпера Джеймс, - если было - бы только это, ты бы не запирал дверь, живёшь то ты один. Можно даже сделать вывод, что там что-то личное, что-то о чём бы ты не хотел, чтобы кто-то знал, или что-то, чего ты избегаешь, поэтому и запираешь дверь. Ну, скажи, что я не прав.       -Думайте как хотите, - Моран лежал с закрытыми глазами, усиленно пытаясь уснуть, однако внешний раздражитель постоянно отвлекал его от столь важного занятия, - я хочу спать, идите в другую комнату — там есть телевизор, тут Ваш ноутбук, пароль от вай-фая — моя дата рождения, займитесь чем-нибудь.       -Мф, простые железки мне не интересны, они тупые как пробки! Гораздо более интересно ковыряться в чужой душе и в чужих делах. Не находишь, Моран?       -Я хочу спать. - Да, начальство начальством, но у всего есть свои границы       -Бастииии... - пропищал этим своим тонким детским голоском Джим. Ответа не последовало. Себастьян, за не имением возможности повернуться на бок полностью, просто отвернул голову в сторону спинки своего нового спального места.       -Себ, Басти, Бастиан — нее, опять длинно, Себби, хм.., Басти. - в слух проговаривал с особым, только ему свойственным выражением, варианты сокращения имени «Себастьян» Джеймс. Моран как мог, старался не обращать внимания на своего босса, лежа с всё так же закрытыми глазами, но ощущал абсолютно всё, как кот.       А Мориарти только сейчас отметил, что его подчинённый самый настоящий красавчик. Нет, он конечно и раньше замечал, что полковник привлекателен, но не придавал этому такого уж особого значения, его больше волновали секреты снайпера. И всё же, он был красавчиком, красавчиком не из тех замызганных девчонкоподобных мальчиков с глянцевых обложек и девчоночьих форумах, а из тех шикарнейших мужчин, которых хотят все женщины, да и что уж там — определённый тип других мужчин тоже. У него были очень интересные глаза — бледно-голубые, очень - очень светлые, по ним не возможно было прочесть ровным счётом ничего, так умело этот полупрозрачный туман прятал то, что Моран не хотел показывать кому-бы то ни было. Короткая стрижка, не настолько, короткая, как принято в армии, но короткая настолько, что оттаскать за волосы не получится. Крепкие накачанные в меру руки и ноги, подтянутый торс, как и полагается элитному наёмнику — превосходная физическая форма и подвижность. Если раньше Себастьян, привыкая к новому постояльцу своей квартиры, мог уставиться на него каким-то диковатым взглядом, то теперь так делал сам Мориарти, пока у хозяина квартиры были закрыты глаза.       Возвращающаяся боль неприятно кольнула виски и кончики пальцев. Мориарти поджал ноги, обхватив их руками, что, понятное дело, не помогло. Подступающая боль была какой-то странной, новой, не такой, как та, что Джеймс чувствовал ранее. В мышцах спины, шеи, рук, ног появилось ощущение неудобства, возникло желание потянуться, размять мышцы. Его начало знобить и мелко трясти. Что-то с организмом явно было сильно не в порядке. Стало неудобно вдыхать, кости начало выкручивать. Он резко распрямился, с силой ударяясь о спинку дивана, надеясь выдворить все эти ощущения из тела, но сделал только хуже — настолько резкое движение вернуло предыдущую боль в рёбра и в голову, в добавок к этой. Это не осталось незамеченным снайпером. Он открыл глаза и приподнялся на локтях. Его босс ещё раз проделал тоже движение и, перекатившись на бок, рухнул с дивана на пол, скрутившись на полу и шипя.       -Мо..р..н — Позвал он сквозь стиснутые зубы единственного, на кого мог надеяться в данный момент. Того самого, кто не стал заставлять его силком принимать таблетки. Однако, даже с приёмом таблеток, ломки вряд ли пришлось избежать. Мориарти на протяжении всех тех шести дней регулярно вкалывали героин, эфедрон и силком впихивали под язык ЛСД. Да, он смог это вынести. Наркотики снимали боль после пыток, ему их кололи, как только сдержать крики Джим больше не мог и вопил так, что проще было его выключить, чем продолжать. Его подводили к краю болевого порога и тут же возвращали в сладкое наркотическое опьянение, а как только тот снова приходил в себя, всё начиналось заново: скальпели, ножи, плеть, арматура, гвозди, наручники, вопросы, крики, наркотики, сон, холод, возвращение в реальность, голод, жажда... С третьей-пятой дозы героин вызывает привыкание даже у самых стойких.       -У него ломка, его тут, блядь, на полу скручивает. - Как — то по особенному нервно сказал Себастьян наконец-таки взявшему трубку доктору. Мат. Моран редко использовал подобную лексику, также редко, как и выходил из себя или эмоционально на что-либо реагировал.       -Чёрт бы вас обоих там побрал, м-м. Который час? - Сонливо поинтересовался врач, явно говоривший уткнувшись лицом в подушку.       -Да какая, нахуй, разница! У него ломка, ты не сказал что, блядь, делать! Его на полу скрутило! Ты слышишь там у себя, как орёт твой «господин Мориарти»?! - Спародировал снайпер дока, опять не сдержавшись. Второй раз за время работы на Джеймса он срывается на кого-то, начиная орать как бешеный пёс, сорвавшийся с поводка       -Спокойно, амиго! Впервые слышу от тебя такое и в подобном тоне. Вколи ему что-нибудь. Наркотик. Морфий остался? Коли его — на кубик больше, чем обычно.       -Нету у меня морфия!       -Вырубай тогда. Двинь начальнику по затылку, либо - бегом в аптеку. И дай то, что я сказал давать — должно помочь.       -Я не нянька для наркомана, забери его от меня, он в тяжёлом состоянии...       -Верно, ты — студентка мед’а на практике! - И врач бросил трубку, выключив телефон, проигнорировав то, что Мориарти лучше-бы на самом деле забрать под должный присмотр.       Джим на самом деле уже пронзительно орал. В почти четыре ночи. Не то, чтобы Себастьяна волновал, сам тот факт, что его босс мучается, просто соседи потом заколебут, как когда однажды ему предоставили «очень шумную девушку».       -Себ..с..тн — Джим перевернулся на живот и кажется предпринял попытку то ли встать на ноги, то ли поползти к Морану, сидящему на полу около шкафа, прижимающему к губам телефон и смотрящего на него.       -Я не могу Вам помочь. - После этих слов из груди Джеймса вырвался особенно болезненный полу-крик, полу-стон, он опять перевернулся на спину и резко выгнулся в пояснице. Себастьян ушёл за лекарствами к аптечке, находящейся в его спальне. У него вспотели ладони. Почему он так нервничал? Почему обычно ничем не прошибаемый Моран сейчас распсиховался, как ему кажется - на пустом месте? Он впихнул боссу в рот таблетки, хотя тот теперь и не сопротивлялся, просто ему было проблематично разжать челюсти и не заорать одновременно, подхватил его кое-как на руки и отнёс в спальню. У Мориарти, кажется поднялась температура, его лоб был горячий.       -Нужно купить морфий. От него должно стать легче. Продержитесь ещё 30 минут? - Попытался достучаться до босса Себастьян, задавая скорее риторический опрос и держа руками того за голову. Джим кивнул, его тело снова пробрала сильная дрожь, опять сократившая скрученные мышцы. Полчаса — ровно столько снайперу бегать туда-обратно за морфием в аптеку, где ему его продадут, если показать написанную доком специальную бумажку с кучей печатей и несколькими росписями.       По дороге из аптеки Морану позвонил сам док и сказал, чтобы тот в течение дня заехал к нему за раствором для капельницы, который должен будет помочь бороться с последствиями приёма наркотиков. И да, Джеймса нельзя выпускать из кровати кроме как в туалет/душ, даже если он будет брыкаться — силком возвращать в лежачее положение. А у Себастьяна кажется на роговице отпечатался образ босса, скрученного ломкой на полу его гостиной. Снайпер и сам знает, что это такое на личном опыте, так сказать ошибка молодости - она же попытка сбежать от ужасов войны ещё в Ираке. Прошло 20 минут с момента как Моран отправился за морфием, а он уже около своего подъезда. А это значит, что можно 10 минут побыть на свежем воздухе и впустить в свои лёгкие очередную порцию никотина.       -Будешь так много дымить, копыта отбросишь к 40 годам! - Давал наставления Морану, хлопая его по плечу, тот его коллега, которого он подорвал в машине, уходя от погони.       -А может оно и к лучшему, старик.       -Как можно одновременно и курить как паровоз и чуть-ли не марафоны по утрам бегать? - В шутку спрашивал у него тот другой снайпер, которого сняли незадолго до взрыва.       -Как можно столько выпивать по воскресеньям, а к понедельнику быть огурцом?       К слову о «бегать», Себастьян давно этим не занимался — уже около месяца, так можно и форму растерять. Поэтому им было принято решение добраться до своего этажа бегом по лестнице.       Джим лежит на боку, скрутившись калачиком, уткнувшись лицом в подушку вцепившись в неё дрожащей рукой и тяжело дышит через рот. Моран включает свет в комнате и, отцепив руку босса от подушки, вкалывает опиат в вену на сгибе локтя, с которого ещё не до конца сошли синяки от инъекций наркотиков и виднелись следы от катетеров. Джеймс наблюдает за тем, как медленно вливается в него из шприца прозрачная жидкость. У него закатываются глаза, начинает понемногу отпускать. Его снайпер куда-то опять уходит, оставив свет включённым — значит вернётся. Комната снова расходится белыми пятнами, всё тело обмякает, ломка отпускает. Морфий проявляет своё снотворное действие. Хоть Джим и совсем недавно пришёл в себя после продолжительной спячки, его наверняка сейчас клонит в сон не хуже Морана, которому он специально мешал заснуть, таскаясь, своему невосстановившемуся организму в ущерб, по его квартире и то и дело о чём-нибудь спрашивая ради забавы.       Себастьян возится в гостиной, возвращается в спальню с жаропонижающим для Мориарти. Тот послушно его выпивает, хватаясь за запястье своего снайпера, который одной рукой поддерживает полу-сидящего босса за плечи, другой держит стакан с водой, помогая пить. Джеймса ведёт, ему не хочется отпускать прохладную руку Морана. Он ложится на подушки, продолжая держать своего снайпера уже за ладонь. Но Себастьян выдёргивает руку из некрепкой хватки, однако обходит кровать, садится на её край лицом к окну, за которым скоро начнёт светать и откидывается на ноги Джеймса наподобие того, как несколькими часами ранее, пока тот не пришёл в сознание. Про себя думает: «Чтобы на живот не перевернулся во сне, а то рёбра там и всё такое, ещё к доку потом везти», но где-то на краю засыпающего сознания отмечает, что наверняка было - бы удобнее сейчас лечь под тёплое одеяло головой на худое плечо, уткнувшись носом в тонкую ключицу Джима.