Продается место на Турнире трех волшебников!

И, кажется, в этот момент весь мир перевернулся с ног на голову и наоборот несколько раз, душа ушла в пятки, а рвения сразу как-то поубавилось. Гарри даже забыл, что собирался идти на урок, а после учебного дня в библиотеку, дабы узнать об этих магических узах, связывающих участника Турнира трех волшебников, выбранного чашей, обязательством участия. Перед глазами стремительно, быстро замелькали оттенки зеленой формы, которую носили только они, те самые, ненавидимые каждым Гриффиндорцем, Слизеринцы. Что же могла делать неприятная компания этим ранним утром около кабинета директора? Совпадение ли то, что они столкнулись с Гарри именно в этот момент, создавая ему массу проблем? А тем временем, внушительных размеров толпа расступалась, рассредотачивалась вокруг новоиспеченного участника турнира, превращаясь из огромного комка учеников в цепь, что с каждым мгновением опоясывала Гарри все больше. И теперь ни Рон, ни Гермиона не смогли бы помочь Мальчику-который-выжил. — Поттер, — из круга, который теперь полностью загораживал происходящее от зрителей, вышел ученик, в точно такой же, как и все соратники, зеленой форме. Один легкий, аристократичный жест руки и светлые пряди, выбившиеся от кивка, заправлены за ухо. Ехидная улыбка тонких губ совсем не располагает к мирной беседе, а прищуренные глаза больше раздражают Гарри, нежели заинтересовывают. Это был один из тех, кто не прекращал тщетных попыток втоптать Поттера в грязь, глупых, поскольку Гарри привык к постоянным насмешкам со стороны «родственников», и эти дурацкие придирки его нисколько не трогали, злили — да, но после них мальчик не бежал рыдать в подушку. — Малфой, — Мальчик-который-выжил поднял бровь. Этот столь странный жест лукавого удивления не был присущ открытому для всех Гарри, но досада, которая небольшим озерцом плескалась где-то внутри, норовила выплеснуться с каждой секундой. И лучше бы компании хулиганов не появляться рядом с Гарри в эти минуты, но что сделано, то сделано, и Поттер уже готов был выложить всю злобу на Драко и приспешников, сам того не замечая. — Я слышал, ты все таки обошел правила и стал участником турнира Трех волшебников, опять. Как бы тебя не втоптали в грязь до начала первого испытания. Будет досадно, если знаменитый Гарри Поттер опозорится, даже не начав, — губы аристократа скривились в отвращении, и сейчас непонятно было, завидует он Гарри или ликует, что его, наконец, возможно опустят ниже некуда. — Было бы удивительно, если бы ты этого не знал. Вся школа гудит об этом второй день, — Гарри закатил глаза, обдумывая сказанное Драко. Может он и прав? Что, ЧТО Поттер может поставить против старших, опытных участников? Они его просто-напросто затопчут и даже глазом не моргнут. В принципе, Гарри знал, что ничего хорошего из этого не выйдет, поэтому и торопился на урок, дабы не схлопотать наказание и не остаться протирать какие-то склянки, а поспешить в библиотеку и узнать, что такое «магические узы» и с чем это едят. — Что, обошел правила и сразу стал крутым? — Малфой думал так же, как и все. Для него ясно было одно: «Гарри Поттер выпендрился и кинул свое имя в чашу огня, вытерев ноги обо все школьные правила и запреты, и теперь ликует, ожидая, когда покажет «класс» на турнире». Он даже и не думал, что несчастный мальчик был готов сейчас поменяться местами, слушать от Драко «как здорово быть выше Гарри Поттера» и, возможно, завидовать, но нет, никак не участвовать в опасном испытании. Но мальчик-который-выжил не мог рассказать Малфою, что хочет отказаться, не сейчас. Показаться хлюпиком и трусом? Да еще перед половиной змеиного факультета! Лучше это сделать потом, когда Гарри узнает тонкости расторжения магических уз, ждать извинений, когда будет присутствовать весь Хогвартс. — Мне пора на урок, — мальчику совсем не хотелось сейчас связываться со Слизерином и опаздывать. Это было очень важно, даже важнее, чем спор со своим врагом. Гарри шагнул вперед, явно давая понять, что уже уходит, но толпа, к большому сожалению, не расступилась перед участником турнира, все так же стоя по струнке, словно какая-то вековая стена. — Тебя даже Уизли кинул? — в спину бросил Малфой, еще больше раздражая Поттера, таким голосом, будто ниже Гарри падать и некуда. Мысли, которые мальчик старался спрятать поглубже в голову, снова смогли просочиться сквозь щели. Эти мысли о Роне, его обиде и исчезновении сегодня утром. Что может ошарашить сильнее, чем потеря лучшего друга? Это был тот самый мальчик, что всегда поддерживал его, выручал и получал наказания пополам. Его Рон, дорогой, преданный, лучший Рон! Гарри показалось, что за широкими спинами подручных Малфоя, промелькнула рыжая голова. И сердце в этот момент облилось кровью, и даже слезы разочарования вот-вот должны были пролиться из глаз. Он уходил, удалялся, немного покачиваясь под весом своей сумки. И даже не мог почувствовать цепкий взгляд глаз своего бывшего лучшего друга, умоляющих обернуться и посмотреть с тем былым обожанием. И Гарри нечего было ответить Драко. Потому что сказанное ранее — правда. Даже Рон отвернулся от Поттера, последний лучик надежды на чернеющем небе. И кажется что-то щелкнуло глубоко-глубоко внутри, что раньше никогда не двигалось. И Мальчик-который-выжил шагнул вперед, надвигаясь на ухмыляющиеся лица. И шел он до тех пор, не сходя с былого пути, пока не начал наступать Слизеринцам на ноги, заставляя их отступать, и, теряя сноровку, разрывать плотную цепь. И он шел прямо, забывая о том, что их много, а он один. Забывая об улыбке любимого рыжего друга. Кажется, это была та ступень, которую Гарри смог переступить и оставить все позади. Это был край. Пропасть. Когда равнодушие заняло свое давно примеченное место и вытеснило все, что ранее обитало на нем. И участник турнира ничего не видел и не слышал, он просто шел, хладнокровно пожимая плечами, расталкивая каждого робеющего слизеринца и наконец оставляя толпу позади. Но выбравшись из этого капкана хулиганов, он не остановился и не оглянулся. Мальчик даже не видел, как ошарашенно задиры провожают Гарри, крутя у виска. Просто шел, зная, что пора на урок. Ему уже было все равно на обвинения, фиолетово на гримасы и обидные сувениры, которые тут и там попадались на глаза. Кажется, Гарри понял, что он не сможет ничего доказать, а слова улетят в пустоту, пока магические узы участника Турнира трех волшебников не разорваны. Путь до кабинета казался уже не таким спокойным и беспечным, как утром. Ученики уже давно продрали глаза и оделись, и теперь то и дело натыкались на Гарри. Судя по всему, взять сумку сразу же, было верным решением. И если бы Поттер сейчас вошел в гостиную факультета, не обошлось бы без колкостей, вроде: «А где же был наш хваленый участник?» А отвечать на глупые, а тем более риторические вопросы, мальчик-который-выжил не хотел. На протяжении всего учебного дня, Гарри старался терпеть шушуканья, которые разлетались по всему классу и плавно перетекали в беседы, настолько громкие, что каждый сидящий в кабинете, мог слышать, что они о Гарри Поттере. Профессор несколько раз прерывала интересные дискуссии, при этом ужасно гневно смотря на несчастного мальчика, новоиспеченного участника турнира, как будто это он срывает уроки, а не его одноклассники. Гарри очень удивился, когда понял, что его до сих пор при таком раскладе не оставили после уроков на какое-нибудь наказание, ибо каждый раз, когда профессора злобно зыркали в сторону мальчика-который-выжил, он уже представлял, как не попадает в библиотеку. И трапезничать Поттеру пришлось одному, ибо вся школа ополчилась против него. Многие завидовали «счастью» Гарри и из принципа делали его своим злейшим врагом, при этом отсаживаясь подальше. Многие поддакивали своим приятелям, не желая портить с ними отношения, а после и сами начинали придираться к мальчику. Половина покинула Поттера, потому что была занята поздравлением и налаживанием отношений с Седриком Диггори, кроме Пуффендуйцев вокруг кружились Когтевранцы и даже некоторые Гриффиндорцы. Ведь Седрик, по мнению общественности, был «единственным достойным» участником от Хогвартса. Гарри смог найти в толпе учеников и Гермиону, она сидела рядом с Роном и что-то увлеченно ему объясняла. Тот лишь отмахивался, продолжая угрюмо гипнотизировать свою тарелку. День с самого начала не заладился и продолжал становиться все хуже и хуже. Мальчик, не теряя времени, проглотил все, что было у него на тарелке, не чувствуя вкуса и запаха. Если бы у него спросили, что было на обед, тот бы задумался и не смог дать ответ, настолько захваченный своими мыслями. «Быстрее в библиотеку! Скорее!», — кружилось среди хаотичных мыслей о предательстве, ссоре и непонимании. Гарри спешил, попутно закидывая сползающую сумку на плечо. Он должен узнать, что такое «магические узы», про которые проболтался Дамблдор, а Поттер был уверен, что директор сказал именно лишнее, то, что мальчик не должен был знать. Также нужно будет попытаться найти литературу, в которой говорится, как можно разорвать эти самые узы или обойти обязательство участия. Гарри надеялся, что все получится, даже не смотря на то, что последнее время все идет наперекосяк. Он бежал быстро и уверенно, ловя на себе возмущенные взгляды сэров, лордов и леди с картин. Но Гарри еще даже не думал о том, что будет после разрыва уз, когда у него все получится. Сможет ли он вернуть друзей, расположение учителей и учеников? Будет ли все...как раньше? Но ведь ничто нельзя вернуть назад.