Продается место на Турнире трех волшебников!

В комнате все было как всегда. Кровати небрежно заправлены, самое нужное и часто используемое Роном и Гарри робко расположилось у окна, небольшой кучей возвышаясь над всем бардаком. Некоторая доля пергаментов, запасы чернил и перьев, а также пыльные книги, ненужные сейчас никому, нашли свой приют в шкафах, двери которых то и дело распахивались, истошно скрипя, словно жалуясь на то, что в них хранят не только мантии и другую одежду. Гарри чуть покоробило от мысли, что сюда в любой момент может зайти Рон и нарушить идиллию. За последние дни эта неуловимая тишина была будто сладкими грезами. Ветер не заносил в комнату обидные шутки, обвинения и угрозы. Возмущение всей школы, кажется, переросло в нечто большее. Людям вокруг надоело строить отвратительные гримасы, тыкать Гарри пальцем в лицо и выражать всем своим видом обиду. Может, они просто взяли пример с полтергейста Пивза? Не получается задеть кричалкой — кольни подлянкой. Какие-то нерадостные у Гарри мысли... Мальчик-который-выжил только что покинул душевую и, старательно отмыв себя от тухлых яиц, теперь задумчиво оперся о дверной косяк. Почему-то сейчас, в этой небольшой и такой безмятежной комнатке, он задумался над одной вещью. Она поражала или даже удивляла до глубины души. Может, раньше, из-за того, что мальчика окружали недовольные и возмущенные, и от каждого слышался возглас, этот утерянный факт был столь незначителен? Поттер даже и не задумывался над этим, и не находил времени поразмышлять. Но когда стало тихо, когда Гарри словно сбежал от проблем и придирок, в голову залетела странная мысль: «Интересно, а знает ли Сириус?» Любимый крестный отец, обретенный лишь в том году. Невозможно поверить, что все это время Гарри даже не вспомнил о своем защитнике, той самой незримой опоре. Ему ни разу за все эти дни не вздумалось погадать над тем, что сказал бы Блэк, узнав об ужасном событии. Поверит ли Сириус, что мальчик не бросал свое имя в чашу? Поможет ли? А может, даже сможет рассказать об этих узах? Пол загремел под гнетом резвых шагов, а когда Гарри, не медля ни секунды и не ожидая новых трудностей, подлетел к одному из недовольных шкафов, заскрипели еще и старые петли. «Перо! Мне нужно перо!» — и больше ничего в голове. Пыль накрыла мальчика с головой при попытке пробраться к новеньким, нетронутым перьям, а робкие паучки с недовольным кряхтеньем позабивались в темные уголки. Вскоре, после недолгих манипуляций, мальчик все таки добыл заветное, чуть пожелтевшее перышко и чистый пергамент, ранее заваленный дряхлыми книгами, и оттого мятый. Гарри просто не знал, как иначе связаться с Сириусом, если не письмом. Букля, все это время молча сидевшая в своей клетке, радостно закопошилась, видимо понимая, что может значить поведение мальчика. Гарри давно не писал своему крестному, а значит и сова давно не летала высоко в небе, не рассекала своими крыльями воздух и не чувствовала свободу. Когда рядом с клеткой возникли с трудом удерживающие дрожь руки, а на стол приземлился пергамент, не было времени подбирать слова и раздумывать над тем, о чем можно писать крестному. Две капли, упавшие с вымазанного чернилами пера, были своеобразным началом. За ними судорожно следовали крючковатые, неровные буквы: «Д-дорогой Крестный...», — шептал себе под нос Гарри, а Букля, которая была просто не в состоянии усидеть на месте от предвкушения полета, заинтересованно уставилась в пергамент. «...Извини, что долго не писал тебе. Надеюсь, что у вас с Гиппогрифом все хорошо...», — черти что получается, а не письмо, но почти каждая минута на счету. Гарри нужна поддержка или ответ. Помощь от единственного, кто еще стоит за его спиной. От Блэка...того самого...Блэка... Крестный сумел сбежать из Азкабана, обмануть свирепых дементоров и все министерство. Гарри уверен, что и в этот раз Сириус сможет что-то придумать. Если не он, то мальчику самому придется искать подсказки, хвататься за незримую нить и снова...снова ее терять. Дальше следует уже непрерывный, впопыхах нацарапанный текст: ...Не могу сказать, что у меня все отлично. Не знаю даже, как объяснить, но кто-то бросил мое имя в чашу, полную огня, и его вытянул Дамблдор. Теперь я обязан участвовать в Турнире Трех волшебников. Но я не хочу! Я не кидал свое имя в чашу и даже мысли не допускал о том, что буду проходить сложнейшие испытания! Я был у директора... С пера, находящегося в дрожащей от напряжения руке, упала капля чернил и словно точка оборвала как мысли, так и строчки. «Я был у директора...» Стоит ли вообще волновать своими проблемами Сириуса? Мальчик тяжело сглотнул, смотря на побелевшие пальцы. «Безумец, какой я безумец...это всегда происходит со мной» ...и он мне сказал, что существует какая-то связь... узы, между участником турнира и чашей. Дамблдор больше ничего не проронил, а я и не знаю, что думать. Скоро пойду в библиотеку, дабы найти хоть какую-то информацию. Никто мне не верит, даже профессора! Я уже должен был пойти в библиотеку, но меня остановил Пивз, он облил меня... не будем вдаваться в это. Не волнуйся, я уже принял душ и не так воняю. Обойдется... Гарри уже готов был прощаться, но рука замерла, так и не ставя привычное «Жду ответа, пока». Погрузившись в подробности, мальчик утерял саму суть письма. Он чуть не забыл, что хотел спросить Сириуса о узах. Пока рука выводила последние строчки, Букля в нетерпении стучала клювом по прутьям клетки. ...Я хотел спросить, не знаешь ли ты что-то об этих узах? Надеюсь, что вскоре все вернется на свои места. Гарри. Мальчик с грустью наблюдал, как медленно исчезает силуэт белоснежной Букли в небе. Она была очень рада новой работе, будто не замечая плохого настроения Гарри. И, получив письмо, сова с небывалой скоростью взлетела в небо, несколько раз покружила вокруг, будто пробуя свободу на вкус, смакуя всякую секунду, проведенную вне клетки, и отправилась в путь. «Счастливого пути, Букля...» Гарри решил пока повременить с походом в библиотеку, во всяком случае до того, как ответит Сириус. Мальчику обязательно нужно узнать, сможет ли крестный ему помочь, и если нет, то будь, что будет, но Гарри своими силами изучит всю литературу, относящуюся к узам и турниру, только позже. Со стороны гостиной послышался радостный хохот. Такой дружный, веселый и теплый смех Гарри не слышал вот уже несколько дней. Ему захотелось оставить в своей памяти этот момент, пусть даже он улавливает все это исподтишка, скрывая свое присутствие. Вот она, та самая атмосфера Хогвартса. Один за всех, и все за одного. Но в этот раз без Гарри Поттера. Мальчик уже не раз задумывался над тем, как бы поступил он в такому случае. Если, например, было бы вытащено имя Рона? Бросил бы друга? Сумел бы обвинить в предательстве и подлоге? Сложно судить и придумывать, но Гарри считал, что нет. Не смог бы. Ведь именно он как никто другой знает, что такое — быть всегда в центре событий, влипать в ужасные истории, но не гнаться за этим всем. Послышался умеренный стук в дверь, от чего Гарри, с головой утопший в своих мыслях, вздрогнул. Потеряли его и решили еще поиздеваться? Соскучились без ссор и беспочвенных оскорблений? Тот, кто был с той стороны, в нетерпении толкнул дверь, издавая при этом еще более громкий стук. Поттер замер в нескольких метрах от той самой двери, что сокрушалась под гнетом неловкого стука. Неужели они не могут поглумиться над кем-то другим? Хоть десять минуточек обойтись без угроз и дразнилок? Но ученик, посланный, судя по всему, за Гарри, никак не хотел успокаиваться. Человек по ту сторону продолжал гулко колотить в еле-еле держащуюся на петлях дверь. Та, в свою очередь, издавала скрипучие стоны негодования. «Мерлин, ну к чему эта бесполезная попытка меня пронять?! Неужели они не могут просто войти?», — словно услышав размышления Гарри, дверь отворилась, являя взгляду из-под очков, гостя. Рыжие волосы беспорядочно рассыпались по плечам, впрочем, как и всегда. А от греющей душу доброй улыбки сразу стало очень хорошо внутри. Она была все такая же, открытая и чистая, ничуть не изменилась за проклятые дни. — Привет, Гарри. Ты будешь чай? — неловко улыбнувшись, сдула со лба упавшую ранее огненно-рыжую прядь. Увидев на себе внимательный взгляд, снова смутилась. А Гарри просто не верил, не верил, что она все таки пришла. — Джинни, привет... — мальчику было стыдно за то, что она все еще с ним общается. Что если это отразится и на ней тоже? Он будет виноват, — почему не со всеми? — Фред и Джордж показывали свое новое изобретение, — вяло улыбнулась девочка, подходя ближе. — Ох...это...здорово, — все таки смог выдавить эту нелепую счастливую улыбку. Что это может быть? Да скорее всего очередной светящийся медальон, с подписью: «Отгоняет Гарри Поттера» или еще похуже. Последние часы все только и думают о том, что бы соорудить и поскорее продать одноклассникам. Особой популярностью пользуются магические блокноты, в которых можно нарисовать своего участника Турнира Трех волшебников, а если точнее — Гарри Поттера, в невообразимом виде. Он уже видел себя с носом как у профессора Снейпа, огромными бровями различных форм и размеров и с головой ввиде экзотических фруктов. — Ну да. Гермиона спрашивает, как ты себя чувствуешь и советует пойти к Хагриду. У него может найтись что-то...ну...от твоей проблемы..., — Джинни едва заметно покраснела и нахмурилась, виновато смотря на Гарри. Она дернулась, видимо, вспоминая о чем-то и обернулась назад, в сторону пыльных тумб. На одной из них стояла небольшая чашка с дымящимся чаем и именно в сторону принесенного напитка указала ее рука. Гарри лишь кивнул, но подходить к указанному презенту не стал. На душе будто бы скреблись разъяренные кошки, и не слова не вылетало из уст от предвкушения неизбежного. — Я, наверное, пойду, — Джинни в последний раз улыбнулась своей ослепительной, чистой, искренней улыбкой и развернулась в сторону двери. Копна рыжих волос взметнулась вверх, блестя на закравшемся в комнату солнышке, — и да, Гарри, однажды ты вытащил меня практически из пасти гигантской змеи, — ее плечи чуть дрогнули, — не сомневаюсь, что ты и в этот раз все сделаешь как надо. Дверь хлопнула, оставляя Гарри Поттера одного со своими мыслями. Солнце бликами заиграло на сползающих по переносице очках.