Продается место на Турнире трех волшебников!

На следующий день, за завтраком, Гарри как обычно, это уже входило в привычку, сидел в стороне. Его это ничуть не обижало и даже не пугало, пора бы уже смириться с ролью «временного изгоя» и терпеть, радуясь, наверное, тому, что пыл учеников поутих. Перестали подкидывать записки с обещаниями расправы (да-да, именно расправы, в которых говорилось, что некто - имя никогда не разглашалось - обязательно испортит Гарри жизнь) и другие неприятные самоделки. Например, вчера вечером какой-то шутник подложил на прикроватную тумбу Поттера потрепанный лист. На таких маленьких и ничем неприметных бумажках волшебники записывали что-то очень важное, что ни в коем случае нельзя было забыть. И вот, уставший от тяжелого и просто ужасного во всех проявлениях дня, Гарри ложится в свою кровать. Из приоткрытого окна дует легкий, чуть прохладный ветер, занося с собой аромат трав и только что прошедшего дождя. Рона еще нет и поэтому вокруг сплошная тишина. Не слышно негромких вздохов спящего соседа, не чувствуется еще ночь, постепенно надвигающаяся на замок. Может, он лег раньше всех, лишь только стемнело, чтобы больше не чувствовать колких взглядов тех, которые раньше тепло улыбались? Мальчик грустно ухмыляется, но теперь не жалея себя — с небывалой иронией. Какими двуличными бывают люди! Даже если они дети, даже если твои однокурсники, все до единого — они сейчас сняли маски былого обожания, а под ними — губы, искривленные от отвращения. Можно ли их винить? Конечно. Каждый выбирает свой путь и, Гарри не мог спорить с шальными мыслями, каждый решает куда и с кем ему дальше идти. Судорожный поток на тему «за и против» прервали тихие голоса из гостиной. Мальчик прислушался, а сердце его забилось чаще. Он вспомнил, как будучи ребенком, подслушивал разговоры тети и дяди, которые выгоняли его вон, стоило случиться чему-то важному. Дрожащие от напряжения тихие голоса размеренно шептали друг-другу: — Ты думаешь, он нас слышит? — женский, но чей не ясно. Она явно боялась быть обнаруженной Гарри и то и дело обрывала слова, понижая тоненький голос. Повисла неловкая пауза между говорящими. Эх! Как жаль, что Поттер поздно опомнился и не мог слышать предшествующую опасениям речь! — Он? Не смеши меня, пожалуйста! Он же сидит у себя и даже носа не высовывает. Думаешь, Поттеру придет в голову нас подслушивать? — вторая, тоже девушка, также была неузнаваема. Она неприятно хихикнула, совсем не заботясь о сохранности тайн и тишине. По ее излишней расслабленности Гарри понял, что в гостиной никого больше нет. — Но он же каким-то образом стал участником турнира! — теперь пришла очередь неуверенно замолчать собеседнице, которая, к сожалению, восприняла весомый аргумент подруги всерьез. Тишина окутала помещение, и сквозь дверь комнаты мальчика не просочилось больше ни звука. Он сначала даже решил, что разговор между Гриффиндорками окончен и те занялись каждая своим делом, а то и вовсе ушли. Но: — А ты слышала, что все книги, касающиеся как-то Турнира трех волшебников, переводят в закрытую секцию? — заговорщически, не в силах терпеть и держать такую тайну, прошептала та, с мерзким смехом. Ее собеседница громко охнула и послышался шум падающего на пол пера. Без сомнений, одна из подруг произвела ожидаемый эффект своим секретом. — Да ты что?! А откуда ты узнала?! — забывая об осторожности и сохранении тишины, завизжала от восторга девушка. Гарри тоже напрягся, не в силах держать эмоции под контролем. Зачем директору и остальным скрывать под замком всю информацию, которая так или иначе задевает тему турнира? И тут мальчик вздрогнул, от ужаса вцепляясь руками в белоснежную простыню. Не значит-ли это, что и информацию об узах теперь закрыта от лишних глаз? Но... Но как тогда Гарри узнать о разрыве обязательств? Он чуть не хлопнул себя по лбу, тысячу раз проклиная затейника Пивза. В это же время на глаза попался небольшой, заляпанный всем, чем возможно, пергамент. Он лежал недалеко от кровати, на прикроватной тумбе, рядом с очками. Как же Поттер не заметил эту деталь, снимая очки и готовясь ко сну? Рука потянулась сначала к предмету первой важности, без которого Гарри просто не смог бы прочесть то, что было написано на пергаменте, к очкам. — Мне рассказал об эт... — воздух разорвал просто непереносимый ушами визг, рокот, вой, крик, плачь. И все одновременно, не переставая и не давая передышки несчастному Гарри. Он всего-навсего взял с тумбы очки, легонько задевая послание и даже не думая о последствиях. В свою очередь, небольшой пергамент разорвался на мелкие куски и освятил комнату всеми цветами радуги, истошно завывая, наверное, на весь замок. Но даже полностью изорвав себя, превратив в бумажную стружку, пергамент не перестал кричать и плакать, смеяться и рокотать. Бедный, несчастный Гарри! Как страдал сейчас он, упавший от ужаса с кровати, и лежащий теперь на полу! Ему было настолько плохо, что мальчик даже и не заметил момента, когда шум утих. А какой переполох случился в гостиной! Ужасные крики настолько потрясли девочек, что они даже не рискнули проронить ни слова, не говоря уже о том, чтобы подняться. Глубоко потрясенный этим происшествием Гарри, вскоре заснул. И вот сейчас он сидел за столом, упиваясь своим одиночеством. Виня каждого, кто был сейчас в большом зале в том розыгрыше перед сном. Каждый из всех, кто присутствовал за завтраком, помешал Гарри узнать имя информатора, да и вообще, подробности о запрете литературы турнира. Что же теперь остается делать? Бежать сломя голову в библиотеку — не вариант. Теперь ему просто скажут, что возможности прочесть эти книги нет. Оставался только один вариант, самый верный и самый успешный. Странно, что Гарри не пришло в голову это сразу. Когда все улягутся спать и будет глубокая ночь, когда по коридорам станет бродить только Филч, мальчик наденет свою мантию-невидимку и посетит закрытую секцию Турнира трех волшебников. Нельзя ждать следующего хода со стороны директора, а он дал ясно понять, что не рад отказу Гарри и даже более. Столы ломились от угощений, наваленных на нем,а гам от бесед долетал до самого потолка, эхом отражаясь от серых стен. Когда все размеренно стучали ложками и поглощали все, что расположили на столе, когда ученики всех возрастов получали свою утреннюю почту: газеты, письма, подарки от родственников и семьи — в зал взлетела белоснежная, красивая сова. И Гарри узнал ее из тысячи птиц, летящих сейчас под потолком. Это была Букля, и в лапах она несла письмо. Сладостное волнение наполнило тело мальчика, мешаясь с кровью. Сириус дал ответ! Положительный или нет — сейчас не важно. Но он ответил! Он что-то припас для Гарри и, возможно, это по-своему поможет. Когда пальцы почувствовали шершавую поверхность конверта, Гарри был вне себя от счастья. Непослушные руки распечатывали письмо, предательски дрожа. Когда, наконец, глаза зацепились за первую строчку, а то, что осталось от конверта грудой порванной бумаги лежало рядом, Поттер даже не замечал взглядов, пронизывающих его. Удивленные, настороженный, обозленные — тут были эмоции на любой вкус, только теперь они никак не волновали мальчика, получившего ответ от крестного. Сглатывает вязкий комок и облизывает пересохшие от волнения губы. Внутри что-то даже сжалось от предвкушения. Не может скрыть ликование, поэтому читает, еле шевеля губами: Гарри, — запятая, превратившаяся в кляксу, мозолит глаза. Страшно. Страшно просто опустить свой взгляд ниже, в небольшой текст из знаков и букв. Страшно прочитать все до конца и увидеть отказ. Страшно, и... наверное, поэтому по лбу скатывается капля пота и падает на пергамент. Из-за этого чуть смазывается буква «Г». ...я с нетерпением ждал твоего письма... — начинает издалека? Пусть. Лучше уж так, тянуть до последнего. Рядом, на стол, с громким перебиранием когтями о поверхность, садится Букля, почему-то не летящая в совятню. Она с любопытством, будто умея читать, заглядывает в письмо. ...у нас все хорошо. Я знаю, что ты участник Турнира трех волшебников... — удар, будто в живот, выбивает из легких весь воздух. Щурясь, мальчик смотрит на следующие строки, буквы будто бегут с назначенных мест и теряются в общем составе текста. Сова игриво клюет в плечо, будто поддерживая и успокаивая, но Поттер это не видит. ...об этом писали в газете. Ты еще не видел? — нет, Гарри, конечно, не видел. Он был занят поисками решений, слишком отдалился от мира, где все идет своим чередом. К сожалению, я ничего не слышал об узах, поскольку никогда, даже косвенно, не касался турнира... — вот, вот тот самый ответ, который боялся получить мальчик. Отказ. Простое «не могу» в ответ на просьбу о помощи. Но Гарри почему-то не сильно огорчает то, что даже крестный не способен все прекратить. Для себя Поттер еще вчера решил, что точно пойдет в запретную секцию этой ночью и найдет всю информацию, которая так нужна. ...но я попробую сделать хоть что-то. Надеюсь на то, что ты обязательно найдешь ответ, Сириус. Рука против воли сжимается в кулак, сминая несчастный пергамент. Пользы от него уже нет, а хранить просто так нет смысла. Теперь Гарри может положиться только на себя. Ни на Гермиону, ни на Рона, ни на Сириуса. Они больше не подумают за мальчика, не вытащат его из этой ситуации, не спасут. Они просто не могут. А может, они все его бросили.