Lejana y cercana

,,,,,,, … Дикий крик эхом отразился в душных зарослях. Кто сказал, что мужественные люди не кричат под пытками? Чушь. Ещё как кричат. Дело тут не в самом факте крика, куда как важнее пересилить себя, не дать рвущей разум и тело боли отвлечь натянутую, как струна, волю, не дать слабину. Не дать врагу узнать то, что он хочет. А крик – это что. Он информации не содержит. Лишний раз помогает выплеснуть адреналин. Не в крике дело. - Speak! Speak, bich! – рука в модной спецназовской перчатке с пластиковыми вставками на костяшках с силой бьет по ребрам, - Говори! Вместо ответа в лицо спрашивавшему летит плевок. Вот упорная сучка! Битый час они с ней возятся, а дела нет. Даже иглы, которыми медленно покалывали мышцы на руках и ногах насквозь, ничего, кроме крика, не дали. Побои, экспресс-допрос – все впустую. Пару пальцев отрезали, эффекта – ноль! Воткнуть бы ампулу пентатола, но нет! Кондор-1 приказал все сделать натурально, чтобы в теле не нашли химию! - Hey, Jeff, let’s cut the good bamboo stick! We’ll fuck our Russian Vampirella! Тихий шепот срывается с окровавленных губ. - What? What did you say? Piroschay vasienka? What the hell is it? – удивленно пожимает плечами наклонившийся к девушке спецназовец. Он успел отдернуть голову, когда она бросилась вперед. Но помешать девушке вырвать здоровой рукой кольцо гранаты на его разгрузке он уже не сумел… ВЗРЫВ!!! … Ионов несколько раз ритмично вдохнул, тихо длинно выдохнул. Проклятый сон привязался, как репей. Третий раз уже! Тонкий сон, будь он неладен! Когда так спишь, что хочешь, увидишь! Женька, любимая, как ты там? Выбралась из кутузки? Где ты? Что с тобой? Вася успокоил дыхание. Четвертые сутки он с никарагуанской группой сидел в засаде. Они вели наблюдение за объектом, но и только. Им поставили задачу: наблюдать, прикрывать, отсечь хвост. Ионов знал про вьетнамские способы маскировки, кое-что ему с Женей специально показывал майор Нгуен перед вылетом в Камбоджу. Местные индейцы справились с вопросом не хуже. Дежурный расчет сидел в ста метрах от объекта, и никто не мог его засечь. Даже патрули с собаками, даже новомодная техника. Потомки Никарао знали свое дело. Тела разведчиков покрывал толстенный слой темной глины пополам с листьями. Увидеть спецназовца в таком «make up» было невозможно. Смена сидела у цели день, после чего расчеты аккуратно менялись. Освободившиеся разведчики наскоро ели, если поглощение капсул с пищевым концентратом вообще можно назвать едой, спали, отправляли радиограмму и готовились к выходу на позицию. Разумеется, на объекте просекли, что в сельве сидит кто-то, у кого есть рация. Но на требование сотрудников ЦРУ поймать передачу, засечь место передачи или обнаружить хоть какое-то шевеление специалисты из радиоэлектронной разведки 7-ой группы сил специального назначения США разводили руками. Патрули и разведгруппы, уже три дня шерстившие окрестную сельву, возвращались на базу пустые и злые, как голодные осы. Кот проверил оружие, связь, обновил камуфляж. Пора было выдвигаться на пост. Неожиданно на плечо легла рука Веркары. Капрал показал – движение! Вася затаил дыхание. В двух шагах от него, перешагнув через «бревно» - сержанта Гарсия и «кочку» - ногу самого Веркары прошли два кубинских бойца и … Женя. Женя! Ионов стиснул зубы, чтобы не заорать. Жива! Любимая! Мура отшагнула в сторону, присела на колено, поднесла к глазам бинокль. Что-то прикинула. Обернулась, показала: продолжать движение! «Черные осы» неслышными тенями появлялись из густых зарослей и снова уходили в зеленую кашу сельвы. - Васька, милый, где же ты? Как же устала без тебя! Родной мой, куда же ты пропал? - расслышал Кот прошелестевший шепот девушки. Я здесь! Посмотри налево! Ты чуть не наступила на мою руку! Как же я соскучился, любимая! – мысленно орал Ионов, сжав зубы до ломоты в челюстях. Он не мог себя обнаружить. Не имел права. Даже сейчас. Только при выполнении операции прикрытия, не раньше. Мура вздохнула, поднялась. Ветки чуть качнулись за её бойцами. Ионов беззвучно выдохнул. - Это она? – глазами показал Начо. - Да, - знаком ответил Кот, - моя невеста. - Какая женщина! – закатил глаза индеец… ,,,,,,, Майор Петров вздохнул, потер усталые глаза. Скосил глаза на кружку. Вздохнул ещё раз. Пока капитан Тарасова не угодила в госпиталь, удавалось регулярно полакомиться во время дежурства чем-нибудь экзотическим или просто домашним. Ну а если нет, то можно было рассчитывать на лишнюю кружку зеленого чая или хотя бы кофе, но по-вьетнамски, со сгущенкой. Ооо, божественный напиток, облизнулся майор, и снова вздохнул, глядя в пустую кружку. Как же все-таки несправедливо выходит! Почему Ольга? Почему Борис? Ну вот почему? После того подрыва красавица уцелела без царапины. А вот сержанта Вельяминова картечь иссекла стальной плетью. Когда Багира подлетела к ним, едва не подвинулась умом. Перемазанная кровью сержанта Ольга пыталась удержать парня, перетягивая ему раны обрывками своей новенькой формы. И ведь смогла! Сергеич, выползший из операционной спустя четыре часа, выпил залпом графин воды, трясущимися руками закурил и прохрипел после третьей затяжки: - Будет жить… Ольгу Кошкина буквально на руках утащила в медблок. Спустя час над будущей мамой уже склонился профессор Серебрянский, признанное светило в области гинекологии. Профессор поначалу наотрез отказался помогать «кровавой гэбне», да и с какой это стати он должен был бросать прием, клиенток, каждая из которых стоила минимум два-три миллиона, и отнюдь не рублей? Но Багира, прихватившая с собой дежурный наряд, положивший носами в пол охрану клиники и некстати подъехавших сотрудников вневедомственной охраны, выволокла профессора из кабинета за галстук, швырнула в салон своего джипа и, ударив по газам, прорычала: - Ты, мать твою, врач?! Или носок штопанный? - Да как Вы… Вы поймите… - сглотнул профессор. Он увидел глаза этой ненормальной и понял, что разумнее помочь. Ничего человеческого не было в этих страшных голубых фонарях! Ничего! Профессор не знал, да и откуда бы ему знать, что когда-то Багира потеряла ребенка. Выкидыш, все такое… И с тех пор Кошкина не могла иметь детей. Никогда и ни при каких обстоятельствах. И стоило ей увидеть Олю там, на забрызганном кровью асфальте… За неё и за её ребенка Багира убила бы любого. Она всегда боролась за своих. Год назад она вытащила Уму и Физика из-за порога смерти в Африке, теперь выгрызала у смерти лишние минуты для двух других жизней. Пожившая, израненная жизнью черная хищная кошка рвала судьбу-паскуду в клочья за своих котят, но не успевала, не успевала… Петров вздохнул ещё раз. Повернулся, переглянулся с Кошкиной. Едва за профессором закрылись двери госпиталя, Багира пулей рванула в штаб и сейчас сидела за пультом, сжав губы в нитку. - Работаем, Саша, - она крайне редко обращалась к своему верному оруженосцу по имени, - работаем! За все ответят, гады… ,,,,,, ... От староверов они едва ушли. Разговора тогда не получилось. Уму вообще не пустили в избу, а Физику первые полчаса и рта раскрыть не давали. - Касьян Никанорыч, ты человек уважаемый, староста наш, но, ты не обессудь, этих двоих убить надо. - Верно, Никодим! Убить, в болото, и вся недолга! - Ты, Мелентий, никак, головой ушибся? Убьем, а за ними придут? Ты с антихристами говорить будешь? - Убить их надо! Беда от них! - Тьфу, зарядил, как кукушка! Ты убивать будешь? - Верно говоришь, Касьян. Убить недолго. А чего им надобно-то от нас? Физик коротко и ясно объяснил, что они ищут опасного бандита, насильника и убийцу. Мужики переглянулись, потискали в кулаках бородищи. - Не, негоже. - Лови, кого хошь, наше дело сторона. - Нам все одно, от мирских – один грех! Тьфу, прости, Господи! - Уходи, гость, - кивнул Касьян, прихлопнул ладонью, все, дескать, хорош базланить, - убивать мы вас не будем, но ваши дела – вам и решать. Иди с миром. Другой раз увидим – пристрелим. - А из бесовской винтовки не стыдно, а? – не удержался Физик. - Ништо, - добродушно махнул рукой плечистый Никодим, - мы номер-то, печать антихристову, сбиваем, и ништо. Доброе ружье. Сергей вышел из горницы. В полумраке сеней почувствовал, как кто-то схватил его за рукав и прошептал: - Уходи, мил человек, и девушку свою уводи! Бегите на Мольбище, сразу отсюда тропа на восход! Бегите! Убить вас хотят! … Они пробирались по корягам, завалившим тропу, часа три, когда Ума махнула рукой, контакт! Оба припали к земле. Сергей прищурился. Прямо перед ними поднимался невысокий курган с ветхой оградкой. За оградкой торчали толстые, потемневшие от дождей и времени лиственничные плахи, перевитые бусами, ленточками, амулетами. Мольбище, понятно, переглянулись Смерчи. Неважно, чье. Важно, что из кургана шел реденький дымок. Олеся нехорошо ухмыльнулась и достала свето-шумовую гранату из подсумка. Сергей показал, на счет три, как зайду на вход. Они подобрались к мольбищу. Верткая и гибкая Олеся перемахнула забор, вскарабкалась на курган. Физик осторожно, чтобы не щелкнул, перевел предохранитель своего АК. Кивнул Уме, давай! Внутри кургана ухнуло, грохнуло, зазвенело, отчаянно заматерились. Первого выскочившего Физик снес ударом приклада. Второму вбил ботинок в пах, добавил коленом. Третий прыгнул ему на грудь, нож лязгнул о ствольную коробку вскинутого к груди автомата. Ума прыгнула на спину четвертому боевику, что есть силы двинула по голове. - Серега!!! – девушка видела взмах руки с ножом, но не успевала… В первый момент Олеся подумала, леший! Точно леший! Потом помотала головой. Ну какие тут лешие? Спецы? Кто это? По их души или как? - Привет, братишки, - весело сказал перемазанный гримом мужик в маскхалате, выламывая руку боевика, никак не отпускавшую нож, - а мы за вами уж который день идем. - Зачем? – прищурился Физик. - Помочь, - кивнул на тела арестованных мужик, - спецназ, отряд «Ратник», Нижний Тагил. Сестренка, слезай! Мужики, хорош по кустам шхериться! Нам сначала пришел приказ брать вас обоих, можно неживыми. Мы решили посмотреть, кому это так пригрело убрать двух спецов из «Смерча»? Оказалось, в Ё-бурге крыса завелась в УФСБ, да не одна. Видали, мужики? Во как надо! Вдвоем на банду! - Ну, само собой, - отозвался другой «краповик», как раз помогавший Уме спуститься, - это ж «Смерч»! ,,,,,, Генерал закончил наносить базовый слой краски. Холст был покрыт широкими ало-багровыми мазками, неплохо создававшими впечатление трепещущих языков пламени. По мысли Пригова, сквозь пламя должны были проступать контуры лица Че Гевары. Как это сказал Борхес? «Простой, как огонь, и безжалостный, как огонь». Правда, гениальный слепец сказал совсем про другого человека, но все-таки! А Че был безжалостен, прежде всего, к самому себе, бывало, к своим близким, к врагам. Жил, как горел. Генерал отошел от мольберта, погрыз кисточку. Переждал бурю эмоций, захлестнувших голову. Пригов успел проанализировать всю информацию, добытую Мурой в Гуантанамо и Пуэрто-Рико, переданную Ионовым из Никарагуа и Батей с Кубы. Вся операция по поиску сети лагерей тайной агентуры развивалась так, как это было необходимо разведчикам из ЦРУ. То, что деза едва не стоила жизни «кошакам» и Бизону, должно было сделать её ценной и привлекательной в глазах оперов из Главка и аналитиков КТЦ. Генерал мысленно поклонился Оле Тарасовой. Несмотря на то, что она угодила в госпиталь, её отдел работал, как швейцарские часы. Ольгины девочки сумели найти зацепку, на которую генерал уже нацелил Ионова и никарагуанцев. Мурашова с кубинцами действовала самостоятельно, и это было только на руку. Латинским спецам американцы были давно уже как кость в горле, поэтому договориться о сотрудничестве было относительно просто. Пригов выбил в Главке даже прикрытие для своих людей, официально Смерчи находились на Карибах на курсах по обмену опытом. Батя пока сидел на базе «avispa negros», координировал операцию на месте. А вот Бизона должны были скоро привезти. На Острове Свободы его сумели откачать и прооперировать, но требовалось лечение с применением медикаментов, которых у кубинцев просто не было. Физик и Ума вышли на связь два дня назад. Они прилично покружили по уральским лесам, сумели поднять на уши местных силовиков, но взяли-таки этого Саиева, и не его одного. Задержанных уже слегка потрясли, и даже от этого «слегка» с этих «яблонек» посыпались такие «антоновки», что дух захватывало. Это была удача! Появлялась ниточка, за которую можно было тянуть и тянуть. Пригов не сомневался, что подрыв грузовика у самых ворот КТЦ был ответом на успехи Смерчей на Карибах и Урале. Их хотели отвлечь, сбить с толку. За дверью процокали каблуки. Любой, кроме генерала, подумал бы, что Ольга, по традиции «Смерча», удрала из госпиталя. Но Пригов знал, кого увидит через секунду. - Володя? – мягко произнесла удивительной красоты дама, затянутая в строгий брючный костюм, - ты не занят? - Привет! – Пригов умел улыбаться по-разному. Иногда от его улыбки хотелось плеваться, иногда – бросало в дрожь. Но в этот раз генерал улыбался так, будто бы пришла подмога, о которой он и мечтать не смел, - как Эдик? - Спасибо, все в порядке. Прости, что сразу к делу, - царственным жестом гостья оборвала попытки генерала сообразить кофе, - ты не мог бы проводить меня к дочери? - Да, конечно! – Пригов бросил кисточку в банку с водой, накинул китель, - идем! Может, все-таки кофе? - Володя! – укоризненно посмотрела дама, - все потом! Проводи меня к дочери! … Ольга лежала, бездумно глядя в потолок, посиневшие губы шептали древние слова. Под глазами залегли тени, нос болезненно заострился. Взрыв не повредил ни ей, ни плоду, но профессор сказал, что шансов на нормальное развитие беременности никаких. Лучше сделать аборт. Иначе – смерть. Ольга похолодела. Ей выпадало стать или убийцей своего ребенка, или самоубийцей. Помочь могло только чудо. В довершение всех бед она чувствовала, что с мужем что-то случилось. Ранен? Убит? Она не знала, никто не обмолвился ни словечком. Зато, она знала, и Рита, и добряк начмед, и Владимир Викторович, и Саша Петров, все они восхищались её мужеством и самообладанием. Разумеется, она не могла позволить себе быть слабой ни при ком из них! И только наедине сама с собой Ольга сбрасывала маску спокойного достоинства и бездумно, автоматически, часами беззвучно молилась. Отец и мать были за тридевять земель, муж – в бою. Больше ей надеяться было не на кого… За дверью раздались шаги, голос Пригова что-то сбивчиво объяснял, как будто оправдывался. Ольга насторожилась. Это кто ж такой пожаловал, что сам Пригов оправдывается? О, Боже! Чудо!? - Мамочка!!! – Ольга подпрыгнула на койке, - мамочка, милая! - Олюшка! – широко распахнула объятия дама, - иди ко мне, моя маленькая! Генерал-майор Пригов тихонько закрыл дверь и кивнул часовому. Мысленно похвалил сам себя. Правильно он приказал радистам выйти на одну ему известную волну и выдать сигнал тревоги. Он знал, что Призрак в своих джунглях услышит и выйдет на связь. Так и случилось. Неет, я все-таки молодец, довольно подумал Пригов… В палате Ольга Тарасова, выдержанная и сильная «Снежная Королева», навзрыд плакала на груди у мамы, как маленькая обиженная всеми девочка. Мама, улыбаясь, целовала дочь в золотистую макушку, гладила по роскошным локонам и приговаривала: - Ну что ты, Олюшка, я с тобой. Все будет хорошо! Ничего и никого не бойся! Майор Волкова, жена знаменитого Зеленого Призрака, была врачом. Простым врачом сил специального назначения, непрерывно практиковавшей в глухих джунглях на вьетнамско-камбоджийской границе в течение двух десятков лет. Поэтому проблема, о которой ей сквозь рыдания сумела рассказать дочь, и которая поставила в тупик признанное светило гинекологии, для неё выеденного яйца не стоила. Она встречалась с такими заморочками у яраев. Первый раз, в далеком семьдесят пятом, испугалась. А потом… Все будет хорошо. Она точно знала.