Lejana y cercana

,,,,,, Ума спросонья уронила баночку с кремом, книгу, неудачно потянувшись за надрывавшимся воксом, сама сверзилась с кровати на пол. Холодный линолеум обжег кожу на бедре. А, зараза! Есть, сцапала! - На связи! – хрипло проорала девушка в гарнитуру. - Младший лейтенант Уманова? Майор Петров. Сбор на базе, тревога, уровень А. - Так точно! Из душа вывалился Физик. Тон-сигнал его вокса требовательно вопил из куртки в прихожей. - Да! – Вышло как-то пискляво, Ума, натягивавшая штаны, хихикнула. Физик закашлялся, сглотнул, - ДА! На связи! Есть! Ну, Багииирааа… Есть! Целую неделю они отсыпались на квартире у Физика. Целую неделю! После уральских буераков пополам с талым снегом старая скрипучая софа в холостяцкой «норе» Мыцыка казалась им обоим просто королевским ложем. Они забились на эту софу, как хомяки барсуки в нору, и выбирались из-под одеяла только поесть и ответить на зов матери-природы. Но заботливый Пригов после этой райской недели загнал их в учебный центр ЦСН ФСБ в Балашиху. Через четырнадцать дней, после возвращения с объекта «Прибой», ребят поднял на ноги утренний сигнал тревоги… - Твою ж мать, - Олеся сообразила, что надела камуфляж задом наперед. - Леська!!! – рявкнул Физик, проверяя снаряжение, - что ты копаешься? - А сам-то?! – фыркнула Ума, - успеем! - Ах ты ж! – Физик поймал девушку в охапку, -Какая же ты язва! Что будет, когда тебе дадут хотя бы капитана? - Ты будешь завидовать! – фыркнула Ума, целуя своего парня в нос, - ничего не сказали? Куда нас? - Багира намекнула, вроде к Бате, - Это Физик уже изрек, выруливая со двора, - Бизон тяжело ранен, «кошаки» опять выпали из связи. В общем, вот так. - Ого! – вздохнула Олеся, зажмурилась, - наконец-то нам с тобой повезло! А то, как воевать, так Кот с Мурой на теплые моря, а мы – в болото или к психам с бородами! Как вспомню… - Ну, Кот попал как-то раз на такие «теплые» моря, помнишь, месяц ходил, соплями гремел? – улыбнулся Мыцык. - А! Ну да, а я ещё удивлялась, зачем Муре пачка горчичников? С банкой варенья?! – прищурилась Ума, - ну, поняяятно… Ой, ёёёоооо! - Что такое? – Физик напрягся. - Да я купальник не взяла! – страдальчески всхлипнула Ума, - Тьфу! Отдохнула на теплых морях! - А зачем тебе купальник? Поверх гидрика нацепишь? – изумился Сергей, - в принципе, ты мне и без него очень даже… Хотя, если ты стесняешься… - Ну ты и…, - сжала губы Олеся, - язва ты, вот ты кто! Что будет, когда тебе кап-лейта наконец дадут? - Завидовать будешь! – расхохотался Физик. - С мягким знаком! – показала «дулю» красавица, ласково, но твердо развернула голову парня вперед, - за дорогой следи, ага? - Ты покомандуй ещё?! Автомобиль выписал вензель на трассе. Патруль ППС, позевывая, пробил машину по номерам. - Ааа, это спецы! По тревоге, не иначе! Все нормуль, передай по постам, а то не дай Бог… ,,,,,, … Багира откинулась на спинку кресла, отхлебнула кофе. Ммммм! Вкуснотища! Настоящий вьетнамский, со сгущенкой, корицей и кориандром! Сваренный, а не просто заваренный во френч-прессе! Улыбнулась, глядя, как Саша Петров с Любой кайфовали, потягивая божественный напиток маленькими глотками. Как же здорово, что Пригов сообразил вызвать Ольгину маму! Кошкина знала эту необыкновенную женщину ещё по Камбодже, но только сейчас ей удалось тесно пообщаться и даже подружиться с женой легендарного и страшного Зеленого Призрака. Багира была буквально очарована удивительным обаянием и теплотой Дарьи Волковой. Израненное сердце Маргариты Кошкиной, саднящее ежесекундно кровоточащими мозолями, набитыми беспощадным ярмом службы и долга, тоскующее по своему адмиралу, впервые за много лет отогрелось. В присутствии Даши было как-то спокойно и радостно. Глядя, как ухоженные аристократические руки с длинными изящными пальцами управляются с кофейником, Багира понимала, как Призрак столько лет мог уворачиваться от пуль, и почему полковник Волков был беспощаден к обидчикам своей семьи. Впрочем, Бизон в этом плане был под стать тестю… - Не помешаю? – чарующая улыбка Даши Волковой затопила штаб. - Ну что ты, конечно нет! – встала навстречу подруге Рита. Женщины обнялись. - Я только на минутку, - Волкова передала два объемистых пакета, - Оленька ждет! Вот, держите! Побольше – это для вас, а то знаю я, мне Оля рассказала, как вы ту все дежурите! А поменьше – в аналитический, а то девочки плакались, Оля их так строит, как гренадеров на плацу! И вот там маленький сверток, Александр Юрьевич, положите, пожалуйста, на видное место, это для генерала! Штаб расхохотался. Пригов имел, среди прочего, странную манеру тащить из штаба съестное к себе в «берлогу». Мстительная Кошкина пару месяцев вспоминала генералу как-то раз похищенный тортик. Мудрая Ольга нашла способ нейтрализации начальника-лакомки, когда подкармливала штаб. Девочки из аналитического только вздыхали. Им продпакеты от «Снежной Королевы» могли только присниться, Тарасова умела держать дистанцию с подчиненными. Солнце в аналитический отдел снизошло в виде майора Волковой с баком вьетнамского кофе. Пока штабисты смаковали новую порцию, дамы успели пошептаться. - Рита, Боря там как? - Не знаю, - вздохнула Багира, - сейчас, через минуту, Батя должен выйти на связь. Может, что скажет? - Хорошо, - улыбнулась Волкова, - я к Оле, потом загляну! … Все удивлялись, как этой леди удается быть всегда такой солнечной? Разве это не её дочь лежит в медблоке? Разве не её зять борется со смертью на Кубе? Разве не её муж, по слухам, играет с курносой в прятки уже четверть века? Как можно сохранять такое самообладание? Вот как? Во время очередных посиделок за чаем Рита набралась наглости и задала вертевшийся на языке вопрос. - Знаешь, Рит, - серьезно сказала тогда Даша Волкова, и сквозь выдержанную аристократичную леди с неземной чарующей улыбкой проступила совершенно другая женщина – сильная, жесткая, беспощадная и хитрая, - я пошла в «зеленые береты» добровольцем. Попасть в элиту спецназа, тем более, в SOG, мне, девушке из семьи русских эмигрантов, было невозможно. Но я добилась. Смогла. Я хотела всю свою жизнь посвятить карьере и службе. Лечила. Убивала. Жила, как в вихре каком-то, вкусно, сильно, яростно. А потом я встретила Эдика и поняла, что если при нашей работе Бог посылает такие подарки, как любовь, муж семья, дети – надо просто благодарить Его каждый день. И ни на что не жаловаться. Потому что большего счастья на Земле нет. Вот так!... Щелкнул сигнал открытия связи. Багира едва справилась с волнением. На экране возникло лицо бесконечно дорогого для неё человека. Контр-адмирал Булатов. Батя. Просто Ваня. Коллега. Друг. Муж. Любимый и единственный в целом мире. - Привет…, - оба едва справились с волнением. Батя взял в себя в руки, только глаза выдавали настоящие мысли адмирала, - Багира, Мура с кубинцами атаковала одну из баз ЦРУ. Передай Пригову, процесс пошел. Нам тут срочно нужны Ума и Физик. Сбрасываю файлы по коду 11-09, попробуй сопоставить с тем, что ребята вытрясли на Урале. Да, Бизон в норме. Пришел в себя, скоро отправлю к вам… … Маргарита Кошкина царила за рабочим пультом. Работа штаба пульсировала в боевом режиме. Где-то, по запросу из КТЦ, хищно вертелись уши локаторов, где-то сосредоточенные связисты из радиоэлектронной разведки щелкали клавишами постановки помех, где-то срывались с места по тревоге крепкие парни из ОМОНа, где-то ночи напролет ломали головы над вражескими секретами криптологи и аналитики… Где-то посреди всего этого вихря сражались те, кого она считала своей большой семьей. Её муж. Её друзья. Багира была собранна и спокойна. Она вела свой, пусть и невидимый, бой… ,,,,,, Снайпер – это не просто меткий стрелок. Попадать в монетку из винтовки может научиться любой, это нетрудно. Было бы время. В старину словом «sniper»называли человека, умевшего метко стрелять по бекасам. Птичка мелкая, полет дерганый, чтобы попасть, нужен верный глаз и твердая рука. Но это не главное. Военный снайпер – это, прежде всего, солдат. А что такое «солдат»? Человек долга. Человек, умеющий терпеть. Как там, в уставе? «Стойко и мужественно переносить все тяготы и лишения». Это именно про снайперов. Снайпер должен умел терпеть лишения, боль, голод, жажду, зной, холод, а иногда – даже собственную смерть. Терпеть, когда жрут пиявки и москиты, терпеть, лежа по уши в навозе или в болоте, терпеть, терпеть, терпеть… Терпеть и выполнять задачу. Поражать цель. Один выстрел – один труп. Кто кино с Томом Беренджером видел, тот примерно представляет себе, что это за профессия. Только мало кто знает, что сценаристы выбрали для фильма реальную судьбу выдающегося снайпера Корпуса морской пехоты США, самого Чарльза Хескока по прозвищу «Лонг Чанг» - «Белое Перо», грозы вьетконговцев. Да-да, того самого Хескока, который уничтожил целый батальон гуков, сшибая их по одному на горной тропе из винтовки, старой доброй «Remington»; Хескока, который прострелил глаз вместе с прицелом лучшему вьетскому снайперу-охотнику по прозвищу «Кобра». - Снайперы не охотятся в одиночку! – вдалбливал Хескок на семинарах, - только вдвоем! Он спит, ты – дежуришь! Ты ешь, он – на часах! Он отливает, ты держишь ему конец! Он в засаде, ты ищешь цель! Двое – как один! - Снайпер должен знать и любить свою винтовку, - объяснял майор Джон Пластер, ветеран MACV-SOG, друг и ученик «Лонг Чанга», - а патроны снаряжать только вручную! Если выстрел сорвется, винить будешь только сам себя! - Выходишь на позицию, будь частью позиции. Ешь то, что есть твой враг. Спи, когда спит твой враг. По нужде захотел – валяй в штаны, лучше быть героем в дерьме, чем героическим дерьмом, собранным в ящичек под флагом! - Никогда не торопись сделать выстрел! Обработай цель, почувствуй её! Бей только наверняка! … Инструкторы учили на совесть. Иначе и быть не могло. Снайперы морской пехоты – элита элит. Лучшие из лучших, Ангелы смерти на поле боя. За человеком, обустроившим позицию в километре от секретной базы ЦРУ, точнее, от анклава ЦРУ на базе 7-ой группы «зеленых беретов» в Панаме, уже числилось два десятка подтвержденных ликвидаций. Его имя было выгравировано на Кубке снайперов Корпуса морской пехоты. - Тони, - прошелестел голос, - есть цель? - Наблюдаю группу целей, трое на двенадцать, пятеро на три часа, - также едва слышно ответил второй номер. - Объект? - Есть объект, в группе на двенадцать. До цели – два футбольных поля, скорость ветра… - Подождем, Тони, пусть выйдут, - снайпер аккуратно расчехлил винтовку, но клапаны с прицела снял только через десять минут, когда Тони засек новое движение. Диверсанты покидали базу, кого-то тащили с собой. Вспомнилось, как зло ругались «зеленые береты», не сумевшие обнаружить РДГ противника у себя под носом. Они буквально просеивали треклятые заросли вокруг базы, но толку не было никакого. Тогда полковник Макнамара убедил вывести в дело их, снайперов морской пехоты, а из спецов создать отсечные группы на вертолетах. Всего на охоту под покровом душной панамской ночи вышли три пары снайперов. Любому могла улыбнуться удача, но повезло только ему. Они ждали два дня, когда с базы пришел сигнал, что есть движение. Они выбрали хорошую позицию. С этой точки открывался широкий обзор базы, судя по следам, «гости» тоже здесь прошли. Отлично. - Есть движение, Бен. Объект в замыкающей группе, идет последней, - Тони чуть скривился. Цель было вычислить проще простого. Эта девка даже не потрудилась спрятать толстую косу! Лучше бы себе плакатик налепила «I’m looser! Fuck me everybody!», идиотка! Впрочем, к чему эмоции? Сейчас Бен её приласкает, - цели покинули периметр базы. Объект по-прежнему в замке. - Ветер? – снайпер открыл клапаны прицела, припал в винтовке. Много сейчас развелось модников, западающих на немецкие или итальянские стволы, обожающих камуфлировать ложи, но он все это презирал. Старая добрая «Remington» Морской пехоты Соединенных Штатов, ничего лучше не придумано, да и зачем? - Ветер в спину. Готов? - Тони, пощекочи её, - тихо щелкнул предохранителем Бен, разглядевший в прицел, что у объекта на спине болталась русская СВД, - пусть девочка поиграет! Тони подхватил свою М-4, увешанную боевыми гаджетами, и нырнул в кусты. Все понятно, Бен хочет заставить эту красотку вылезти под пулю. Почему нет? Так даже интереснее… ,,,,,, Как-то уж все больно гладко, кусала губы Мура. Как-то уж все просто вышло. Зашли, как к себе домой. Объект, того самого капитана Уилларда, взяли, как подарок под ёлочкой. Не может так быть! Не должно было так быть! Подстава? Но почему не преследуют? Почему не взяли там, на базе? Женя похолодела. Как же она не догадалась! Девушка рванула напарника за рукав камуфляжа вниз. В ствол пальмы резко чавкнула пуля. По сельве раскатился сухой треск выстрела. - Vamos! – махнула рукой Мура, перекидывая со спины СВД, - уходи, брат, тут снайпер! - Не уйду! – сверкнул глазами кубинец, - ты – Белая Бруха! - Приказываю – уходи! – Женя посмотрела в глаза парню, - я приказываю. Уходи. Я – снайпер. Я – Белая Бруха! Со мной ничего не будет! Иди! Ну и где же ты засел? Девушка выбрала позицию, внимательным глазом окуляра обшарила направление, откуда раздался выстрел. Прикинула. Стрелять из гущи веток? Не прицельно? Ловушка! - Готов? – прошелестел вернувшийся на позицию Тони. - Готов. - Огонь. Огонь. Огонь. Огонь! – снайперы морской пехоты всегда так отсчитывают такт под выстрел… Мура перекатилась, впилась в наглазник прицела. В двухстах метрах что-то блеснуло. Женя коротко выдохнула и нажала на спуск… … Он не обратил внимание, как пуля вырвала Тони половину затылка. Потом. Сейчас – выстрел. Прицел прикипел к бедру объекта. Был приказ подранить, но не убивать. Подранить, чтобы можно было взять тепленькую. Пусть так. Между двумя ударами сердца подушечка указательного пальца аккуратно начала выбирать спуск… Выстрел! Палец скрючился, впился в винтовку… … Женя, ощупывавшая бедро, с которого пулей сорвало кобуру с любимым Colt 1911, не видела, как за секунду до выстрела вымазанная зелено-бурой глиной рука с силой вогнала узкий черненый клинок стилета «Фейрберн-Сайкс» точно под левую лопатку снайпера. Тот, дернувшись, нажал на спуск, но уже мертвый. Кот осторожно поднялся. Успел! Двое суток они с Веркарой сидели, не смея дышать, в двух шагах от этой смертоносной парочки. И, как оказалось, не зря. Ионов провернул нож, чтоб уж наверняка. Жуткий страх выходил мелкой противной дрожью. Не каждый день по тебе проползает змея и твой враг устраивается наложить кучу прямо тебе на грудь… … Мура охнула, когда увидела в прицел поднявшегося из травы вымазанного в толстенном слое грязи человека. Уж кого-кого, а этого она узнала бы и из тысячи. - Васька…, - горло сдавили спазмы, - нашелся, зараза… Я – это ты, показал знаками Кот. Я – это ты, любимая. Уходи. Уходи, враги рядом. Я прикрою. Я тебя люблю! Ты – это я, кивнула Мура. Вернись! Я буду ждать! Я тебя люблю! … Как им хотелось бежать, сломя голову, навстречу друг другу! Как им бешено, до ломоты в зубах хотелось… У них не было даже тридцати секунд. Работа. Бой был ещё не окончен. Девушка отступила, развернулась, исчезла в сельве. Кот переглянулся с Начо, трудно повел головой. Уходим, кивнул индеец. ,,,,,, Guantanamera, - перебрал струны старший сержант Эскобар, лукаво улыбнулся, негромко напел, - guajira guantanamera Guantanamera, - песню подхватили, мотив поддержали ещё два гитариста, - guajira guantanamera! Они вернулись. Все, кого увела в бой Белая Ведьма, компаньеро Женя. Вернулись, живые и мертвые, выполнив задачу. Полковник дал добро на фиесту и даже лично привез на своем ГАЗе верещавшего на всю базу упитанного кабана, которого забили и теперь запекали на вертеле над жарко дышащими углями. Не то чтобы Ромеро одобрял все эти концерты, но смерть Консуэлы закрепила традицию, а полковник был достаточно умен, чтобы возражать или запрещать. Тем более, ребятам, выскочившим из панамской ловушки, да ещё и с добычей, надо было выпустить пар, как следует выпить и потанцевать, подрать глотки, возможно, даже размять друг об друга кулаки. Это нормально. Поэтому Ромеро сидел на ступенях штаба прямо напротив Эскобара и одобрительно кивал, похлопывая в такт песне ладонью по колену. Тем более, что на фиесте сегодня были его самые дорогие гости. Сантос со своими бойцами. Даже Торо выполз из госпиталя! Танцевать ему, конечно, ещё долго не придется, но все-таки! Торо… Бесстрашный, настоящий desperado! Если бы не он, пятерых пловцов переглушили бы, как бонитов, и вытащили из воды за жабры! Прикрыл всех, пока гринго окружали «черных ос», сумел подкрасться и захватить «Зодиак». На нем они и ушли. Торо сидел на руле до последнего, зажимая две дырки от пуль. Вот это солдат! Так что пусть развлекаются, заслужили. Последние месяцы работы было столько, что не грех и погулять немного. Ромеро улыбнулся, протянул руку сидевшему рядом Торо, стаканы лаконично звякнули. - Будь здоров, padre! – ром коротко обжег горло, растекся по телу приятным теплом. - Это уж как водится, - со смаком опрокинул свою порцию Бизон. Yo soy un hombre sincero, De donde crece la palma Antes de morirme quiero Echar mis versos de la alma На плацу перед штабом спецназовцы, кто хотел и мог, вытанцовывали румбу. Многие хотели пригласить Белую Ведьму, но она, мрачнее тучи, сейчас шла в паре со своим командиром. Кто бы мог подумать, что Сантос, с его-то адмиральскими погонами и возрастом, встанет в пару молодой гибкой девчонке! Ого! Ещё как смог! Хорошо ещё, полковник засел пить с Торо и Серхио! Компаньеро Ума не знала, куда деться от кавалеров. Девушка отрывалась, как могла. Наконец-то свезло! Урррааа! - Ттвою мать, - процедил Физик, приканчивая ром, - ну вот почему? - Учись танцевать, Серега!, - хлопнул его по плечу Тарасов, - а то уведут Леську, да, камарада полковник? - Si, Sergio! – расхохотался Ромеро, - у нас это быстро! Guantanamera, guajira guantanamera Guantanamera, guajira guantanamera Из всех один только Булатов видел, что творится с Мурой. И только он пригласил девушку, безошибочно угадав, что только в его обществе, командира, учителя и старшего друга Мурашова сможет хотя бы чуть-чуть отвлечься от черной апатии. Даже Бизону она так не доверяла. Женя танцевала, как богиня, приводя в экстаз своих новых кубинских друзей. Ещё бы! Дочь Йемайи! Белая ведьма! Но Батя-то понимал, что Мура пыталась забыться. Алкоголь в состоянии стресса она и раньше пила, как воду. Адмирал чувствовал, что пережила девушка, увидев Ионова и снова его потеряв. Связи с Котом не было и раньше, шансы на то, что он выйдет из сельвы, были близки к нулю ещё до начала операции. Mi verso es de un verde claro Y de un carmin encendido Mi verso es un ciervo herido Que busca en el monte amparo Cultivo una rosa blanca, En julio como en enero, Para el amigo sincero, Que me da su mano franca. Батя закружил Муру. Яркая, гибкая, окутанная плащом распущенных русых волос, Женя буквально вжилась в музыку старой кубинской песни. Булатов видел, что она танцевала с закрытыми глазами. Щеки были мокрыми от слез… Y para el cruel que me arranca El corazon con que vivo Cardo ni ortiga cultivo Cultivo la rosa blanca Что же с Мурой? Где Вася? Ума танцевала, но тревожные мысли пробирались сквозь радостное возбуждение. Неужели что-то пошло не так? Но Батя вроде бы спокоен? Или, все же, что-то не так? Con los pobres de la tierra Quiero yo mi suerte echar El arroyo de la sierra Me complace mas que el mar Guantanamera, guajira guantanamera Guantanamera, guajira guantanamera Звенели гитарные струны. Аромат жареной свинины и рома разносился над базой «avispa negros»… ,,,,,, Начмед Сергеич рекомендовал Пригову временно перевести лейтенанта Мурашову в штаб, под крыло Багиры и Ольги Тарасовой. После возвращения с Кубы девушка находилась в состоянии вялой апатии. Мура честно отгуляла данные ей месяц, как смогла, отоспалась. Никто в КТЦ не знал, что Женя ночи напролет просиживала без сна в обнимку с подушкой, глядя в окно на ночное питерское небо. Сон приходил лишь под утро, когда усталость тела брала своё. За проклятый месяц сидеть дома, гулять по городу и просто ничего не делать стало невыносимой пыткой. На службе девушка была среди своих, но приступы равнодушия ко всему на свете накрывали и там. В такие минуты Женя сидела где-нибудь в укромном уголке штаба или комнаты отдыха и вертела в пальцах серебряное кольцо с довольно крупным алмазом. Как-то раз он швырнул «эфку» в группу боевиков, а кольцо с болтающейся чекой, улыбнувшись, надел ей на безымянный палец. Это была шутка. Но шутка с намеком. Много, ой как много они подбрасывали друг другу таких намеков за несколько лет совместной службы! А потом… Потом был полигон в подмосковной Кубинке, сорвавший все недомолвки и глупые преграды поцелуй в закатном лесу…. А потом были операции, боль, раны, опасность, операции, операции, операции… Дни и ночи счастья, когда они упивались друг другом… Алмаз он вложил в её ладошку тогда, в Сьерра-Леоне, стоя по колено в глинистой жиже африканской речушки и пытаясь отчистить её камуфляж от налипших тяжелых красных комьев. Много позже знакомый ярла Рангвальда, спокойный бородач-ювелир, впаял сохраненное кольцо от той гранаты в причудливую вязь скандинавско-кельтского орнамента, в переплетениях которого слезой ангела сверкал африканский алмаз. Вася преподнес ей кольцо, опустившись на колено. Его глаза сверкали в тот момент ярче этого алмаза… Его глаза… Его руки… Когда Мура так сидела и вертела в пальцах кольцо, говорить с ней или пытаться заставить что-то делать было бесполезно. Женя реагировала как робот, совершенно автоматически, двумя словами: «Ммммм» и «Не-а». Особенно настойчивый Пригов в ответ на «Мурашова, смирно!» удостоился вежливо-деревянного «А идите Вы на …уй, товарищ генерал-майор». У генерала глаза вылезли на лоб, сердце пропустило удар. И что с ней было делать? Выговор? Увольнение? Хорошо хоть, один на один послала, без свидетелей… Пригов попробовал было выговорить Кошкиной, что де она себе позволяет! - Володя, - помолчав, проговорила случившаяся рядом майор Волкова, - девочка прошла через смерть, боль и разлуку, сейчас переживает. Что непонятно? - Ну, я просто разговорить хотел, - сник старый чекист, - так, знаешь, неожиданно обратиться… - Обратился? – чарующе улыбнулась Багира, - ещё попробуешь? - Степановна, а сама-то? – окрысился обиженный Пригов, - меня уже направили, теперь твоя очередь! Попытка Багиры вывести Женю из затяжного пике также пошла прахом, девушка просто прорыдала почти полчаса у неё на груди, а Кошкина стояла, как истукан, и сжимала зубы от бессилия. Она ничего не знала о судьбе Кота. И видеть, как изводит себя эта девочка, было невыносимо. Ольга с мамой убедили мужа и зятя, страдавшего от головной боли после неудачной попытки помочь Муре с помощью старого доброго «наливай, пей, рассказывай», удержаться от дальнейших попыток «спасения». Вместо этого золотоволосая королева, после приезда мамы и возвращения Бизона стремительно оклемавшаяся от последствий подрыва, во время очередного жениного приступа апатичной безнадеги выгнала всех из комнаты отдыха и аккуратно подсела к безучастно вертевшей в пальцах кольцо девушке. - Жень? - Мммм? - Не помешаю? - Не-а… - Однажды мне было очень плохо, - помолчав, негромко сказала Ольга, ни к кому не обращаясь, - нас с мамой похитили ККК, тайские контрабандисты. Они шантажировали папу. Было очень плохо и очень страшно. Жить нам оставалось день-два, нас бы убили при любом раскладе. Спасти нас могло только чудо… Я не мешаю, точно? - Мммм… Не-а… - Я, помню, испугалась, даже плакать было страшно. А мама сказала: «Что толку бояться?», и незаметно передала…, вот, держи-ка!, - Тарасова ловко сунула в руку Муры маленькую блестящую лаком эмали подвеску, - ага, вот эту вот штучку. - Мммм? Зачем это? - Так тебе чудо нужно. Посмотри, подумай. Ой, - спохватилась очаровательная хитрюга, - заболталась, прости, ради Бога! И выскочила из комнаты. Мура поднесла руку к глазам. На ладони, рядом с дорогим для неё кольцом, лежала маленькая эмалевая подвеска в оковке из потемневшего от времени серебра. Чудо… Только чудо. Ох, Оля, Оля… Чудо… Да разве же… А вдруг?! - Если Ты есть, - всхлипнула Мура, - верни мне Ваську, а? Ну пожалуйста! Оля сказала, ты добрый! Ну пожалуйста, а? Она не могла видеть, как Багира обеспокоенно кивнула Ольге на дверь, мол, ну как там? Тарасова прижала палец к губам, вздохнула. - Надо надеяться, - тихо, одними губами, сказала красавица, - надо! Верить и надеяться! Несмотря ни на что! ,,,,, … Пригов чуть ли не силой отправил Муру домой. За руль в таком состоянии никто в КТЦ её не пускал, Багира лично довезла девушку до дома. Женя равнодушно поднялась по лестнице. Могла поехать и на лифте, но оттягивала неизбежную встречу с одиночеством, как могла. Открыла дверь. Вошла. Сбросила туфли. Споткнулась о рюкзак. Она не помнила, где скинула снаряжение после возвращения с Кубы, но последний месяц её никто на боевые не дергал. Какая разница! Куда бросила, туда бросила. Стащила и швырнула в угол плащ и китель, обиженно звякнувший знаками. Сорвала короткий женский галстук. Расстегнула манжеты форменной рубашки. Все нафиг! В кучу! Потом подберу! В душе она долго-долго сидела под щекотавшими кожу струями парившей воды. Вспоминала… Плакала… Снова вспоминала. Наконец, заставила себя выключить воду, вылезти из ванной и завернуться в халат. Привычно подавляемое чувство голода в который раз напомнило о себе. В холодильнике пусто, надо заказать что-нибудь или сходить… Зачем? Вроде пачка печенья была, чаю попить хватит. … В двери провернулся ключ. Крепкий дочерна загорелый парень в вытертой военной куртке «verde olivo» втащил сумку с продуктами. - Женька на службе, а дома жрать нечего. Придет, голодная, наверное. Сам виноват, месяц прыгал по сельве, ещё месяц сети тянул, senjor pescador, домой носа не казал, и вот результат. Ну, что ты будешь делать… Мура резко обернулась и тяжело осела, сползая по косяку двери. Подкосились ноги. В глазах стало белым-бело. - Васька… живой… - Женька! – Кот швырнул звякнувшую сумку, одним прыжком подскочил, подхватил, прижал к груди, - Женька! Я вернулся! - Васька…, прошептала девушка уже на руках своего мужчины в вихре поцелуев, - живой! Живой, зараза!!! Господи, Ты – есть!!!