Чистая линия

Начальник охраны Императорской горной Резиденции Валран был мужчиной очень серьёзным и обстоятельным и данное слово держал всегда. К тому же этот мальчик, Илики, сумел пробудить в его душе что-то давно похороненное, то, чего больше Валран не хотел ощущать никогда – чувство искренней привязанности, даже любви. Потому что это слишком больно – терять безвозвратно тех, кого любишь. Если бы не приказ Императора – тогда, много лет назад – Валран бы отправился в одиночку штурмовать Дворец Великого Приора Чистильщиков и, несомненно, погиб бы. Но хоть кого-то успел бы забрать с собой и насладиться местью перед смертью. Но Император Лигалиран Максимус Третий своей волей запретил ему месть, вместо этого он отправил Валрана охранять свою горную Резиденцию. Это была столь явная опала, что о Валране быстро позабыли при дворе, и даже Чистильщики не интересовались более его судьбой. У самого Валрана не было никаких отклонений, его можно было показывать на ярмарках, как эталон Перечня, так что у Чистильщиков не могло быть к нему претензий. Никто и не знал, какую службу несёт Валран и группа преданных ему лично и Императору людей, каждый из которых потерял кого-то из близких от рук Чистильщиков и ненавидел их всей душой. Валран сначала заставил себя жить по приказу Императора – он не мог изменить присяге. Сама идея, что кучка несчастных забитых подростков и людей постарше, которых начал привозить в Резиденцию кайнар Госсе, может серьёзно противостоять Чистильщикам, казалась ему абсурдом. Но он считал себя просто исполнителем воли Императора – приказали наладить охрану наилучшим образом – он и наладил, обеспечивая безопасность обитателям Резиденции. Но вот когда прошло несколько месяцев и эти самые детишки кое-чему научились, Валран начал думать, что идея Императора не так уж и абсурдна. Несколько лет, и Император будет иметь преданных людей, которым Чистильщики не смогут противопоставить ничего. Абсолютно ничего. Конечно, никто не спорит – все Чистильщики великие воины, но что можно противопоставить противнику, который может выпустить в тебя за минуту десяток сгустков пламени? Или перемещаться со сверхъестественной быстротой, возникая из пустоты? Или делать воздух настолько густым, что лёгкие отказывались дышать? А ведь это были даже не самые убойные из умений новоявленных магов. Если честно, то Валрана в плане Императора теперь смущало только одно – малочисленность магов. Всё-таки Чистильщики – мощная разветвлённая организация, имеющая сотни добровольных и не очень помощников и осведомителей. Но, зная Лигалирана Максимуса Третьего, Валран не сомневался, что у Императора имеется в запасе что-то ещё, о чём ему, Валрану, до поры до времени знать не положено. Куда больше начальника охраны беспокоило то, что его замёрзшая душа начала пробуждаться. Нет, он старался искренне заботиться о безопасности всех обитателей Резиденции, но дал себе зарок – не привязываться ни к кому. Он ни за что в жизни больше не хотел испытывать ту жуткую, разрывающую душу на части боль от потери близких. Только не это. Больше никогда. Поэтому он всегда был внешне холоден и суров, и подростки боялись его до дрожи в коленках. И это вполне устраивало Валрана. До тех пор, пока в резиденции не появился Илики – тощий мальчишка с невероятными зелёными глазами в длинных пушистых ресницах. Что-то треснуло тогда в душе у Валрана – наверное, дал трещину тот ледяной панцирь, в который он сам заморозил свою душу. Но хуже всего было то, что мальчишка абсолютно не боялся его. Ну ни капельки. И Валран сдался. Наверное, потому, что душа человеческая не может вечно стынуть, пока человек жив. Валран сдался. Валран позволил себе привязаться к Илики. И к его другу Шанди – потому что тот Илики был дорог. Для мальчишки всё время хотелось сделать что-нибудь такое… хорошее… Но пока всё не выпадал случай. И когда зашёл разговор о трактире Выги и оставшихся там товарищах Илики и Шанди по несчастью – Валран решил – была не была. Он всё разузнает и сообщит мальчикам хорошие вести. Пусть порадуются. *** Выполнив поручение кайнара Госсе – доставив некое письмо по только ему известному адресу, Валран завернул во фригольдерское село и зашёл в кабак. По опыту он знал, что мужчины любят почесать языками не меньше женщин, и, если трактир Выги находился поблизости – а он находился, если верить рассказу мальчиков - то лучшего источника информации ему не найти. Поэтому, зайдя в трактир и заказав кружку светлого местного пива, оказавшегося на удивление неплохим, Валран выложил на стойку лишнюю серебрушку и спросил у скучавшего за стойкой трактирщика, не знает ли он почтенного Выгу, владельца странноприимного дома. Трактирщик приоткрыл один глаз, глянул на Валрана, словно мерку снял… и явно не обрадовался увиденному. Сидевший у стойки высокий седой мужчина выглядел столь суровым, что при случае мог ловить зубами стрелы и переламывать пальцами лезвия мечей. Трактирщик прокрутил в уме, кем мог быть этот посетитель, и озадачился. Валран не походил ни на мирного купца, ни на фригольдера, ни на горного охотника, ни на разбойника, ни на простого наёмника. Более всего он походил на Чистильщика или Благочестивого Стража, но всех Благочестивых Стражей в округе трактирщик знал лично, а Чистильщик, раз надев плащ и знаки Братства, не снимет их никогда в жизни. Так что у бедного трактирщика произошёл мощнейший разрыв шаблонов, и он выдавил: - А Выга-то друг, что ли, милости вашей? Валран покачал головой и спокойно сказал: - Я в охране служу у одного мона. Он и попросил меня кое-что разузнать про него. А уж дела монские нам неведомы. И прибавил ещё серебрушку. Трактирщик облегчённо перевёл дух. Охранник! И как он не сообразил. А хозяин-то у него богатый – вон какая одежда хорошая и оружие дорогое – самого можно за мона принять. Да и держится соответственно, наверное, раньше в Императорской гвардии служил, таких отставников моны охотно к себе в охрану нанимают, потому как службу знают и порядок держат. И трактирщик быстренько сгрёб серебро и заявил: - Как не знать Выгу. На проезжей дороге он странноприимный дом держит. Скряга, каких мало, рабов своих голодом морит, да и сам не шикует, всё денежку копит. Эх, ваша милость, не живут у него рабы долго – он их покупает по дешёвке и заставляет клиентов обслуживать, и издеваться над ними дозволяет по всякому – лишь бы денежки платили. Тьфу, пакость! - А ты сам-то, почтенный, разве лучше с рабами обращаешься? – хмыкнул Валран. - Да, у меня, конечно, тоже не Поля Блаженных, где можно день-деньской отдыхать и пение золотых птиц слушать, вкушая плоды самого дивного вкуса. Но мои рабы голодными спать не ложатся, в лохмотьях не ходят и всех подряд сутки напролёт не ублажают. А уж коли кто заработать желает – тому я не препятствую. Но и заставлять не заставляю, поскольку блядство – дело глубоко личное… - Да ты философ, милейший, - хмыкнул Валран. – Скажи лучше, как к странноприимному дому Выги проехать? - А чего рассказывать – как из села-то выедете, так и езжайте всё прямо. А у старого дуба дорога раздвоится – так вы налево сверните. А у родника ещё развилка будет, там тоже налево сверните. Там до трактира Выги рукой подать. Только вы бы поторопились, ваша милость. - А что такое? - удивился Валран. - Так за минуту до вас ещё двое про Выгу спрашивали. В капюшонах оба, лиц я не разглядел. Один постарше, другой помоложе. Но держатся эдак… с достоинством. Похоже, дела к Выге не только у вашего мона имеются… - О как… - протянул Валран. – Так, говоришь, они недавно уехали? - Да за минуту до вашей милости. - Благодарю, почтенный, - сказал Валран, одним глотком допил оставшееся пиво и покинул трактир. Там он шуганул мальчишек, которые любовались на привязанного к коновязи его коня и пытались накормить его кусочками лепёшки. Вороной, приученный не брать у чужих, сердито фыркал и топал копытом, но никакой другой агрессии к неразумным детёнышам не проявлял. А завидев грозного хозяина вороного, мальчишки сами разлетелись, как вспугнутые воробьи. Валран вскочил на коня и во весь опор помчался по уходящей из села дороге. Вороной был хорош, но кони у тех двоих явно были не хуже, и нагнать их по пути Валрану не удалось. А когда он доскакал до родника, то разглядел в ночи недалёкое зарево. Неужели это горит трактир, и те двое разыскивали трактирщика с самыми нехорошими намерениями? Валран пришпорил коня и вытащил меч. Вороной злобно взвизгнул, прижал уши и помчался так, что в ушах Валрана засвистел ветер. Но когда из-за поворота показался трактир, Валран понял, что он всё-таки опоздал. Трактир догорал, у уцелевшего сарая жалкой кучкой столпились погорельцы. Двое перепуганных мальчишек, один совсем дитё, младше даже Илики, в массивных рабских ошейниках, симпатичная молодая женщина в таком же ошейнике и грузная старуха. Судя по тому, что ошейника на ней не было – свободнорожденная, скорее всего, кухарка. Никого похожего на Выгу поблизости не наблюдалось, погорельцам пытался оказать помощь черноусый мужчина со шрамом через всё лицо, второй мужчина, более молодой и статный, допрашивал третьего мальчишку-раба, тот отвечал, всхлипывая и заикаясь. - Что здесь происходит? – ледяным тоном поинтересовался Валран. - А ты кто такой? Из Благочестивых, что ли? – спросил черноусый, и по лицу его было видно, что он не питает к Благочестивой Страже не малейшего пиетета. Валран молча поднял плащ и показал металлическую позолоченную бляху с гербом и профилем Императора. Это фактически был пропуск: «Всюду!» и пользовался им Валран крайне редко – случая не было. - Служу Императору! – спокойно сказал он. – Мне поручено разузнать о судьбе людей, проживающих в этом трактире. Черноусый медленно кивнул и окликнул своего спутника: - Командир! Тут человек на службе у Императора! Тот, что допрашивал мальчика, оторвался от своего занятия, подошёл ближе и тоже приподнял плащ, показав точно такую же бляху: - Лаир Арсайя. Служу Императору! Приехал навестить отца, а тут… такое… - А ваш почтенный отец?.. – спросил Валран потеплевшим голосом. Человек с бляхой был одним из немногих своих, из тех, кому можно было доверять. - Мёртв, - вздохнул Лаир. – Я приехал слишком поздно. Знаете… - Валран Хамани, начальник охраны горной Резиденции Императора, - представился Валран. Лаир кивнул: - Знаете, Валран, мы ведь давно расстались и жутко рассорились перед тем, как я покинул его… Тогда мы ещё жили в другом месте, сюда отец перебрался уже после моего отъезда… Так вот, мы поссорились, а помириться так и не успели… Я сожалею. Теперь слишком поздно. - Но что же здесь произошло? – спросил Валран. – Несчастный случай? - Нет, - ответил Лаир, и лицо его стало жёстким. – Это было самое настоящее убийство. Моего отца сгубило скопленное им золото… Как только рассветёт, я пошлю Камарда за Благочестивой Стражей, ибо моего отца убил тот, кому он хоть немного, да доверял, убил его родственник… - Вы уверены? – спросил Валран. - Да, - кивнул Лаир. – Более того, этот выродок запер рабов и кухарку в их комнатах и поджёг трактир. Если бы не подоспели мы с Камардом – несчастные сгорели бы заживо. Но давайте немного отдохнём – Камард уже поставил походную палатку. Эти несчастные дети и женщины нуждаются в отдыхе, да и накормить бы их не мешало… А у меня есть немного вина… Идёмте, Валран… Поговорим… Если я не поговорю сейчас с вами, то просто сойду с ума. Валран кивнул. Даже если покойный трактирщик Выга и был скрягой и порядочной сволочью, то для Лаира он всё равно оставался отцом. Отцом, с которым его развела жизнь. И сейчас ему было больно. Что ж, Валран мог понять Лаира, как никто другой. - Конечно, - сказал Валран. – Мы непременно поговорим.