Зеркало смарагдовой звезды

Ракета, шипя и плюясь красными искрами, пронеслась над разномастной толпой и с оглушительным хлопком взорвалась над головами прохожих. Её менее своенравные товарки послушно взмывали в темное небо вольного города Альгербурга и расцвечивали его во всевозможные цвета, которыми только вздумалось наделить их создателям. Ежегодный фестиваль небесных огней собирал в прибрежном городе охочий до развлечений люд со всего континента: нищие театральные труппы и обласканные монаршей благосклонностью артисты, благородные матроны и дамы полусвета, безусые юнцы без гроша в кармане и престарелые богачи, для которых были распахнуты все двери. Каждый находил в праздничном альгербургском безумии отдохновение для души и отраду для тела по собственному вкусу и кошельку. В то время, как зима выстуживала просторы северных королевств, защищенный пологими горами порт наслаждался мягким теплом южных морей. Злые языки поговаривали, что своей славой Альгербург обязан не столько природным милостям и дальновидным отцам города, сколько благосклонностью хозяйки Золотого Двора, чьи владения вплотную подступали к городским стенам. Так или иначе, но ласковые воды Девичьей бухты принимали в свои объятья корабли со всех концов обитаемых земель, а зимний фестиваль предлагал своим гостям все удовольствия, которые только можно купить за деньги. Вот и сегодня выплеснувшаяся на улицы толпа гостеприимно вобрала в себя множество людей, чьи лица по давнему обычаю фестиваля скрывали маски. Под ними с равным успехом можно было обнаружить молодое личико жизнерадостной кокетки или изборожденное следами прожитых лет чело старика. В свете пляшущего пламени факелов одинаково ярко сверкали драгоценности на нарядах аристократов и уличных артистов. Но, если бы кому-нибудь пришло в голову спросить вездесущих уличных воришек, большой ли куш им удается сорвать, снуя тут и там в праздничной толпе, ответом была бы насмешливая ухмылка: заносчивый вид и пышные фирские кружева на манжетах не гарантировали, что выставляемые напоказ фамильные бриллианты не были искусной подделкой – дела у многих знатных семейств шли не столь прекрасно, как хотелось бы им показать. Кислый запах пороха с черной взвесью горелых хлопьев опустился на праздничную толпу. Грохот низко взорвавшейся ракеты заставил испуганно шарахнуться несколько парочек. Молодая девушка в туго затянутом платье лилового - столь модного этой зимой с подачи хозяйки Золотого Двора – цвета резко отпрянула в сторону, оступилась и, если бы не расторопность идущего рядом юноши, непременно упала бы. Нечаянный спаситель приобнял её за плечи, задержав объятья чуть дольше, чем того требовала ситуация, но юная кокетка не спешила выказывать неудовольствие: теплые карие глаза и молодое лицо, которое почти не закрывала шелковая полумаска, в мистических отсветах фейерверка казались принадлежавшими самому духу небесных огней, а никак не человеку. Спутник девушки, судя по дряблой шее, годящийся ей в отцы, а то и в деды, порывался вмешаться, но компания молодых повес, к которой принадлежал галантный кавалер, оттеснила возмущающегося старца. Серебряные фиалки, небрежно приколотые к ярким, но небогатым камзолам, выдавали в веселых гуляках счастливчиков, удостоившихся чести выйти в финал стихотворного конкурса, по традиции проходящего во время зимнего фестиваля в Радужном дворце. Юные поэты высмеивали коварство альгербургских мостовых, сыпали комплиментами незнакомке, эмоционально жестикулировали, стараясь на все лады привлечь к себе внимание, но все тщетно – девушка смотрела только на своего спасителя. Шум толпы, взрывы ракет, раздраженный спутник – на краткое мгновение все осталось вдалеке, где-то за гранью восприятия. Сейчас для неё существовал только тёплый взгляд юного поэта и его мягкие руки, тепло которых она так явственно чувствовала сквозь одежду. Его голос отдавался где-то внутри, пробуждая томное чувство сладкой пустоты. Одно мгновенье растянулось на минуты. Незнакомец отвел свои темные глаза, на прощанье доверительно сжал хрупкую ладонь и исчез, увлекаемый своими друзьями в сторону гавани. Спутник девушки больно ухватил её за локоть своими ледяными пальцами и принялся что-то желчно выговаривать. Та заученно улыбалась и каким-то непонятным образом умудрялась кивать в нужных местах, но сама до конца ночи мыслями витала где-то далеко, то и дело выискивая в толпе серебряные фиалки… - Как? Скажи мне, как, Кириан, ты умудряешься каждый раз проделывать этот фокус? И ведь срабатывает! Клянусь, если ты расскажешь мне свой секрет, я отдам тебе весь свой выигрыш, который завтра осядет в моих карманах. - Это твой единственный шанс расплатиться с долгами, Франко! – отмахнулся от настойчивого приятеля покоритель женских сердец. – Но на твоем месте я бы не был столь уверен в победе: все же это конкурс стихотворцев, а не рыночных зазывал. Вся компания разразилась дружным хохотом, и на плечи Кириана посыпался град одобрительных хлопков: громкий и весьма неблагозвучный голос Франко был давней мишенью для острот. - Лучше очаруй-ка какую-нибудь рукастую прачку, пока чужие молоденькие любовницы не оставили тебя вовсе без одежды, – Франко не привык оставаться в долгу и в отместку с издевкой ткнул Кириана пальцем в грудь. На камзоле того чернело весьма неприглядного вида винное пятно, которого не было еще пару минут назад. - Как не вовремя, - пробурчал себе под нос Кириан, тщетно пытаясь стряхнуть еще не впитавшуюся влагу. При такой толчее нечего было удивляться, что кто-то расплескал содержимое заботливо припасенной бутылки, но как же все это не к месту. Кириан деловито огляделся по сторонам и, небрежно махнув приятелям, свернул в ближайший переулок. Стоило уйти с центральной улицы – и город погрузился в тишину южной ночи. Шум и отблески огней ещё добирались сюда, но так приглушенно и словно бы нехотя, словно темнота цеплялась за каменные стены острыми коготками, храня покой жителей Альгербурга. Юноша хорошо знал эту часть города – для него не составило бы труда дойти до своей цели с завязанными глазами, не то что при свете полной луны. Во время фестиваля небо всегда радовало своей чистотой, и даже пронизывающие зимние ветра утихали – как тут не заподозрить вмешательство Мирабеллы, известной покровительницы искусств? Старая гостиница темнела в конце переулка замшелой глыбой. Свет в окнах давно погас, и даже маленький фонарь под облупившейся вывеской потух. Здесь не было места для новых постояльцев, ради которых стоило бы жечь масло, а все приехавшие на фестиваль проведут эту ночь на городской набережной и площадях, предаваясь радостям, которые столь щедро расточал сегодня Альгербург. Кириан долго барабанил в дверь, прежде чем заспанный паренек соизволил ее открыть: горожан мало интересовали разноцветные всполохи в небе и шумные процессии. Альгербург, знаменитый своим портом и гостиницами, коими были застроены целые кварталы, жил для торговцев летом, а для желающих посетить фестиваль небесных огней – зимой, но сами горожане по укоренившейся традиции не переставали сетовать на вечный шум и гам, царивший в городе дни напролет. Кириан проскользнул мимо пацана, взбежал по скрипучей лестнице наверх и успел крикнуть, чтобы входную дверь не запирали, но мальчишка, то ли не расслышав, то ли не захотев дожидаться беспокойного постояльца, задвинул засов и улегся на лавку, тут же провалившись в глубокий сон. Кириан начал раздеваться еще на ходу и в комнатку, которую он делил с пятью приятелями, вошел, пытаясь одновременно стянуть рубаху через голову и развязать вконец запутавшиеся завязки на горловине. Испачканный камзол полетел в таз для умывания, рубашка неопрятным комком упала на колченогий табурет, а сам маг, насвистывая себе под нос приставучий мотивчик столь популярный в этом году на улицах Альгербурга, принялся рыться в сундуке, который служил всем живущим здесь поэтам и комодом, и шкафом, и обеденным столом одновременно. Наверно поэтому юноша не сразу заметил, что он не один в комнате . На его постели сидел, закинув ноги в грубых сапогах на почти чистые простыни, крупный мужчина, и немигающим взором смотрел на полуодетого мага. - А, это ты? – в голосе Кириана скользнула усталость напополам с раздражением. Рано или поздно эта встреча должна была состояться, но именно сегодня больше всего ему хотелось забыться и провести вечер с теми, кто знал его только как не лишённого таланта стихоплета. Кириан натянул первую попавшуюся под руку рубаху и сел на койку Франко. В тесной комнатёнке установилась хрупкая тишина, которую никто не стремился нарушить первым. Маленькое окошко под самым потолком почти не пропускало света, а шум праздника отдалилсч и стал похож на неразборчивый шорох прибоя. За стеной раскатисто храпел кто-то из соседей, да слышалась мышиная возня на чердаке. Кириан избегал смотреть на своего гостя, хотелось малодушно оттянуть разговор, от которого ничего хорошего ждать не приходилось. - Если ты ждешь, что я расскажу тебе что-нибудь стоящее, то не обольщайся: здесь ровным счетом ничего не происходит. Нет, конечно, при желании я могу пересказать тебе слухи, порочащие честь особ половины королевских домов континента, но тебе же это неинтересно, - разбил тишину юноша. - Ты здесь не ради того, чтобы грязное бельё аристократов ворошить, - пророкотал полуночный гость, - ты наши глаза и уши, Кириан, будь любезен соответствуй. Кто как не ты знает на что стоит обратить внимание, а что лишь пена на воде. Мирабелла терпит твоё присутствие здесь и закрывает глаза на неуместное в иной ситуации любопытство. Представляю, что за буря разыгралась бы, если бы я здесь отирался, а тем паче Халоран. Кириан невесело хохотнул, передернул плечами и прижал колени к груди. Представить сурового Максвелла, а тем более мрачного мастера над Потоками среди шумной толпы гуляк, наводнивших в дни праздников улочки Альгербурга, было бы забавно, но только не теперь. После этих встреч его долго преследовало неприятное послевкусие, словно в его отсутствие чужак зашел в дом, равнодушно повертел в руках милые сердцу хозяина безделушки, расставив все на свой манер. Ничего не пропало, а неуютное чувство никак не отпускает. - А чего вы с Халораном надеетесь от меня услышать? Думаешь, я походя распутаю узлы, которые эта интриганка накрутила? – Против воли травник в очередной раз принялся оправдываться. – Это владения Мирабеллы. Она, как орлица, следит за каждым моим вдохом. Пока я изображаю охочего до лёгкой славы стихоплёта, она игнорирует моё присутствие. Думаю, её потешают мои потуги что-то вызнать. Я даже умудрился приударить за одной из воспитанниц Золотого Двора, в надежде на слушок-другой из этого змеиного гнезда. Но стоит хоть на полшага переступить границу дозволенного, и меня пребольно щелкнут по носу, а потом вежливо укажут на дверь. У Миры все козыри на руках, а я не самоубийца, чтобы идти на конфликт с ней в её же вотчине. - Эдвин покинул монтенбергский двор и обосновался под юбкой у Мирабеллы, - Максвелл легко для своих габаритов спрыгнул с кровати и принялся мерить шагами комнату, в которой тут же стало тесно. - До недавнего времени эти двое не лезли в наши дела, но всё похоже изменилось. Если эта парочка объединит усилия против нас, это может стать проблемой. - Эдвин? А что Эдвин? Эту сплетню обсудили на каждом углу и уже успели позабыть. Он, не скрываясь, живет при Золотом Дворе, хотя правила недвусмысленно запрещают пребывание там мужчин. Якобы читает какие-то лекции по медицине воспитанницам, а в свободное время развлекает Мирабеллу в её покоях. Не знаю, на какой почве вспыхнула страсть у нашей заносчивой подруги, но Эдвин давно по ней вздыхал, возможно, Мире лестно его обожание – все же королевский маг как-никак. Я думаю, что всё кончится весьма плачевно для старины Эдвина, но пока все наслаждаются жизнью и радуются сегодняшнему дню. - Неужели это всё, что ты вызнал за столько-то недель? Соглядатай на постоянном жаловании разнюхал бы поболе твоего, - надавил Максвелл, понукая умолкнувшего Кириана продолжать. Тот только устало вздохнул и потер лоб. - Остальное – ничего не стоящие городские сплетни. Был тут многообещающий скандал в местной магической гильдии. Как и следовало ожидать, ничего за ним не стояло, кроме подковёрных интриг, закончившихся парочкой отравлений. Не так давно случилось странное ограбление в доме одного из отцов города, но там всего лишь сработала старая магическая ловушка, про которую давным-давно забыли даже хозяева. И, конечно, слухи о пиратском флоте на рейде – это вечная страшилка местных обывателей. Морских разбойников здесь боятся больше пожара. Повисло тягостное молчание. Кириан сидел напряженный, сжавшись в комок, и выглядел как провинившийся школяр, который мечтает только о том, чтобы о его существовании забыл строгий лектор. Привыкший идти по жизни легко и стремительно он никак не мог приноровиться к роли шпиона и чуть ли не предателя собратьев. Дружбы меж ним и Мирабеллой отродясь не водилось, но всему же есть предел. Будь проклят Халоран и его одержимость, а ещё это мерзкое ощущение, будто невидимая рука перебирает мысли в голове. - Разумеется, никаких пиратов никто не видел, - продолжал Кириан, - рыбаки лишь выловили пару утопленников с железными ошейниками. Я даже заплатил стражникам, чтобы взглянуть на бедняг в мертвецкой. Их пытали перед смертью, а потом сбросили в море. Не знаю, кто это сделал, но местные решили, что это провинившиеся гребцы с пиратского корабля. Недели две уже как усилены морские патрули, но ни одного паруса на горизонте не мелькнуло. - Пираты всегда сторонятся Девичьей бухты в сезон зимних штормов, да и торговля до весны утихает. С чего вдруг они теперь объявились? Опять же, если кораблей никто не видел, откуда трупы? - Максвелл задумчиво огладил бороду. - Жаль, что я их не видел, ты, понятно, человек не опытный, а я бы сразу понял, от чего те бедолаги умерли на самом деле. - А ведь и правда… - задумчиво протянул Кириан. – Тела слишком долго были в воде, чтобы судить наверняка о причине смерти, но, возможно, несчастных резали отнюдь не из любви к жестокости. Думаешь, горемык пустили на оправление магических практик? Тогда выходит, наши голубки делят не только постель, но и лабораторию. Мирабелла никогда бы не стала работать с живым материалом, а вот Эдвин… Это как раз его профиль. Этак они вдвоем домилуются до чего-нибудь интересного. - Я тебе больше скажу, Халоран считает, что Мирабелла решила вступить в игру, а значит ей нужны сторонники. Ученика она не смогла перехватить у Стейнара, значит сделает ставку на Эдвина. Их союз необходимо разбить, пока они не натворили глупостей. Кириан открыто посмотрел на воина и впервые осмелился возразить. - Это невозможно. Во-первых, сомнительно, что Мира ради союза с Эдвином пустила его к себе в постель: для этого она себя слишком ценит. Во-вторых, если уж эта парочка спелась, нам только и остается ждать их первого хода. То, о чём ты меня просишь, попросту нереально. - Слушай меня внимательно и сделай всё в точности, - перебил собеседника Максвелл, - Эдвин не так прост, как кажется, у него свой интерес в этой истории. Совсем уж топить его не будем, но отвадить его от Золотого Двора придётся. Халоран знает, что Мирабелла создала пояс Сильды… - А это ведь совершенно меняет дело, - задумчиво протянул травник, выслушав воина до конца. – Мира, конечно, меня возненавидит, но такую возможность нельзя упустить. … Родерик поспешил вслед за Стейнаром. На освещенной полной луной поляне тяжело было упустить его из виду, но маг все равно умудрился исчезнуть. Только что его обнаженная спина мелькала впереди, а в следующий миг он словно бы растворился в воздухе. Родерик, чертыхаясь про себя, ускорил шаг, но мага так и не увидел. До леса ещё далеко – Стейнар просто не успел бы дойти до него, – а на гладком, как коленка, холме попросту негде спрятаться, не в траве же он разлегся. Родерик сделал ещё шаг вперед и чуть не провалился в яму, которая неожиданно оказалась у самых его ног. Из неё тянуло свежим морским воздухом, а где-то в глубине провала теплился жемчужный отсвет. Мужчина опасливо заглянул вниз, но не увидел ничего настораживающего. Похоже, маг нырнул именно в эту нору. Не вырастил же он себе крылья, в самом деле! Яма оказалась всего-то Родерику по пояс, но у самого дна вбок уходил узкий ход, который вел куда-то в глубь холма. Скрючившись в три погибели, мужчина полз вперед, обдирая бока и распекая мага на все лады. Всё у этих колдунов не как у людей, даже объяснить толком ничего не могут! Ход резко оборвался на высоте пару футов от пола, и Родерик, не удержавшись, кубарем свалился вниз, больно ударившись локтем. Маленькая пещера, куда он попал, никогда не знала рук каменщика. Никто не вгрызался в плоть земли, чтобы создать эту каверну. Здесь не было ни лесного сора, ни следов животных, даже влажный лесной запах не проникал сюда. Лишь жемчужный свет мягко струился из дальнего угла, и пахло морским бризом. Стейнар сидел на полу, расслабленно привалившись к стене. Он смотрел в сторону света, а при появлении Родерика лишь приглашающе махнул рукой. Что бы там ни было, по мнению мага, его ученик должен это увидеть. В углу пещеры в полу была выемка размером с лохань для стирки. До краев её заполняла белая с жемчужным отблеском вода, которая светила чудесным лунным светом и слегка колыхалась, словно в ней вальяжно плавал невидимый старый сом. Родерик присел на край и настороженно принюхался: к морскому запаху примешался какой-то сладковатый аромат, от которого сразу запершило в горле. - Не бойся, рассмотри все поближе, - подал голос Стейнар. Родерик склонился почти к самой воде. Теперь он заметил, что она густая, как мёд, а красивые жемчужные переливы, которые источали свет, по краям растрепаны, как неподшитая холстина. Сладкий запах стал почти непереносим, из-за него начала пульсировать в виске настойчивая боль. Поминальники. Белые цветы, что высаживают северяне на могилах. Именно они так пахнут: сперва их аромат кажется нежным и ненавязчивым, но стоит уснуть в комнате с таким букетом – наутро голова разболится до тошноты. - Что это? – Родерик оглянулся на мага. - Места наподобие этого называют «источниками», их ещё можно найти в самых диких уголках нашего мира. Добраться туда тяжело, но это бывает не бесполезно. А теперь скажи мне, мой ученик, что ты думаешь об этом месте? Родерик ещё до слов мага чувствовал какую-то неправильность, сквозившую во всем, что его окружало. Осталось лишь подобрать слова: - Он как будто бы болен. - Почти верно. Этот источник умирает. Когда он пересохнет, исчезнет и лес, который питается его силами. Это займет многие годы, но конец неизбежен. Ушедшие будут умирать, а те, что выживут, одичают и превратятся в полуразумных тварей, которых ты наверняка видел в рощах и болотах рядом с людскими поселениями. Лес зарастет «мусорными» деревьями и станет неотличим от любой другой чащи, где обитают так называемые хранители. - А мы можем это как-то исправить? Стейнар только криво ухмыльнулся и мотнул головой. - Был в свое время один умелец, который попытался вмешаться в магию источника. В честь него названа Олафова пустошь. Знаешь, наверно, такую? С тех пор никто из магов не рискует даже приближаться к подобным местам. Источник слушает только своих старых хозяев – чужакам здесь не рады. - Тогда, если источник существует сам по себе, его смерть естественна? – неуверенно предположил Родерик. – И почему маги не могут то, что под силу обычным хранителям? - Все не так просто, - качнул головой маг, – потоки силы проникают в наш мир из Изнанки. И хоть истинные маги используют плетение силы для заклинаний, брать энергию непосредственно из потока равносильно попытке утолить жажду расплавленным свинцом. Из нас шестерых только Максвелл способен на такой подвиг. Потоки распределены неравномерно: в некоторых местах сильнее магия витальности, в других – приращения. В местах мощных постоянных очагов искривления потоков появляются источники. Боюсь даже предположить, сколько нужно времени для их формирования, а теперь они пересыхают один за другим. За две сотни лет наблюдений, насколько мне известно, исчезла дюжина источников. Пять из них за последние сорок лет. И ни одного нового не появилось им на смену. Казалось бы – ерунда, если позабыть о том, что после смерти хранителей и запустения их лесов следуют оскудение почвы и мор. Пока это происходит на окраинах обжитых людьми земель, но скоро дойдет и до нас. Возможно, уже наши внуки будут ютиться на узкой полосе земель, зажатых ледниками с севера и пустынями с юга. Так что ничего естественного в происходящем нет. Стейнар поднялся с пола и пошел к выходу. Из-за своего высокого роста ему приходилось нелепо горбиться, чтобы не задевать макушкой неровный потолок, но Родерик и не подумал смеяться над ним. Обрушившееся на него знание тяготило душу опасностью, которую еще только предстояло осознать. - Это и есть то поражение наших предков, о котором ты говорил? Выходит, захватив эти земли, люди всего лишь отсрочили свою гибель? Стейнар обернулся и цепко глянул на ученика. Пожалуй, впервые блеклые синие глаза смотрели на Родерика с интересом. - Скорей уж, принесли погибель с собой. Но ты верно мыслишь, может из тебя и выйдет что-то путное. Пойдем, ученик, нам ещё с тобой Быстрые тропы открывать. А то твоими стараниями выход в башню нам теперь заказан.