Зеркало смарагдовой звезды

Когда Родерик проснулся, дождь уже кончился, оставив после себя одуряющий запах хвои и сырой земли. Подступающее утро чувствовалось в каждом дуновении ветерка, но пока под тяжелыми мокрыми ветвями, с которых то и дело срывались ледяные капли, лежала плотная, словно болотная вода, темнота. Созданный Стейнаром купол защищал их стоянку ночью от струй дождя, но это мало помогло – воздух так пропитался влагой, что всё отсырело до последней нитки. Родерик, ни на что особо не рассчитывая, поворошил кострище палкой, окончательно распрощавшись с надеждой развести огонь, и принялся разминаться. После ночи, проведенной на земле, ныли все суставы разом и совсем не слушались пальцы, а сегодня явно не тот день, когда стоило уповать на удачу. Стейнар сидел рядом, на замшелом стволе упавшего дерева, и тщательно протирал свои костяные булавки тряпицей. Каждую иглу он придирчиво рассматривал со всех сторон и прятал её в чехол, только добившись одному ему ведомого результата. Единственным источником света на стоянке была зеленая искорка, что висела над плечом мага. Её мертвенные отблески придавали окружающему лесу потусторонний вид, а Стейнара и вовсе превратили в ожившего покойника. Вместе с влажным земляным запахом картина получилась воистину кладбищенская. Птица, которая всю ночь служила глазами некроманта, лежала у его ног. Вчера эту птаху можно было бы запечь на углях и наесться – сегодня же ей побрезговала бы и оголодавшая кошка. Хрупкие кости, обтянутые синюшной кожей, кое-где прикрытые перьями, – вот и всё, что осталось от пичуги к рассвету. Родерик собирался расспросить мага о новостях, но тот выглядел таким сосредоточенным, словно от чистоты его игл зависел, по меньшей мере, исход битвы, и ученик решил повременить с вопросами. Наконец Стейнар убрал чехол в сумку, закинул её на плечо и, так ничего не сказав, пошел в сторону деревни. Родерику пришлось в полутьме торопливо прилаживать ножны палаша за спину и на ощупь ломиться через подлесок вслед за магом, так как огонёк упорхнул за своим хозяином, погрузив стоянку в темноту. Догнать некроманта удалось только на дороге. Родерик настороженно покосился на брошенный фургон, но тот по-прежнему стоял на обочине, мирно завалившись набок, с провисшим от воды пологом, на который уже нападал лесной сор. Приходилось лишь надеяться, что оставленный в лесу возок окажется единственной загадкой сегодняшнего дня. Дорога раскисла после ночного ливня, превратившись в грязевое болото. Идти приходилось по обочине, то и дело задевая примятую дождем гречиху. Родерик с надеждой поглядывал на ясное небо, обещающее летнюю жару, но солнце только-только выбелило горизонт, не торопясь согреть продрогших путников. Стейнар первым взобрался на пригорок, и по его непривычно прямой спине Родерик догадался, что ничего хорошего их не ждёт. Безымянная деревенька лежала перед ними как на ладони, и, хоть солнце ещё не взошло, стало понятно, что некому здесь встречать гостей. Десятка полтора крепких, больших домов стояли тихими и тёмными, как лес, который подступал к ним почти вплотную. Ни огонька свечи, ни скрипа калитки, ни голосов людей или скота – деревня один в один походила на брошенный в лесу фургон: такая же покинутая и обреченная. Не к месту вспомнилась оставленная жителями Зоренка, память о которой чуть притупилась с годами. Но там многим удалось спастись – здесь же ничего не указывало на то, что кому-то посчастливилось сбежать от неведомой опасности. - Где все? – голос Родерика прозвучал так беспомощно, что это удивило его самого. - Мертвы, полагаю. Впрочем, трупов поблизости я не чувствую, – Стейнар, не отрываясь, смотрел на дома, будто пытаясь разглядеть, что творится за их стенами. – У меня два соображения, одно хуже другого: либо Халоран напрочь утратил нюх и проморгал эту гангрену под самым своим носом, либо источники не только иссыхают, как мухи, попавшие в паучью сеть, но и перерождаются со скоростью взбесившейся кобылы. - Это из-за перерождения источника? Людей убила магия? - Нет, - Стейнар задумчиво покусал губу и принялся объяснять, тщательно подбирая слова. – Если ты приглядишься к здешним силовым потокам, то поймёшь, что они искажены, но пока ещё стабильны. Это указывает на перерождение источника и его скорое исчезновение, но для людей сиюминутной опасности в этом нет. Однако, стоит поторопиться и купировать последствия, чтобы избежать отложенного эффекта от гибели источника, но сначала нужно убить хранителя. - Какого хранителя? - Там, - взмах руки в сторону рощи за деревней, - в лесу рядом с источником жил хранитель, и моя птичка напела, что он стал опасен. Всё здесь держится на тонких магических взаимосвязях. Не удивлюсь, если перерождение коснулось и ушедшего. А значит, вместо безобидного смотрителя рощи мы получили монстра, который для начала решил разобраться с селянами. Я не чувствую мертвецов поблизости, но сама смерть щедро разлита вокруг. Поселяне мертвы, однако гибель настигла их вдали от деревни. Наверняка хранитель заманил их из каких-то соображений к своему логову или прямо к источнику. Надо остановить его, пока эта тварь не решила выбраться на Восточный тракт. Он, кстати, в полудне пешего пути отсюда. - Тогда чего мы ждем? Идём! - Нет, нам придётся разделиться. Я пойду искать хранителя и усмирять источник, а ты отправишься в деревню. - В деревню? – с возмущением переспросил Родерик. – Ты же только что сказал, что там никого нет! Зачем мне шататься по пустым домам? А ты сам не знаешь, с чем придётся столкнуться в лесу, так что можешь не строить из себя умника! Я вполне способен тебе помочь. Хоть спину прикрою, хоть силы хранителя оттяну на себя. - Не льсти себе, ты ещё не готов к настоящей схватке, - равнодушно осадил ученика Стейнар. – Если дело дойдет до схватки, я стану отвлекаться на твою защиту, а это выйдет боком для нас всех. Зато твои глаза мне очень пригодятся в деревне. Ты должен все осмотреть, заглянуть в самый распоследний жбан, перевернуть каждый камень и обо всём мне рассказать потом. Мне важна каждая кроха знаний, чтобы восстановить всю цепь событий. Каждую мелочь, что покажется тебе странной, необычной или подозрительной, ты запомнишь и перескажешь мне. Даже если это будет криво повешенное бельё на веревке. Когда я закончу с источником, у меня не хватит сил ещё и на это. Я рассчитываю на тебя, ученик. Стейнар отвернулся, показывая тем, что разговор окончен, и направился к роще, но в последний момент Родерик остановил его, ухватив за локоть. Маг с интересом посмотрел на ученика через плечо. Под внимательным взглядом налившихся глубокой синевой глаз тот разжал пальцы, стушевался и сбивчиво пробормотал: - Осторожней там, я не хочу пешком топать до Ирбисова перевала, если тебя сожрёт этот монстр. - Не переживай, - хохотнул Стейнар, – если я пропаду, Кириан всполошится и прискачет сюда к закату. Думаю, его общество порадует тебя поболе моего. Маг легко сбежал с пригорка вниз и, уже стоя на тропке, ведущей к роще, крикнул: - Но мне приятна твоя забота! - И при этом так озорно улыбнулся, что Родерик ещё долго про себя проклинал всех магов скопом, а особенно тех, у кого глаза меняют оттенок по пять раз на дню… Солнце не спешило выглянуть из-за мрачных елей, но света уже хватало, чтобы разглядеть деревеньку. Стейнар обогнул её по широкой дуге и скрылся в роще, а Родерик всё стоял на пригорке, напряженно вглядываясь вниз. С одной стороны к домам почти вплотную подступал лес, а на другой окраине протекала мелкая речка с потемневшей после ночного ливня водой. Дальше лежал заросший высокой травой луг, и снова лес. Тяжело было поверить, что совсем рядом за этой чащей проходит одна из крупнейших дорог, на которую, словно бусины на нить, нанизаны с десяток мелких княжеств и два крупнейших государства континента. Но сейчас Родерик смотрел вовсе не на рощу и даже не на пустую деревню. Прибитая дождём трава на лугу обнажила то, что в другие дни осталось бы незамеченным – белоснежная, как сахарная голова, метка настойчиво бросалась в глаза среди сочной зелени. Это место лежало чуть в стороне от деревни, за рекой, но маг сказал осмотреть и запомнить всё необычное, и Родерик решился. Солнце показало свой край над верхушками деревьев, подул теплый ветерок, но густая трава в низине и не думала высыхать. К тому моменту как мужчина дошел до белоснежного камня, одежду ниже пояса можно было выжимать, но все забылось, стоило выйти на маленькую прогалину, где, привалившись на бок, лежал расколотый исполин с круглыми сквозными отверстиями, сквозь которые уже проросли молодые березки. Родерик с тоской глядел на такой знакомый сторожевой камень и незаметно для себя теребил серебряную каплю на тонком кожаном шнурке. Медальон, что когда-то носила Лота, так и висел все эти годы у него на шее, напоминая о жизни, оставшейся где-то там, позади. Теперь перед Родериком лежал брат-близнец того камня, который стоял на площади в Зоренке, защищая её жителей от всяческих напастей. Здесь же, рядом с многолюдным Восточным трактом, вера в старых богов ослабла. Камень вытащили за околицу, раскололи на части и позабыли среди травы. Ветер больше не пел свои песни в лабиринте петляющих ходов, чуть шершавая поверхность стала холодна, как и положено мёртвому камню, и лишь слепящая белизна осталась всё такой же незапятнанной. Родерик медленно обошел камень по кругу. Воспоминания, такие нежданные и болезненно-острые, против воли всколыхнулись в душе. Столько бед он принёс в этот мир, столько судеб покалечил, а до сих пор не сделал ничего, чтобы искупить вину, хоть и дал себе зарок без малого четыре года назад. Если бы Родерик не рассматривал внимательно камень, возможно примятый клок сухой травы так и остался бы незамеченным. Мужчина присел на корточки, потом опустился на четвереньки – и только тогда разглядел узкий лаз, ведущий куда-то вниз. Взрослый человек ни за что бы не пролез в эту щель, но кто-то маленький и юркий провёл ночь в крошечном закутке под массивной белой глыбой. Ни шерсти, ни костей, ни резкого запаха, которые могли бы указать на логово зверя, не было вокруг, и Родерик, когда поднялся с земли, уже знал, кого надо искать. От камня к деревеньке петляла узкая тропа. Ходили по ней редко и наверняка тайком, но старые верования живучи, и люди по привычке продолжали изредка наведываться к расколотому охранному столбу. Дождь размочил утоптанную землю, и в липкой грязи четко отпечатались следы маленьких ступней. Совсем недавно, уже после ливня, ночевавший под камнем ребёнок выбрался из своего убежища и побежал домой. Родерик ускорил шаг, торопясь нагнать беглеца. Даже если Стейнар прав и в деревне сейчас безопасно, не стоило ребёнку находиться там одному. Тропка последний раз вильнула, и Родерик оказался на берегу речки. Мелкая и грязная, она бурлила вокруг заросших зеленой слизью камней, которые служили переправой. След обрывался у воды и больше не появлялся – со стороны деревни пологий берег реки истоптали коровы, и увидеть среди множества следов нужные смог бы только опытный следопыт. Родерик дошел до скотного двора ближайшего дома и замер напротив выломанных ворот. От представшего зрелища кровь стыла в жилах, и бранные слова сами собой сорвались с языка. Крепкую дверь вместе с косяком выломал таран или разгневанный великан – иного объяснения Родерик не видел. Колышимые ветром, на измочаленных досках трепетали клочья черной паутины, а из темноты скотного двора гнусно пахло тухлятиной. Внутри стояла тишина и, кроме крутящихся в косых лучах света сенных пылинок, ничто не нарушало покой. Родерик обнажил палаш и медленно, сразу шагнув в тень, прошел к хлевам. Деревня, хоть и была мала, жила богато – живности на скотном дворе держали много, но сейчас загоны стояли пустыми. Изломанные жерди, выбитые калитки и изрытая солома на полу – все, что осталось от местных обитателей. С каждым пройденным шагом запах становился всё нестерпимей, и в дальнем закутке Родерик нашел единственную жертву. Черная паутина плотно оплела большой неопрятный комок, с одного конца которого торчал сахарно белый позвоночник. Мужчина присел на корточки и разорвал липкие нити с другого края. На свет показалась лобастая голова телёнка, от которого осталось не больше половины. Кто бы здесь ни промышлял охотой на чужую скотину, он наелся до отвала. После увиденного на задворках Родерик, входя в дом, готов был ко всему, но его худшие опасения не оправдались. Входную дверь кто-то распахнул настежь, и после ночного дождя на полу образовалась приличная лужа, но в остальном вся обстановка выглядела на удивление обыденной. Люди без спешки ушли куда-то, ничего не взяв с собой. В печи стоял поддон со сгоревшими пирогами, в крынке скисло молоко, но никакого беспорядка, а пуще того крови или черной паутины не было. Родерик неспешно обошел дом за домом и везде видел одно и то же: разгром на скотных дворах и оставленную нетронутой людскую половину. Селяне ушли без суеты день или два назад, ничего не взяв с собой. Если бы не брошенный в лесу фургон, Родерик позволил бы себе понадеяться на благополучный исход, но не теперь, когда перед его глазами все ещё стояло доказательство чьей-то неудачной попытки сбежать. Ребенка тоже нигде не было видно. Родерик заглядывал в подпол и на чердаки, тихо звал беглеца, но никто не откликался. Со страха дитё могло забиться в такую щель, что днём с огнём не сыщешь. Тут без помощи Стейнара не обойтись. Осмотрев половину домов, Родерик добрался до деревенской церкви. Маленькая, размером не многим больше часовенки, она сияла в утреннем свете золотом свежеструганого дерева. Над расписанными свежей краской воротами висел треугольный символ богини, призывая верующих склонить голову перед Трёхликой. Её чтили во всех странах, и только на окраинах континента ещё теплился огонёк старых верований. Родерик толкнул раскрашенные двери и вошел в церковь, не склонив головы: гнев ни старых, ни новых богов давно уже его не страшил. Узкие оконца под самым потолком почти не пропускали света, и сумрак пах увядающими цветами пополам с воском. Статуя Трёхликой темнела впереди с широко разведенными в стороны руками, стремясь обнять своих прихожан, которые, скорей всего, были мертвы. - Что же ты никого не защитила? Или ты только и можешь, что благословлять урожай? Ни одно из трёх лиц богини не удостоило мужчину ответом. Родерик обошел ровные ряды грубых скамей, обогнул застеленный вышитым полотном алтарь, равнодушно глянул на увядающие венки цветов – всё, как и везде, покинуто людьми. Шорох за спиной в ставшей уже привычной тиши показался оглушительным. Родерик резко обернулся и тут же отдёрнул руку от оружия. В проходе меж скамей стояла девочка лет восьми с мальчуганом на руках. Добротная одежда измята и перепачкана, а в глазах плещется такой страх, словно девчушка вот-вот сорвется с места и убежит. - Вы… Кто вы? – еле слышно пролепетала она, а малыш начал тихонько хныкать. – Вы не из нашей деревни. - Тише, тише, - Родерик, стараясь не делать резких движений, медленно направился к девочке, – я не причиню тебе вреда. Скажи, куда подевались все взрослые? - Они ушли в лес. Ну, кроме Милека. - А кто этот Милек? - Внук знахарки нашей, Тасии, она по зиме помёрла. Он колдуном, как и бабка его, уродился. - Это он уехал на фургоне с белым пологом? Девочка судорожно кивнула и опустила мальчика на пол. Тот вцепился в её юбчонку, но плакать перестал и теперь исподлобья смотрел на Родерика. - Денька три назад Милек всполошился и давай всех стращать концом света, вот его дядька Волсур побил малясь, чтоб не голосил. А он словно ополоумел враз: всё, что ни есть, в возок покидал, Рыжуху запряг и укатил куда-то. - А сами-то вы как сбежали? Родерик присел на корточки рядом с детьми, порылся в сумке и достал припасенную лепешку. Детишки уплетали подсохшее угощение за обе щёки, а девочка ещё и успевала рассказывать: - Мы не сбегали, мы у белого клыка с Мартом играли, а потом в деревне разом все собаки завыли. Так, дяденька, страшно стало, что я брата схватила и домой поволокла. Только до речки добежали, смотрим, а все-все – и мамка с тятей, и дядька Волсур, и Сорма с малышом – к этой страхолюдине идут, что из рощи вышла. Я дальше смотреть не стала и с братцем обратно к клыку побежала. Всю ночь там прятались, глаза закрыть боялись, а животина во дворах так кричала, так кричала… - Погоди-погоди, - остановил частящую девчушку Родерик. – Что за «страхолюдина»? Откуда она взялась? - Не знаю я. Из лесу волк тощой вышел и всех за собой увел, а ночью опять возвратился за скотиной. Выл он, словно бесноватый, и заборы ломал, а больше ничего мы не слыхали. - Ты молодец, храбрая девочка. Запри засов на двери и сиди здесь с братиком, пока я не вернусь. Со мной пришел маг, он убьёт твоего «волка», и всё будет хорошо. Просто не открывай дверь, пока я не позову тебя. Родерик боялся, что у девчонки не хватит сил опустить тяжелый засов, но скрежет из-за закрытой двери его успокоил. Церквушку местные умельцы срубили крепкую – так просто расписанные ворота не поддадутся никакому «волку». За детей можно не волноваться, но вот Стейнара нужно предупредить. Спесивый маг сам не знал, во что ввязался. Если перерожденный хранитель способен управлять волей стольких людей разом, неизвестно, чем окончится схватка для некроманта. Родерик побежал в сторону рощи, на ходу проговаривая про себя плетение «нутряного взрыва». Брать силу напрямую из искорёженных агонизирующим источником потоков нельзя, на заимствование у живого существа попросту нет времени, придется черпать из собственных резервов. Стейнар объяснял последовательность проведения подобного заимствования, но строго запретил использовать его без надзора самого некроманта. Вот только времени играть в прилежного ученика у Родерика не осталось. Сейчас его жизнь и жизнь учителя висели на волоске, а если они погибнут, хранитель доберётся до детей, и никакой храм Трёхликой его не остановит. Родерик обогнул последний дом и вылетел прямо на «волка». Тварь стояла посреди дороги, наклонив вытянутую морду к земле, и с интересом разглядывала человека. Разумеется, Стейнара рядом не было, оставалось только надеется, что некромант всё ещё жив. Хранитель шумно выдохнул в дорожную грязь и сделал шаг вперед. Принять это создание за волка можно было только издалека. Серую безволосую кожу покрывали черные разводы чего-то маслянистого, голый хвост волочился по земле, а узкая морда скалилась нешуточной пастью. Вблизи он походил на плешивую отощавшую крысу размером с теленка, разве что ноги оказались длинными и жилистыми на зависть любому породистому скакуну. Родерик медленно, стараясь ничем не выдать себя, начал плести «нутряной взрыв», но существо по сути своей магическое провести не удалось: изодранные обрубки ушей встали торчком, зубастая морда задралась к небу, и по деревне пронесся торжествующий вой. Ученик мага не смог сдержать стона: вгрызающийся в кости голос твари смывал с него магические плетения, словно вода песок. Родерик разом упустил все силовые нити и теперь беспомощно пытался нащупать в окружающей круговерти хоть один знакомый поток. Хранитель не дал ему такого шанса: тварь одним мощным прыжком сократила расстояние между ними вдвое. Мужчина успел выхватить палаш. Свист стали. Кувырок через бок. Родерик стоял на одном колене и смотрел, как багровая полоса вдоль бока хранителя затягивается на глазах. Перестаёт течь кровь, тянутся друг к другу волокна рассечённых мышц, сходятся края кожи. Хранитель с яростным визгом ударил лапой по венцу сруба ближайшего дома, и щепки полетели во все стороны, словно мощные когти не встретили никакого сопротивления. Родерик вскочил на ноги и, не оглядываясь, помчался к охранному столбу. Увести тварь прочь из деревни к напоённому старой магией камню было его единственным шансом на спасение.