Зеркало смарагдовой звезды

Родерику потребовалось совсем немного времени, чтобы осознать наивность придуманного плана: заманить хранителя к охранному столбу не смог бы даже всадник на скакуне из королевских конюшен. Лесная тварь неслась на непропорционально длинных лапах со скоростью ветра, мелькая сбоку расплывчатой серой тенью. Изворотливость и ловкость - единственное, что пока спасало человека от зубов зверя. Родерик петлял, как заяц перед носом лисы, перепрыгивал через плетни, резко кидался то в одну сторону, то в другую, в надежде оторваться – все тщетно. Хранитель не успевал менять направление вслед за мечущейся жертвой, но ему это и не требовалось. Пропетляв за Родериком по деревне и с треском проломив пару заборов, зверь выскочил за околицу и теперь легко обгонял человека кружным путем. В какую бы сторону ни бросился Родерик, за домами впереди уже мелькала раззявленная пасть и испятнанный черными подтеками бок. Проигрывая в гонке по пересеченной местности, на просторе тварь летела, как пущенный из арбалета болт. Пробегая в очередной раз через центр деревни, Родерик со злостью подумал, что зверь с ним играет, словно сытый кот с глупой мышью. Хотел бы сожрать, не бегал бы за ним, а позвал своим колдовским воем – и дело с концом. А теперь единственная надежда на то, что, пока они играют в догонялки, объявится-таки запропавший Стейнар и прикончит злобную тварь. Родерик лихорадочно пытался придумать, как дать знать о себе некроманту, и одновременно старался не сбить дыхание. Пот заливал глаза, а палаш с каждым шагом все сильнее оттягивал руку. На ходу мужчина потянулся к собственной мерно пульсирующей внутри искре силы, надеясь, что удастся зажечь простой огонёк наподобие созданного Стейнаром этим утром и запустить его вверх. Немного удачи – и маг заметит его и придет на помощь. Мысль о том, что некроманту самому нужна подмога, Родерик старался гнать от себя. Отвлекшись на плетение огонька, он слишком поздно заметил, что хранитель перестал маячить размытой тенью за домами. Позади сухо треснуло дерево, и несколько драгоценных мгновений Родерик потратил, чтобы оглянуться. Тварь неуклюже спускалась по покатой крыше ближайшего дома, но стоило ей встретиться глазами с человеком, как длинные лапы напружинились и подбросили поджарое тело в воздух. Мужчина рванул в сторону, уже понимая, что не успевает. До спасительной щели между ближайшим домом и сараем ещё бежать и бежать, а вокруг нет никакого убежища, разве что заросли крапивы да колодезный сруб. Удар сзади сбил Родерика с ног и заставил кубарем прокатиться по жирной грязи. Ошеломленный, он попытался отползти в сторону, но почти сразу уперся спиной в крепкую стену. Зверь стоял рядом. Сделай шаг вперед, протяни руку – и коснёшься крупных вывернутых ноздрей или желтоватых клыков. Хранитель не торопился нанести последний удар, стоял смирно и словно бы с любопытством смотрел на такого забавного, испуганного человечишку. На миг Родерику показалось, что зверь не собирается на него нападать, но потом узкая морда задралась к небу, выпирающая из-под серой шкуры грудная клетка раздалась, и стало понятно: это конец. Сейчас зазвучит выворачивающий сознание наизнанку вой твари, и Родерик распрощается даже с мыслями о сопротивлении. Его ждёт та же участь, что и селян, и тогда никого не останется между зверем и спрятавшимися в церкви детьми. Рассерженной осой вжикнул чудом сохраненный в сумасшедшей гонке палаш. Родерик вложил в этот удар все силы, выгнул руку так, что запястье прострелило резкой болью, стремясь достать, дотянуться острой сталью до опрометчиво подставленной шеи хранителя. Он вовсе не перепуганный до смерти деревенский мужик, не маг-белоручка, отродясь не державший в руках ничего опаснее ножа для фруктов – он видит слабое место и бьет, не раздумывая и не сомневаясь. Родерику не хватило совсем немного, чтобы рассечь горло зверю до самых позвонков. Хранитель заметил-таки опасность и успел мотнуть башкой, закрываясь от стали. Клинок чиркнул по коже и ушел выше, вонзившись под челюсть. Сил, вложенных в удар, хватило, чтобы сталь вышла меж зубов и вонзилась в мягкое нёбо, но и только. Зверь с жутким воплем дернулся, застрявший в плоти палаш вырвался из рук человека, и тут же последовал ответный удар. Родерик успел заметить уродливую лапу, а потом весь мир перевернулся. Мелькнуло солнце, тут же сменившись ночной темнотой, земля крутанулась на месте, а черное небо подхватило его и затянуло в свою глубину. Следующий удар обжег кожу холодом и напрочь вышиб воздух из легких. Мужчина судорожно вдохнул, захлебнулся, забился в тесной клетке, не понимая, где верх, где низ. Когда ноги почувствовали зыбкую опору, а глаза привыкли к темноте, Родерик понял, что на счастье или на беду перелетел невысокий колодезный сруб и угодил в холодную, слегка застоявшуюся воду. Бревна вокруг потемнели от сырости и были покрыты скользким налетом. Чтобы выбраться из колодца, у Родерика ушло много времени, гораздо больше, чем он мог себе позволить. Пока он карабкался вверх, помогая себе кинжалом, вдали с грохотом что-то обрушилось. В голове набатом стучала мысль о спрятавшихся детях и о том, куда мог пойти озверевший от боли хранитель, когда понял, что его жертва ускользнула. Дрожащие от напряжения руки предательски соскальзывали, а прямоугольник света приближался слишком медленно. Родерик последний раз с усилием подтянулся и перевалился через бревна. Глаза резал солнечный свет, и никак не удавалось понять, в какой же стороне церковь, до тех пор пока треск не повторился снова. Когда Родерик добежал до церкви, все было кончено. Хранитель лежал на земле со скрюченными в судороге лапами. Плоть на его голове пузырилась и медленно стекала, обнажая шишковатый череп. Рядом стоял Стейнар и лениво пинал тушу сапогом, пытаясь перевернуть её на другой бок и одновременно не запачкаться в жиже, в которую постепенно превращалось тело зверя. - Это была самка. Она охраняла свою территорию, а селяне чем-то её побеспокоили. Я видел вырубку в лесу – возможно, всё дело в шуме и суете у неё под боком. Родерик даже не стал оглядываться на учителя, его глаза видели только раскуроченную церковную дверь. Створки почти сорвало с петель, засов переломило, как сухую хворостину. Внутри всё выглядело не лучше. Проклятый хранитель не церемонился: промчался, как ураган, разметав скамьи, напольные подсвечники и венки. Дети лежали здесь же. Родерик медленно шел к ним, желая и одновременно страшась разглядеть их. Девочку отбросило на алтарь под самые ноги Трёхликой. Она лежала изломанной куклой среди осколков и раздавленных цветов, такая красивая и спокойная в своём посмертии. Казалось, что малышка мирно спит, хранимая богиней, возвышавшейся над ней. Только брызги крови на бледном лице разбивали эту иллюзию. Её брат привалился к скамье, свесив размозжённую голову на грудь. Родерик уложил обоих детей на алтарь и накрыл покрывалом. Стоило бы что-нибудь сказать или хотя бы помолиться, но все слова разом вымыло из памяти, оставив только тупую боль за грудиной. - Надо же, кто-то выжил, - с тенью любопытства в голосе протянул подошедший Стейнар. – Ненадолго, правда. Я думал, ушедшая увела всех в своё логово. Видел бы ты, какой могильник она там устроила. - Они под сторожевым камнем играли, когда хранитель пришел, там и пересидели ночь, - бесцветным ровным голосом пояснил Родерик. – Где ты был всё это время? - В роще, разумеется. Пока ты носился ошпаренной курицей по селу, я отрезал источник от силовых потоков. Больше никто не погибнет, не случится мор, не оскудеет земля, не полезут перерождённые твари на Восточный тракт. Через пару лет в этой деревне снова закипит жизнь, а через десять никто и не вспомнит, что случилось с прежними жителями, - в голосе мага сквозило самолюбование напополам с гордостью. В этот момент Родерик ненавидел его больше, чем тварь, разлагающуюся сейчас перед церковью. - Или ты хотел спросить, как так вышло, что ушедшая вернулась в деревню? - Видно Стейнар разглядел-таки что-то в лице ученика, по крайней мере весёлости в его голосе поубавилось. - Я был уверен, что найду хранительницу рядом с источником. У неё нет причин слоняться по окрестностям: деревенские мертвы, а мы с тобой не могли её вспугнуть, но раз уж здесь были эти дети… Возможно, это спровоцировало агрессию. - Что-то ты не спешил мне на выручку, ещё чуть-чуть и остался бы без ученика, - слова отдавали желчью и с болью продирались сквозь гортань. - А ты не младенец, чтобы я тебя опекал. Я говорил Кириану, что ты не готов к работе в полевых условиях, но разве вас двоих могло что-то переубедить? Каждый раз отправляясь к очередному источнику, я сам не знаю, с чем конкретно придётся столкнуться. В этот раз нам не повезло — ты чуть не погиб. Чтоб ты знал, это была бы чертовски глупая смерть, - мороза в голосе Стейнара хватило бы на небольшой ледник. - Это не детские игры и на геройский эпос происходящее не походит. Ты мыслишь как воин, действуешь как воин, рассчитываешь на своё тело, а не на разум. Пока ты не научишься видеть и слышать больше, чем говорят тебе глаза и уши, так и будешь проигрывать вновь и вновь. И твой проигрыш из раза в раз станет оборачиваться чей-то смертью. Возможно, твоей, возможно, чужой. Ты готов взять на себя эту ответственность? Слова мага резали как бритва. Хотелось сказать в ответ что-то злое и неоспоримое, но, стоя над телами двух погибших детей, Родерик растерял всю свою строптивость. Все пререкания и споры с учителем казались пустым сотрясением воздуха перед лицом бескомпромиссной смерти. - Сходи помойся, от тебя несет сточной канавой, - почти мягко закончил Стейнар. …Чтобы искупаться в мелкой речке, Родерику пришлось лечь на дно. Вода то и дело заливала лицо, но он терпел, дожидаясь, пока станет хоть немного легче. Этот день казался бесконечным, хотя солнце ещё не вошло в полную силу. Раз за разом из памяти всплывали короткие отрывки сегодняшних событий, перемешанные с воспоминаниями трехлетней давности. Мысли теснились в голове, оставляя после себя лишь отупение и безразличие. Родерик выбрался на берег, только когда мышцы стало сводить от холода. В голове угнездилась тупая боль, а лихорадочное возбуждение утра сменилось равнодушием и усталостью. Хотелось лечь прямо на землю, закрыть глаза и хоть ненадолго забыться, перестать существовать в этом мире. Вместо этого мужчина принялся оттирать грязь от перепачканной одежды, хотя легче было бы выбросить измаранные тряпки. Куртку Родерика сзади испятнала черная паутина, которую повсюду оставлял за собой хранитель: черные подтеки, покрывавшие его шкуру, подсыхая, распадались на жирные липкие нити. Куда красноречивее смотрелись борозды, оставленные когтями на плотной свиной коже. Если бы зверь стоял чуть ближе, если бы Родерик чуть помедлил, тот удар переломил бы его пополам. В очередной раз повезло. Незаслуженное, невозможное везенье, которое преследует его, словно проклятье. - Идём, нам пора, - Стейнар, верный своей привычке, подошел со спины совершенно бесшумно, – придется воспользоваться Быстрыми тропами: на прямой коридор меня не хватит. Ты останешься в Ирбисовом перевале, а я отправлюсь разбираться со вторым источником, про который говорил Кириан. - Считаешь, я не справлюсь? По-моему, у меня замечательно вышло водить за нос хранителя, - горько усмехнулся Родерик. – Посмотрел бы я, как ты совладал бы и с источником, и с этой тварью одновременно. - И это правда без всякого сарказма, - покладисто согласился маг, - сегодня ты получил отличный урок, но только от тебя зависит, пойдёт ли он тебе в прок. Я контролирую твою силу, Родерик, и пока несу за тебя ответственность, но это временно. Пора приучаться мыслить как повелитель тонких материй, а не как солдат. Сегодня я мог остаться без ученика лишь потому, что он отдал предпочтение своим ногам, а не голове. Но, если бы не твоя беготня по деревне, мне пришлось бы гораздо труднее. А значит возрос бы шанс провалить всё дело, что обернулось бы многими и многими жертвами. Ты думаешь о погибших детях, которых мы не спасли сегодня, загляни же чуть дальше, и ты увидишь сотни спасённых жизней в завтрашнем дне. Пошли, нам стоит поторопиться с возвращением. …Как всегда заметить, когда обычный лес сменился Быстрыми тропами, было невозможно. Исподволь потянулись понизу ниточки тумана, солнечный свет превратился в блеклое марево, постепенно замолкли лесные шорохи и звуки. Родерик думал, что им как всегда предстоит долгое блуждание меж чёрных стволов, но Стейнар, как только приметил подходящее место, свернул с тропы. Маг выглядел бледнее обычного и с явным облегчением уселся прямо на землю. Не утруждая себя разведением костра или иным обустройством лагеря, некромант подложил под голову свернутую куртку, надвинул на лицо любимую шляпу и затих. К Родерику же сон не шел. Хоть он не убивал хранителя и не усмирял отравленный источник, усталое тело требовало отдыха, но глаза никак не хотели закрываться. Какая-то мысль царапалась в голове, не давала покоя, лишала сна. Раз за разом прокручивая события этого дня, он искал ответ: когда же все пошло под уклон? Кто из них ошибся? Стейнар, который среди какофонии смертельных эманаций не почувствовал выживших детей, или он сам, не сумевший совладать с хранителем? Дельная мысль всплыла на поверхность сознания совершенно неожиданно. Только что Родерик прикидывал, как бы он мог ударить зверя, чтобы рассечь-таки ему шею, а в следующий миг вспомнилось то странное, виденное им у реки, что не давало теперь уснуть. Родерик торопливо стянул куртку и принялся вглядываться в потертую кожу на спине. После попыток оттереть травяным жгутом грязь у реки, метка чуть пониже правой лопатки расплылась жирным пятном, но память не обманешь – Родерик подобрал ветку и начертил на песке виденный им знак. Тогда в деревне не до того было, жирная клякса показалась причудливым пятном, не больше, но нарисованная на песке, с четкими линиями и верной глубиной нажатия, она приняла совсем иной смысл. Родерик тщательно затер сапогом свой рисунок. Сон как рукой сняло. Хотелось вскочить и что-то сделать: разбудить мага и расспросить его или же повернуть назад в деревню, чтобы поискать другие подсказки. Родерик с силой дернул себя за прядь волос. Боль как всегда помогла и успокоила. Не надо метаться, не надо строить догадок или все выбалтывать. Нужно спокойно вызнать все и тогда уже действовать по обстоятельствам. Родерик с сомненьем покосился на мага. Тот мерно дышал, но спал ли? Выждав ещё немного, ученик медленно потянулся к сумке Стейнара. Та лежала рядом с ним, под рукой, и Родерик готов был прозакладывать душу, что выглядела она куда больше, чем сегодня утром. Пока удалось развязать истрёпанные тесёмки и заглянуть внутрь, седых волос на его голове прибавилось, но оно того стоило. Родерик сам не знал, что ожидал найти у Стейнара, но никак не кожистое яйцо размером с мужской кулак. На ощупь оно было теплым и шероховатым, а стоило плотнее прижать ладонь, и Родерику почудилось, что изнутри толкнулись в ответ. Мужчина испуганно отдернул руку, торопливо затянул тесемки и улегся на своё место. Так и пролежал до пробуждения Стейнара, плотно прикрыв глаза, но не заснув. Рядом шныряли обитатели Быстрых троп, хрустели сухой листвой и жадно втягивали носом – или что там у них вместо него? – запахи, а Родерик лихорадочно обдумывал увиденное, стараясь уложить в голове все события прожитого дня. Картина выходила отвратная. Когда они добрались до крепости, Стейнар сразу ушёл в башню, и Родерику оставалось только ждать. Как только татуировка на запястье среагировала на всплеск силы, он понял: пора. В лаборатории мага было как всегда сумрачно и тихо, но непривычный запах химических реагентов пополам с травяной горечью сбивал с толку. В деревянной пиале мага исходили паром остатки резко пахнущей настойки: при всей нелюбви некроманта к алхимии ему пришлось к ней прибегнуть, чтобы восполнить силы. Линии начертанной на полу гексаграммы ещё искрились переполнявшей их силой, но магический отклик почти затих. Стейнар сейчас был на другом конце континента, а такую возможность нельзя упускать. Родерику нужны были ответы, которые могли дать только книги. Пройдя мимо таких знакомых стопок, он потянулся к маленькой полке, всегда находившейся для него под запретом. Здесь стояли даже не книги – потрепанные тетради с загнутыми страницами, а то и вовсе криво сшитые листы. Это были журналы с заметками, догадками и теориями об источниках и обо всём, что с ними связано. Родерик перетащил пухлую пачку на свою конторку и вчитывался в рукописные строки, пока хватало дневного света, потом пришлось зажечь свечи и продолжать. Из прочитанного удалось понять лишь малую часть. Писали эти тетради разные люди в разные времена. Тексты изобиловали ссылками на неизвестные Родерику труды, цепочки рассуждений только ещё больше запутывали, а попытки разобрать плетение силовых потоков приходилось вовсе пропускать, чтобы не тратить понапрасну время. Вместе с торопливым небрежным почерком большинства авторов дело становилось совсем безнадежным. Лишь один отрывок пришёлся ко двору. Родерик перечитывал его раз за разом, нутром чувствуя, что близок к ответу. «Младенцев их никто никогда не наблюдал. Взрослые индивиды имеют невыраженные возрастные признаки, подростки тщательно оберегаются от внешних контактов, но изредка встречаются, младенцев же не находили даже в захваченных конгломерациях. При этом беременные самки попадались, но исключительно мертвые, с патологиями плода. Нормальное развитие зародыша прерывалось на определенной стадии с последующим разрушением живых тканей, в дальнейшем долженствующее привести к выкидышу. Причины сего явления до конца не ясны, но прослеживаются следы направленного магического вмешательства. Версию о сознательном умертвлении плода матерью считаю возможной, но неполной. Как акт отчаянья и попытка избежать плена подобная смерть выглядит правдоподобной, но воздействие на плод определенно носит длительный характер, что указывает на необходимость пересмотра и дополнения вышеизложенной теории. Определенно, устанавливаются некие связи между матерью, зародышем и источником, а их нарушение – вольное или невольное – приводит к необратимым изменениям. Иные выводы делать преждевременно, но адептам стоит приложить все силы для получения живого образца, будь то беременная самка или младенец». Родерик не все понял из этого отрывка, но главную мысль ухватил. Стоило бы успокоиться, дождаться Стейнара и обо всем с ним поговорить, но времени катастрофически не хватало. В безымянном селе у Восточного тракта им «повезло» – перерожденный источник и его хранитель погубили лишь одну деревню, но сколько жертв будет в этот раз? Если второй перерождённый источник находится рядом с большим городом, кто знает, чем обернутся действия Стейнара? Гексаграмма податливо отозвалась на мысленное прикосновение Родерика. Линии чуть дрожали, а фокус был неустойчив, но это всё мелочи. Ему не нужно было оказаться точно в том же месте, куда отправился Стейнар – достаточно примерной точки входа. На то, чтобы отследить некроманта, у него не хватит умения, но Родерик точно знал, куда тот направляется. Надо добраться до источника раньше мага и остановить его, пока не стало слишком поздно.