Зеркало смарагдовой звезды

В этот раз Быстрые тропы встретили Родерика колючим морозом. Блеклая листва на старых деревьях покрылась прозрачными иглами льда, скудная трава измождено припала к земле, а изо рта при каждом выдохе вырывалось облачко пара. Разгоряченное тело моментально остыло и теперь сотрясалось мелкой дрожью в отчаянной попытке согреться. Пропотевшая рубаха обжигала кожу холодом, который только острее подчёркивал реальность происходящего. Родерик зябко растирал ладонями плечи и оглядывался по сторонам: плотным кольцом его окружали черные стволы мощных деревьев, под ногами похрустывала мертвая листва, а где-то высоко над головой простиралось бесконечное серое марево. Ни облака, ни солнце, ни пение птиц не разбивали бесцветное небо, казалось, в этом странном месте живым был только Родерик, а всё остальное замерло в некоем подобии сна. Ни одной приметы, способной указать правильный путь, не попадалось на глаза. Родерик впервые очутился здесь один, без некроманта, разбирающегося в хитросплетениях Быстрых троп, и без вытоптанной неизвестно кем стежки под ногами, которая могла бы вывести из этого междумирья. Так и не определившись с верным направлением, мужчина двинулся наугад в ту сторону, где просвет между деревьями казался чуть шире. Сначала быстрым шагом, потом трусцой, стараясь разогнать кровь в мышцах, Родерик бежал сквозь лес, петляя меж черных стволов. Он не мог с уверенностью сказать, сколько прошло времени, бежит ли он вперед или кружит на одном месте - все слилось в единую черно-серую круговерть. Ноги не чувствовали усталости, хотя разуму казалось, что в блужданиях среди призрачных деревьев прошли часы. Родерик остановился на прогалине, чтобы ещё раз оглядеться, и тогда впервые почувствовал неладное - его тело исправно слушалось приказов хозяина, но словно постепенно утрачивало чувствительность: делая шаг, стопа не ощущала твердости земли, кулак сжимался, но пальцы словно принадлежали другому человеку. Родерику показалось, что даже кожа на руках посерела – это жуткое место стремительно поглощало его, вымывало чувства и краски из тела, стараясь переварить и сделать пришельца своей неотъемлемой частью, оставив взамен лишь холод, который вгрызался в кости, презрев все попытки человека согреться. Тогда же Родерик впервые заметил, что теперь он не одинок. Какое-то мельтешение сбоку, на самом краю обзора, которое усталый разум прежде не замечал, обрело форму. Кто-то быстрый и нечеловечески ловкий следовал по пятам заплутавшего ученика некроманта. Родерик настороженно вглядывался в ту сторону, где ему почудилось движение, и даже сделал пару крадущихся шагов, надеясь разглядеть преследователя, скрывшегося за ближайшим деревом, когда что-то стремительное пронеслось у него за спиной. Легкое дуновение воздуха коснулось шеи, и что-то невесомо огладило плечо. Мужчина резко повернулся, но толком не успел ничего разглядеть. Только когда по спине заскользили горячие капли, и сквозь оцепенение тела прорвалась яркая боль, он понял что произошло. Кем бы ни были обитатели Быстрых троп, они перемещались быстрее, чем человек успевал их разглядеть, и обладали когтями, остроте которых позавидовали бы горные ирбисы. Ранки оказались неглубокими и чистыми, но первая кровь пролилась, и Родерик не собирался стоять на месте и ждать пока его противники окончательно осмелеют. Искореженные ветви метили в глаза, холодный воздух обжигал лёгкие, но всё это казалось мелочью в сравнении с почувствовавшими кровь монстрами. Их расплывчатые силуэты мелькали по бокам, не таясь, невесомо касались спины, оставляя после себя зудящие царапины, а стоило Родерику безуспешно потянуться к магической искре, в тщетной попытке отпугнуть преследователей, как они словно с цепи сорвались. Теперь тени скользили впереди, чуть ли не бросаясь под ноги чужаку. Многоногие серые создания, казалось, состояли из плотного тумана, который тек как вода, постоянно меняя очертания существ и отслаиваясь тающими в воздухе клочьями. Слишком быстрые, чтобы разглядеть их, слишком реальные, чтобы не бояться. Родерик буквально кожей чувствовал их азарт, любопытство и жажду. Они хотели оставить его себе, рассмотреть, попробовать, узнать, что внутри… Любопытные кошки, слишком откормленные, чтобы убить мышь сразу, но порядком заскучавшие, чтобы просто отпустить её. Родерик отвлекся на ещё одно касание, оставившее на спине кровоточащий росчерк, и не заметил корня, выступавшего над палой листвой. Он рефлекторно выставил руки, перекатился через бок, встал на колено, успев выхватить нож, готовясь дорого продать жизнь, и… с облегчением рассмеялся. Небо над головой напиталось синевой, а пронзенные солнечными лучами листья заиграли всеми оттенками осени. Быстрые тропы выпустили добычу так же неожиданно, как и захватили: серость ушла без следа, прихватив с собой свору любопытных монстров. Когда эйфория от нечаянного спасения прошла, настало время вопросов и неутешительных ответов. Родерик понятия не имел, куда на этот раз его забросила круговерть магических путей. По его ощущениям прошло лишь несколько часов после их драки со Стейнаром, но за это время, не достигнувшее зенита, лето обернулось осенью, и не известно месяцы или года промелькнули с тех пор. Без теплой одежды, лошади, денег и всего того, что должно быть в мешке у каждого путника, его не ждет ничего хорошего в пути. Но Родерик был жив, его лицо согревало остатками летнего тепла солнце, и даже изодранная спина не сильно беспокоила. Всё остальное могло подождать. Резонно решив, что двигаясь на юг, он рано или поздно дойдет до человеческого жилья, Родерик отправился в путь и вскоре вышел к наезженному тракту, который ещё не успела превратить в кашу осенняя непогода. К тому времени, всё, о чём мог думать мужчина, были еда и растопленный очаг, но пока эти плотские радости оставались мечтой, которую основательно подпортило недоброе предчувствие. Дорога, пересекавшая лес, выглядела так, словно в той стране, в которой она проходила, слыхом не слыхивали о казнокрадстве: широкая и почти без ям, которые намеревались бы стать оврагами. За всю жизнь Родерик видал такие тракты разве что рядом с крупными городами, и то не всегда. Теперь же он стоял на пути достойном легендарных строителей Первой империи совершенно один и, в какую бы сторону ни посмотрел, нигде не видел других путников. Старых следов скота и повозок на глаза попадалось предостаточно, но новых – ни одного. И это осенью, когда на городские ярмарки со всех окрестных сёл спешат груженые плодами нового урожая подводы. Стоящая неподалеку веха только усугубила тревожные мысли. На крепком столбе алел ещё не облупившейся краской монтхеймский герб, а выжженные ниже цифры, подсказывали, что до горного княжества полдня пешего пути. Единственное, что приходило в голову, это война, распугавшая всех торговцев. Но где тогда свежие колеи многочисленных обозов, месиво, оставленное сапогами вооруженных отрядов, и торопливые цепочки подков лошадей гонцов? В разбойников под боком у монтхеймских богачей тоже не слишком-то верилось – их быстро выкурили бы наймиты из любой норы. Родерик немного помялся у вехи и повернул прочь от Ржавых гор. Стейнара у стен щитовой крепости давно уж нет, - да и о чём им теперь говорить? - а чутьё, не переставая, шептало о неведомой опасности, постигшей горное княжество. Когда впереди послышались голоса, конское ржание и все остальные звуки, которые сопровождают любой отряд на марше, Родерик сошёл с дороги и скрылся в густом подлеске. Не то чтобы он опасался за свою жизнь, - взять с него было нечего - но тревога, засевшая в мозгу, как заноза, победила голод и, вызванный воспалившимися ранами на спине, озноб. Появившийся вскоре отряд шёл быстро и налегке. Дюжина конников, раза в два больше пехоты и три крытых возка позади. Ни доспехов, ни кирас. Кожаные куртки у кого с нашитыми бляхами, а у кого вовсе без оных, и короткие мечи, у многих за спиной болтались луки. Егеря на охоте, а не солдаты, если бы ни стяг над ними. Обычное белёное полотно без орлов, барсов или других геральдических зверей, столь любимых благородными господами всех мастей. Крестьянин мог не знать родовой стяг соседнего князька, но это полотно знал любой отшельник, - моровое знамя. Перед глазами Родерика проходил один из заградительных отрядов, единственная цель которых пресекать распространение кровавой потницы, на деле сводящаяся к сжиганию зараженных поселений с людьми мёртвыми или ещё живыми. Нестройная толпа, которую язык не поворачивался назвать отрядом, шла ходко по направлению к Ржавым горам, темнеющим на горизонте, словно догоняла ушедших вперед товарищей. Почти у каждого на груди висели тряпичные маски, как те, которые носили лекаря, набив их предварительно травами, у многих на шеях болтались чудаковатые обереги, столь же бестолковые, как и маски. Родерик смотрел на уходящих людей и видел только страх, прикрытый бравадой и жестокостью. Таким воякам на глаза лучше не попадаться – вздернут для потехи, лишь бы унять собственный гложущий кишки ужас перед невидимой смертью. Теперь Родерик прятался в кустах или придорожных канавах при любом подозрительном шуме. Заградительных отрядов он больше не встречал, но следы, разразившейся в этих землях беды, виднелись повсюду. Первая же попавшаяся на пути деревня, разросшаяся на некогда людной дороге, была брошена жителями несколько недель назад. На полях догнивали несобранные овощи, многие подворья стояли с бесстыдно распахнутыми воротами, уныло что-то поскрипывало на задворках. В окаймлении прозрачного осеннего неба и золотой листвы эта картина походила на чью-то дурную шутку. Из закоулка показалась косматая псина, трусливо оскалилась на пришельца и тут же пропала. Это была единственная живая душа, встретившая Родерика в этой мертвой деревне. Пожарищ здесь не было, а значит, болезнь до этих мест пока не добралась, но перепуганные сельчане не зря ушли подальше от моровой заразы. Кровавая потница выкашивала всех, не разбирая возраста и достатка своих жертв. Жар, слабость, кровавый пот, а после скоротечная смерть, от которой не спасали ни лекаря, ни маги; эпидемии переживали единицы. Огонь и время – единственное, что могло победить вспышку болезни. Так стоило ли удивляться пустым сёлам? Люди уходили из этих мест в спешке, но без паники. Всё, что можно было забрать с собой, забрали, а остальное, скорей всего, припрятали. После в деревню наведались мародёры, - а может это был один из заградительных отрядов, - и вынесли последнее. Пригодной для человека пищи Родерик не нашел, но зато разыскал чистую, хоть и ветхую, одежду, и провел ночь под крышей. К утру исполосованная спина вконец разболелась, наградив хозяина тревожными снами и больной головой. Оставаться здесь было нельзя, и, проклиная всё на свете, Родерик побрёл дальше. Сдохнуть в брошенном доме в его планы не входило. К заградительному кордону мужчина добрел уже в сумерках. Дорогу перегородили свежесрубленные жердины, повсюду горели костры, и перекликались мужские голоса – за кордоном был разбит лагерь, над которым мутными пятнами колыхались моровые знамена. Будь Родерик в лучшей форме, он попытался бы сделать крюк и обойти это скопище стороной, но сейчас у него не осталось сил на такой подвиг. Грязный, оборванный, с трясущимися от озноба руками, он меньше всего походил на человека, которого беспрепятственно пропустят дальше, но сейчас лес был его верной смертью, а люди – спасеньем. Здесь наверняка есть лекари или даже маги, уж они-то смогут отличить простую лихорадку от кровавого пота. - Эй, кто-й тама тащится, на ночь глядя? Ну-ка стой, пока лишних дырок не наделали! Родерик покорно остановился на границе освещенного факелами круга, задрал голову повыше, чтобы не думали, будто он скрывает язвы на коже, и даже пустые ладони показал, выказывая своё миролюбие. Над наспех сооруженной стеной из телег и бревен выглянули несколько лучников. - Я просто хочу пройти дальше и не собираюсь чинить неудобств бдительной страже… - примирительно начал Родерик. - Ишь, как завернул, стервец, - прервал его тот же голос. – Чтой-то видок мне твой не нравиться, а ну-ка, рубашонку-то сними, да повертись, чтобы я, значится, разглядел, нет ли на тебе бородавок моровых. Родерик про себя поморщился: совсем он разучился по-человечески разговаривать пока у некроманта в замке над книжками корпел, если существовал способ ухудшить положение, он только что им воспользовался. - Я не болен, - спокойным голосом принялся увещевать говорливого стража Родерик, – пусть меня осмотрит лекарь и убедится, что никакой заразы во мне нет. - Слышите, ребята? Сударь лекаря желает видеть, - загоготал стражник. Жердины со скрипом сдвинулись, выпустив троих: лучник, оставшийся позади, рыжий детина с копьем и сутулый парень с плохоньким мечом. Ни на одном из них не было маски. Заскучавшие вояки решили поразвлечься, и Родерику оставалось только им подыграть. Если он решит взбрыкнуть и умудриться каким-то чудом справится с этими тремя, потом его нашпигуют стрелами их приятели. - Мне неприятности не нужны, - найденная в покинутой деревне куртка скользнула с плеч на землю. Даже это простое движение отозвалось горячей болью в потревоженной спине. - И рубаху, рубаху сымай, - для ускорения детина пихнул пяткой копья Родерика в бок. Тот пошатнулся, но всё же подчинился. Пропитавшаяся сукровицей ткань прикорела к ранкам, и каждое резкое движение вскрывало их вновь. Детина, посмеиваясь, сделал шаг вперед и со всей дури дернул затрещавший ворот. Родерик взвыл от боли и, уже не соображая, что делает, врезал обидчику под дых. Под кулаком что-то отчетливо хрустнуло, над ухом раздался вопль, и в следующий миг скала обрушилась на Родерика. Он инстинктивно закрывал голову и живот, спасаясь от ударов, и в тот момент, когда сознание готовилось милосердно его покинуть, избиение прекратилось. В вышине раздавались чьи-то гневные голоса, кто-то суетился, а Родерик лежал на земле и пытался не позволить тошноте захлестнуть его. - Сударь Родерик, это ошибка! Ужаснейшая ошибка, виновные в которой понесут самое строгое наказание. Я тоже виноват, ведь знал же, что ни на мгновенье нельзя отвлечься! Ах, что теперь будет?! Родерик мотнул головой, откидывая с лица растрепавшиеся волосы, пережил ещё один приступ тошноты, и, наконец, осознал происходящее. Его вели по лагерю, взяв под руки двое: крепыш, который, хоть и был по плечо самому Родерику, в ширину посрамил бы тяжеловоза, и тощий субчик, не столь помогавший вести, сколь висевший на рукаве у спасенного мужчины и причитавший без конца. Завитые локоны возмущенно тряслись, а запах цветочных притирок заставил желудок Родерика сжаться в комок. Крепыш почти на себе приволок бывшего ученика некроманта в какой-то дом и тут же удалился. Второй спаситель продолжал тараторить без умолку, и Родерик перестал пытаться понять хоть слово из неиссякаемого потока красноречия. В доме было тепло, пахло едой и овечьей шерстью, сонливость накатывала волнами, скрадывая очертания происходящего. Родерик ещё помнил, как кто-то раздел его, промыл раны на спине и сунул в руки глубокую чашку с бульоном. А потом реальность растворилась под непрекращающиеся причитания надушенного спасителя. Проснулся он только к обеду следующего дня. Под веки словно песка насыпали, а в пересохшем горле стоял горький привкус желчи пополам с тошнотой. Спина к счастью почти не болела, кожу стягивало и зудело по-страшному, но это терпимо. Родерик с трудом повернул голову в другую сторону. Сквозь спутанные пряди волос виднелась залитая солнцем комната деревенской избы и незнакомец, сгорбившийся на лавке. Вчерашний крепыш без какой-либо цели строгал ножом короткую палку, на полу набралась уже порядочная горка опилок. Бросив короткий взгляд на Родерика, крепыш пробасил: - До отхожего места проводить, иль сами дойдёте, ваше магичество? Родерик, лёжа на животе на жёстком топчане, от которого ныли грудина и подвздошные кости, досчитал мысленно до десяти и заставил себя сесть. Голова слегка закружилась, да спина чесалась нещадно, а так вроде жив и почти в порядке, даже кости не ломит, а значит лихорадка спала. - Сам уж как-нибудь осилю, - прохрипел иссушенным горлом мужчина. Когда Родерик вернулся в горницу, на столе уже стояла простая деревенская снедь: пшённая каша, серый хлеб, краснобокие мелкие яблоки да кружка медовой браги. Вчерашний щёголь был тут как тут, снова шелестел парчой камзола, благоухал как девица из борделя и расставлял на столе скляницы да жестяные банки с чем-то остро пахнущим травами и химическими декоктами. - Пресветлый господин Родерик, - на одном дыхании выпалил красавчик, - позвольте представится, я Сандер де Парра четвёртый сын баронета Сомерхейльмского. В данный момент нахожусь в услужении его магического превосходительства мастера над Безмолвными Кириана. По поручению моего господина я ожидал вас здесь, дабы сопроводить в Монтенберг для участия в малом ловчем совете… Трескотня суетливого Сандера никак не хотела облекаться смыслом для Родерика. Одно то, что его назвали «пресветлым господином» насмешкой отложилось в сознании, а всё остальное звучало птичьим щебетом, да и только. Тяжело начинать день с умственных усилий, когда в животе пусто которые сутки к ряду. Заметив что-то во взоре Родерика, Сандер прервал поток красноречия и суетливо отступил в сторону, пропуская ученика некроманта к столу. - Прошу, пресветлый господин, вам нужно поесть, а я пока могу обработать ваши раны, если позволите. Нагноения не случилось, порезы чистые, но требуют ухода. Хорошо, что у меня с собой есть всё необходимое: корпия, хина, а декокты готовил сам мастер Кириан, лучше не сыщете по эту сторону Ржавых гор. Сандер стрекотал без умолку, попутно разбирая свои пузырьки и жестянки, но Родерик толком его не слушал, сел на лавку, застеленную тканой дорожкой, и принялся уминать самую вкусную в его жизни еду. Желудок давно перестал болеть, только тупо ныл, не переставая, все эти дни. Горсть кислых ягод да перехваченные в пути лесные орехи не могли бы насытить и ребёнка, что уж говорить о взрослом мужчине. Сандер действовал ловко и быстро, словно уход за раненными был для него привычным делом, что странно было ожидать от столь изнеженного на вид господина. Промокал тряпицей, пропитанной остропахнущими притирками, раны, оставленные монстрами Быстрых троп, мазал ушибы, накладывал чистую повязку. Под конец трапезы Родерик почувствовал себя почти здоровым и полным сил. - Так говоришь, тебя мастер Кириан прислал, не Стейнар? - уточнил бывший ученик некроманта. Пальцы под столом словно сами собой ощупали тонкую линию пореза на запястье. Багровая нитка пересекала наискось татуировку Стейнара, этот символ связи учителя и ученика, жест, ставший привычкой в последние дни для Родерика. - Всё так, я не имею чести быть знакомым с господином Стейнаром, - подтвердил Сандер. - Он тоже истинный маг? Это так волнительно — прикасаться к деяниям столь влиятельных особ. Я бы душу заложил, чтобы стать учеником… - А как Кириан узнал, где меня искать? - прервал словоохотливого щёголя Родерик. Сандер аж рот раскрыл и глупо моргнул на такие слова, видать в его картине мира не укладывалось, что можно так запросто говорить о его кумире без всех этих расшаркиваний. - Господин Кириан на все кордоны, что стоят на дорогах, ведущих в Монтхеймское горное княжество, людей выслал. По крайней мере, по эту сторону Ржавых гор. Описал, как вы выглядите, когда примерно ваше прибытие ожидать, сколько дней сверх того оставаться на кордоне. Как только вы явитесь, велел, не мешкая сверх необходимого, ехать в стольный Монтенберг, не жалея лошадей и не скупясь на дорожные издержки. - Так мы теперь выдвигаемся? - уточнил Родерик. - Карета уже запряжена и ожидает, ваше магичество. У меня есть для вас подходящая дорожная одежда и всё что необходимо куртуазному человеку в пути. Как только вы будете готовы, мы можем отправляться в путь. Сандер широким жестом указал на большой с серебряными вставками несессер с огромным количеством склянок, щёток, фиксатуаров, духов и всяких туалетных инструментов. Родерик только вздохнул про себя, «куртуазным человеком» он себя совершенно не ощущал.