Зеркало смарагдовой звезды

Ширина плеч охранников у входа внушала уважение даже видавшему виды Родерику. Его окинули равнодушно профессиональным взглядом, но задерживать не стали, а наоборот распахнули двери, словно он здесь через день появлялся. Впрочем, не стоило себя обманывать, без Кириана его бы и близко не подпустили к заведению такого уровня, - короткие дубинки на поясах охранников говорили сами за себя, - уж это Родерик понял сразу. Борделей и шлюх в его жизни случалось немало, но большинство из них были кабаками с доступными служанками, согласными за горсть меди уединиться с любым желающим в подсобке. «Гиацинт» же оказался птицей иного полёта. После шума и суеты, заполнивших квартал Грёз до краёв, в холле борделя царили восхитительные тишина и прохладный полумрак. Приглушённые цвета драпировок, ковры, скрадывающие звуки шагов, позвякивание хрустальных подвесок на люстре, которые драгоценно мерцали над головой, - вся обстановка ненавязчиво намекала на запредельный список предоставляемых услуг и цены на них. В холле кроме Кириана была только миниатюрная женщина в строгом тёмно-вишневом бархатном платье с ниткой жемчуга на шее. Она о чём-то тихо говорила с магом, бросая на Родерика заинтересованные взгляды. Тот сразу стушевался, в который раз за последнее время почувствовав себя самозванцем, укравшим чужую одежду. Кириан обернулся к нему и представил своей собеседнице: - Род, это госпожа Этильен хозяйка «Гиацинта». Оставляю тебя в её заботливых руках, она проводит тебя к Стейнару, а я удаляюсь по своим делам. Кириан, легкомысленно подмигнув и сочтя свои объяснения достаточными, размашистым шагом скрылся за одной из дверей, бросив приятеля на произвол судьбы. Госпожа Этильен, как показалось Родерику, немного насмешливо поклонилась, когда их представили, и изысканно-вежливым тоном осведомилась: - Желаете сразу проследовать в комнаты господина Стейнара или прежде загляните в наш музыкальный салон? Сегодня там играют арфа и флейты, прекрасная лёгкая музыка как раз для такого осеннего вечера. А пока вы отдыхаете, я разыщу господина Стейнара и сообщу ему, что вы ожидаете. - И ничуть не смущаясь молчаливого отказа Родерика, женщина продолжила, - вы давно знакомы с господином Кирианом? Он никогда прежде не посещал нас с друзьями. Это «нас» и намечающаяся светская беседа окончательно ввергли Родерика в ступор. Он готов был поклясться, что щёки его предательски покраснели. - Я думал, вы знаете, где находятся ваши клиенты, - вышло неожиданно грубо даже для самого мужчины. - Гости, - мягко поправила госпожа Этильен, – мы говорим «гости». Извольте пройти за мной. Плавное движение руки указало на ещё одну дверь, и Родерик, от злости на себя прикусивший изнутри щёку, последовал за женщиной. - В «Стыдливом гиацинте» много залов и много развлечений, способных удовлетворить самых взыскательных гостей. Здесь каждый найдет удовольствие себе по душе: концерты, танцы, азартные игры и, разумеется, общество прекрасных и великолепно образованных девушек и юношей. Господин Стейнар волен находиться, где ему будет угодно, мы не следим за гостями. Потребуется немного времени, чтобы его отыскать. Позвольте проводить вас в комнаты наверху, там вам будет удобно дожидаться вашего друга. Родерик собирался сказать что-нибудь, что могло бы сгладить не самое удачное начало их разговора, но не успел. В дальнем конце коридора, по которому они шли, распахнулась дверь, выпустив наружу шум оживленной беседы, женский смех и мелодичный перебор струн. Кто-то, не слишком твёрдо стоящий на ногах, маячил в пятне тёплого света, льющегося из двери, а потом направился в их сторону. Родерик напрягся и по привычке потянулся к оружию, которого у него давно уже не было, но тонкие пальцы госпожи Этильен коснулись его локтя, и он, повинуясь молчаливой просьбе, свернул на узкую кованую лесенку, ведущую на второй этаж. Женщина вела его через настоящий лабиринт коридоров, не оглядываясь и не делая больше попыток поддерживать беседу, отчего Родерик испытал малодушное облегчение. - Вы можете отдохнуть здесь, господин Родерик, - легкое движение руки в сторону двери с вырезанной на ней морской волной, – обещаю, ожидание не затянется. Родерик, как мог, постарался воспроизвести один из поклонов Кириана, и получил в награду обворожительную улыбку. Госпожа Этильен исчезла за очередным поворотом, плавно покачивая юбками, словно плыла над полом, позабыв о столь низменной надобности как ходьба. Если уж хозяйка этого борделя манерами походит на светскую даму, то чего ожидать от местных девиц? Примеси голубой крови в жилах и образования достойного аристократок, не меньше. Комнате, в которой оказался Родерик, архитектор постарался придать вид морского грота: неровные наплывы на стенах, призрачные отблески свечей, заключенных в светильники с цветными стеклами, витые раковины, на которые то и дело натыкался взгляд. Родерик рухнул на низкий диван, тянущийся вдоль трёх стен, и с наслаждением вытянул ноги. Ну, вот и всё. Осталось дождаться Стейнара, поговорить с ним начистоту, разобраться со всем произошедшим раз и навсегда. Услышать от некроманта подтверждение своим пугающим догадкам и хоть раз взять всю полноту ответственности на себя. Рассказ Кириана о смарагдовой звезде и попытках магов предотвратить предсказание ушедших стал недостающим кусочком головоломки, который перевернул с ног на голову всё, что Родерик прежде считал очевидным. Мягкой поступью в комнату вошёл Стейнар. Одежда серо-стального цвета из дорогой ткани, но без украшений, тёмные волосы чистыми и тщательно расчёсанными локонами спадают на плечи, лёгкая чуть лукавая улыбка на губах — таким своего учителя Родерику ещё видеть не приходилось. Некромант сейчас больше походил на беззаботного Кириана, чем на себя самого. - Ну надо же! Я-то понадеялся, что это какая-то шутка, - весело проговорил Стейнар, сердитым он явно не выглядел, - ты словно репей, Родерик, никак от тебя не избавиться. Я был уверен, что никогда больше тебя не увижу, и вот ты снова передо мной, словно фамильный призрак, жаждущий крови и покаяния. - Я знаю, что произошло в Монтхейме, Стейнар… - запальчиво начал Родерик, но некромант небрежным взмахом руки прервал его. - Поразительное самомнение! Эдвин день и ночь препарирует трупы жертв, Максвелл поднял на уши свою армию шпиков, опрашивать очевидцев, Халоран, не разгибаясь, вычерчивает диаграммы силовых потоков, Мира штудирует гримуары своих предшественников, как проклятая, и никто не находит ответа в чём же причина вспышки потницы. И тут объявляется мой ученик, - последнее слово Стейнар сказал с неприкрытой издёвкой, - вытащенный за шкирку из какого-то болота Кирианом, и открывает всем глаза на страшную правду. Не слишком ли много ты на себя берёшь? Некромант наполнил бокал и сел на диван, закинув ногу на ногу, напротив Родерика. Улыбался, покачивал фужер, любуясь переливами вина на свету, и выглядел абсолютно довольным происходящим, словно наслаждался хорошей театральной постановкой. Всё это настолько не вязалось с их разговором, что Родерик поначалу растерялся. Впрочем, Стейнар всегда любил поглумиться всласть, а сегодня у него было особенно хорошее настроение. - Я как помешался, когда ушедший убил детей в храме Трёхликой, хотя твоей-то вины в том не было. Решил, что ты детёнышей хранителей разыскиваешь для научных изысканий. А когда увидел тебя у Дымаря, творящим обряд некромагии, совсем разум утратил, натворил дел, словно в бреду был. Ты же источник порченный усмирял, людей спасти пытался, а я вместо помощи нарушил твой ритуал, и вот сколькими смертями это обернулось… Завтра я пойду с Кирианом на совет и во всём сознаюсь, хватит мне бегать от ответственности. - Надо же, сколько на континенте живёт себялюбцев, а мне достался ученик, стремящийся навесить на себя все скорби дольнего мира. Это всё больше напоминает душевный недуг, Родерик. А знаешь, что с тобой сделают мои собратья маги, если ты заявишься с такими речами завтра утром на заседание совета? Выпотрошат твою память, так что собственное имя забудешь, а потом убьют за содеянное, ибо разумеют в произошедшем в Монтхейме ещё меньше твоего. И я тебя спасти не смогу. Убирайся, Родерик, из Монтенберга куда подальше. Ты ничем здесь не поможешь, и твоя смерть окажется совершенно бесполезной. - Если ты единственный, кто знает из-за чего разразился мор, так расскажи, Стейнар, - почти уже кричал Родерик, - хоть раз позволь стать тебе полезным, иначе я поступлю по своему разумению! - Это не твоя ответственность, Родерик, и ты не в том положении, чтобы угрожать мне. Я не могу тебе позволить очередное безрассудство, лучше воспользуйся моим последним советом тебе — уходи и не оборачивайся, проживи эту жизнь, как считаешь нужным, вдали от всего, что связано с магией. - До встречи завтра утром, - отчеканил Родерик и направился к двери. - Что ж, одно к одному, пеняй на себя сам. Голос Стейнара мягко толкнул в спину, заставив сбиться с шага. В голову Родерика горячо прилила кровь, щёки заполыхали, в глазах роились тёмные мушки. Тело одновременно стало лёгким до бесчувственности и налилось свинцом так, что руки и ноги перестали слушаться хозяина. Родерик с трудом брёл в багровом мареве, застилающим глаза, что-то легко толкнуло его под колени, и мир вокруг сделал кульбит. Мягкое ложе баюкало словно бы чужое тело, перед глазами колыхалась морская трава, мысли в голове ворочались как тяжёлые бесформенные глыбы. Одурманенный разум не сразу осознал, что Родерик так и сидит во всё той же комнате-гроте, откинувшись затылком на спинку дивана, и разглядывает роспись на потолке. Кто-то мягко опустился на сиденье рядом, коснулся пальцами его щеки. Родерик тяжело, как чадный курильщик виленского лотоса, приподнял голову и посмотрел на чернобровую смуглую девушку, которая словно бы возникла из воздуха. В какой-то момент она перетекла к нему на колени, и Родерик честно положил руки ей на талию, собираясь ссадить с себя излишне бойкую красотку, но оказалось, что многочисленные складки шёлкового зелёного платья не столько скрывают тело хозяйки, сколько допускают до него. Руки мужчины нырнули куда-то вглубь изумрудного водопада, попали в широкие вырезы, спрятанные до поры в его недрах, и вот уже ладони жжёт огнём мягкая кожа незнакомки. Родерик ни тогда, ни потом так и не смог собрать в голове цельный образ своей любовницы. Помнил мягкую, гладкую как атлас кожу, покатые плечи, высоко взбитые тёмные локоны и алый росчерк сладкой на вкус помады. Складки платья скользнули вниз, оголив крупные груди, и Родерик позволил себе ни о чём не думать, он слишком давно не был с женщиной, чтобы строить из себя монаха. Мужчина даже не осознал, как оказался между её бедер, как мягкие руки шлюхи оплели его шею, а ноги – талию. Девушка мерно покачивалась на члене, не убыстряясь, но и не позволяя желанию притупиться. Родерик наслаждался неспешным ритмом и наркотической эйфорией, которая не позволяла удовольствию слишком быстро закончиться. Казалось, весь мир за пределами комнаты рухнул в небытие, оставив ему лишь негу и забвение. Руки Родерика сами собой блуждали по обнаженной женской груди, то сжимая, то поглаживая нежную плоть, а глаза не видели ничего кроме бледно-розовых сосков, качающихся перед самым лицом. Ощущение чужого присутствия до поры до времени царапалось где-то на самом краю сознания, но Родерик отмахивался от миражей, пока их реальность не стала очевидной. Стейнар смотрел на любовников с другого конца комнаты, неспешно смакуя вино. Сейчас он походил на поджарого матёрого волка, жаждущего погони и крови, а искорка безумия в его глазах пугала до дрожи. Какая-то отчаянная удаль сквозила в каждой черте лица, которое виделось Родерику неестественно ясно среди затуманенных дурманом образов. Родерику стало почти страшно, в голове всё смешалось, видения наседали друг на друга и сливались, размывая границы яви и фантазии. Некромант текуче встал, скользнул за спину женщины и склонился над любовниками. Его губы что-то шептали на ухо шлюхе, а та смеялась гортанным голосом, отчего Родерику стало окончательно не по себе. И тут женщина с хриплым стоном вжалась в него всем телом, явно поддаваясь чужому напору, и он, торопливо распахнув глаза, увидел Стейнара властной рукой ласкающего грудь извивающейся шлюхи. Родерик сломлено застонал, чувствовать некроманта так близко, за тонким слоем женской плоти, было почти невыносимо. Шлюха сладострастно стонала, щекоча Родерика выбившимися из причёски локонами, а маг двигался в ней, задавая темп для них троих. Его безумные глаза не отрывались от лица ученика, а белые зубы скрипели так, словно он с трудом сдерживал бешенство. Голос шлюхи, которую они делили на двоих, совершенно отдалился, а Родерик мог только смотреть на звериный оскал Стейнара. В какой-то момент он стал ещё ближе, следом ощущение чужих сухих губ на его губах обожгло как пламя, а потом мир раскололся на части, оставив Родерика ловить рассыпающиеся осколки: мучительно приятный жар где-то глубоко внутри, мягкость растрепавшихся локонов шлюхи, гортанные женские вскрики, доносящиеся словно с огромного расстояния. Родерик соскользнул в оргазм, окончательно утратив связь с реальностью. Проснулся Родерик рывком от чужого робкого прикосновения к плечу. Худенькая девчушка в тёмном наглухо застёгнутом платье вскрикнула от неожиданности, когда мужчина резко схватил её за запястье. Спросонья Родерик не сразу вспомнил, где находится. Всё та же комната-грот, разве что мягкий свет исходил теперь не от светильников, а проникал в окно, что прежде скрывалось за тёмно-синей портьерой. - Господин, за вами прибыла карета, - робко пролепетала девица, не осмеливаясь выдернуть руку из захвата, - я принесла воды для умывания, если вам нужно что-нибудь ещё… - Нет, всё в порядке, красавица, - хрипло прервал девушку Родерик. Горло пересохло после сна, мутило от кислого привкуса во рту, а мысли никак не хотели остановить свой бешеный бессмысленный галоп, вызывая ноющую головную боль. - Хотя, принеси вина горло промочить, я, похоже, вчера переусердствовал немного. Девица испуганной пташкой исчезла за дверью, а Родерик плеснул себе в лицо холодной воды из фарфоровой умывальницы и глянул на себя в отполированное металлическое зеркало. Всклокоченный и бледный в измявшейся неопрятной одежде, пропахший потом и соитием, он представлял жалкое зрелище. Не таким должен предстать пусть и бывший ученик некроманта на заседании совета истинных магов. Родерик сжал пальцами ноющие виски и простонал, воспоминания обрушились на него потоком: поместье Кириана, разговор с некромантом, чернобровая мягкотелая красотка у него на коленях, голодный парализующий волю взгляд Стейнара напротив… Всё это было на самом деле или привиделось в мареве тяжёлого сна? Давешняя девица тенью скользнула в комнату с подносом, на котором стоял графин с рубиновым вином и засахаренные фрукты в вазочке. Сноровисто выставив закуски на столик, служанка покорно замерла у стены, но Родерик лишь махнул ей рукой, отсылая из комнаты. Он что-то забыл, упустил из виду, надо было сосредоточится в тишине, чтобы уловить ускользающую мысль. Вино оказалось приторно сладким, но хотя бы перебило вкус кислятины, осевший на гортани. Родерик запустил пятерню в волосы и помассировал раскалывающуюся голову. Что же с ним такое сегодня? Словно одолело тяжкое похмелье после разнузданной попойки, так ведь ничего толком не пил, не считая белого вина, которым его угощал Кириан. Родерик подошёл к окну и пару раз глубоко вдохнул, стало чуть легче. Солнце опускалось к крышам домов прямо напротив, заливая всю округу тревожным алым светом. Где-то заржала лошадь. Точно, его ждёт карета, служанка о чём-то таком говорила. Прислал за ним, конечно, Кириан, на некроманта в этом деле надежды никакой. Стейнар вчера недвусмысленно дал понять, что не желает видеть своего пусть уже бывшего ученика. Родерик сбежал вниз на первый этаж по кованной лестнице, не встретив по пути никого. В «Стыдливом гиацинте» стояла сонная тишина, только охранник мялся у входа. При виде гостя он отомкнул массивный засов и выпустил Родерика в вечернюю прохладу монтенбергской улицы. Карета у дверей стояла знакомая, разве что Сандера в ней не было. Родерик ехал по просыпающемуся в сумерках кварталу Грёз и бесконечно прокручивал в голове события минувшей ночи. Всё смешалось в голове и закрутилось таким плотным клубком, что мужчина перестал понимать, где он сам принимал решения, а где его вели под уздцы, словно покорного мерина. Родерик отчаянно желал остановиться и передохнуть, чтобы осмыслить последние события. Никогда прежде не доводилось ему за столь короткое время переживать столько треволнений и о ещё большем количестве размышлять и выносить суждения. Никто не руководил им теперь, никто не брал ответственности за его решения, а это оказалось неожиданно сложно и страшно. Карета остановилась у знакомых ворот поместья Кириана. Вместо вчерашнего старика Родерика проводил к кабинету мага среднего возраста вышколенный слуга с постным лицом. Идя за ним, мужчина понял-таки, что не давало ему покоя с момента пробуждения. Стейнар обмолвился ночью, что заседание совета начнётся ранним утром, а сейчас уже сумерки, того гляди луна взойдёт. Родерик только головой тряхнул, не мог он проспать весь день до ночи, позабыв зачем приехал в Монтенберг. Куда опять исчез Стейнар, почему Кириан позабыл, что хотел видеть Родерика на совете, или тот состоится только завтра? Уже знакомый кабинет был тёмен и холоден, только один подсвечник на три свечи светил на столе. Кириан стоял у погасшего камина, облокотившись на полку и уронив голову на сложенные руки. На звук открывшейся двери он вздрогнул, резко обернулся, в два шага покрыл разделявшее их расстояние и врезался грудью в Родерика. Травник крепко сдавил его руками, уткнулся лицом в плечо и замер, словно человек отчаянно ищущий опору. Растерявшийся от такой встречи Родерик мгновение стоял, изумлённо раскинув руки, а потом неловко обнял приятеля за плечи. Маг чуть расслабился под его прикосновением, несколько раз судорожно вздохнул, а потом с отчаянием врезал кулаком Родерику в грудь. Удар был без замаха, совсем несильный, но пропитанный таким отчаянием и болью, что Родерику стало страшно. - Скажи, что ты не знал, скажи, что он ничего тебе не говорил ночью! Кириан так и стоял вжавшись лицом в камзол Родерика, оттого слова доносились неразборчиво, но смысл их был предельно ясен. - У Стейнара нет привычки со мной свои планы обсуждать, знаешь ведь, он себе на уме. Что он учудил на заседании, Кир? Скажи, не томи, что случилось? Кириан отступил на шаг назад, глянул тревожными влажно блеснувшими глазами, в которых столько боли плескалось, что сердце Родерика вмиг захолодело. Травник очертил ладонью контур его тела, и по коже характерной щекоткой скользнуло диагностическое заклинание. - Вот ведь некромантская сука, - пустым голосом пробормотал Кириан и рухнул в кресло, словно ему ноги подрубили, - всё ведь заранее спланировал. Меня избегал, тебя отослать пытался, а когда понял, что я тебя в Монтенберг привёз, усыпил, чтобы под ногами не мешался. Ты хоть понял, что Стейнар тебя одурманил? Решил, наверное, позаботиться о сохранности единственного ученика. Цени, Род, какой заботливый учитель у тебя… был. Родерик опустился на колени перед креслом Кириана, чтобы поймать его расфокусированный взгляд, схватил за плечи и несильно тряхнул. - Да скажи ты толком, что произошло?! - Стейнар мёртв, Род, - безэмоционально проговорил травник, - не успела Мира закончить торжественную речь в честь открытия внеплановой сессии совета, как твой учитель встал и объявил, что в связи с событиями в Монтхейме признаёт себя всецело виновным, - мол, его неудачный некроритуал привёл к вспышке потницы, - и желает воспользоваться правом чести. За подобное преступление, разумеется, полагается смерть, приговор по желанию осуждённого приведён в исполнение незамедлительно. - Что? - потрясённо вымолвил Родерик. - Стейнар сознался в том, что он потницу на людей напустил? Бред какой-то, ничего такого он не делал и сделать не мог! - А много ли ты знаешь о своём дорогом учителе? Тебя в Ржавых горах вовсе не было! - зло огрызнулся Кириан. - Я Стейнара с его ученичества знал, сколько дорог вместе прошли, из скольких передряг друг друга за шиворот вытаскивали, и так всё кончилось… Кириан запустил пальцы себе в волосы, сжал кулаки и принялся раскачиваться из стороны в сторону. Маг выглядел совершенно раздавленным произошедшим, но Родерик не собирался сейчас жалеть его чувства. - Нет-нет-нет, какая ещё казнь?! О чём ты? Какое право чести ты выдумал? Вас же всего шестеро осталось… Кириан, да поговори же со мной! - Родерик так тряхнул друга, что у того голова мотнулась. - Как вы могли убить одного из вас за просто так без доказательств и свидетельств? Стейнар рехнулся, напраслину на себя возвёл, а вы и поверили, что ли? - Право чести придумано не нами, оно существует столько, сколько существуют маги среди людей, - голос Кириана снова обрёл твёрдость, но растерял остатки эмоций. - Любой истинник может прибегнуть к нему, признав свою вину в преступлении полностью и безоговорочно. При этом все судебные разбирательства тут же прекращаются, и никакие свидетельства за или против обвиняемого больше не звучат. Это позволяет сохранить честное имя мага и соблюсти справедливость. Так было всегда. - Бред! - голос Родерика сорвался на крик. - Это убийство, а не правосудие! Где здесь честь, если вы казнили невиновного? - Мы никого не казнили, за нас всё сделали силовые потоки. Стейнару достаточно было обратиться к ним напрямую в зале совета, там это возможно. - Кириан наоборот говорил всё тише и тише, - сегодня я понял, что совсем не знаю человека, которого считал многие годы другом, а ты — наставником. - Я должен его увидеть. Травник долгим усталым взглядом посмотрел на мужчину, сидящего у его ног, а потом молча кивнул. Дорогу Родерик почти не запомнил. Они бесконечно ехали через ночной Монтенберг, затем шли по коридорам какого-то дворца. Вокруг гуляло звонкое эхо, порождённое звуком их шагов по гладкому мрамору, свет фонарей, которые несли сопровождающие их слуги, играл бликами на развешанном на стенах оружие, на мгновение выхватывал тканые гобелены, предавал статуям в нишах жуткое подобие жизни. Все встречающиеся им на пути люди шарахались от их процессии в сторону, словно от зачумлённых. Родерик и сам чувствовал себя выходцем с того света, до того нереальным мнилось происходящее. В зал, куда привёл его Кириан, они вошли только вдвоём. Здесь не было окон, потолок и стены терялись в темноте, и только фонарь в руке травника очерчивал маленький тёплый круг света. На полу был выложен мозаикой какой-то невиданный чешуйчатый зверь. В центре кругом стояли шесть деревянных кресел с высокими спинками и маленькими подушечками на сиденье. Чуть в стороне Родерик увидел возвышение, накрытое светлой тканью, под ней угадывались очертания человеческого тела. Кириан подошёл туда первым, поставил фонарь на пол да так и замер, безвольно опустив руки. Они стояли, окружённые темнотой, над телом Стейнара, не решаясь откинуть покрывало, и только монотонный гул на грани слышимости разбивал тишину этой своеобразной крипты. Родерик поднял лицо к потолку, там переливались, смешиваясь и расходясь вновь, видимые в вещественном мире силовые потоки. Последний раз он наблюдал подобное в Зоренке при пробуждении собственного дара. Но тогда «пели» шесть потоков против одиноко молчащего голубого, теперь же замолк и синий силовой поток. Поток мастеров над Пустотой сегодня лишился своего последнего адепта. Родерик убрал покров с тела Стейнара. Некромант лежал с вытянутыми вдоль туловища руками, в той же одежде, что была на нём в «Стыдливом гиацинте». Непрошеные воспоминания о минувшей ночи нахлынули, не спрашивая позволения. Родерик как заворожённый коснулся ладони мага, сжал тонкие пальцы, которые всё ещё хранили тепло живого тела. - Он дышит! - поражённо воскликнул Родерик. - Кир, я чувствую пульс в его запястье, и грудь вздымается, редко, но дыхание точно есть! - Тело проживёт ещё долгие годы, - равнодушно отозвался травник, - кожа, волосы, радужка со временем утратят все краски, но магия сохранит пустую оболочку на десятилетия. - Он выглядит таким живым, словно спит. Неужели нет возможности повернуть вспять заклятье? Кир, должен быть способ! Этот, - как его? - Эдвин! Он же целитель, наверняка разбирается в таких вещах. - Род, послушай меня, - осадил его Кириан, - эта магия не имеет обратного хода. Истинного мага убить очень тяжело, некоторые умудрялись даже после декапитации выжить, история знает такие примеры. Но здесь имеет место рассечение тонких связей между физической оболочкой и самой сутью души мага. Здесь не осталось и следа жизни. Твой учитель мёртв окончательно, а его душа исторгнута в Изнанку. - Он больше не мой учитель, - прошептал Родерик, демонстрируя обнажённое запястье другу, - мы повздорили после нападения на меня хранителя, и Стейнар разорвал нашу связь, я больше не чувствую его силы. - Вот ведь суки сын, - грустно ухмыльнулся Кириан, - заранее всё продумал. Род, связь между учителем и учеником слишком сильная и всеобъемлющая вещь, чтобы разбить её одним порезом. Стейнар, похоже, разыграл тебя, чтобы ты не мешал ему осуществить задуманное. Без учителя ты остался только сегодня. Кириан встал рядом с Родериком и робко взял его за свободную руку. Какое-то время они так и стояли в полумраке под гул потоков, переплетя пальцы друг с другом и с покойником. - Мы все сегодня осиротели, Род, - блекло проговорил Кириан, - Стейнар всегда мало думал о других, и вот к чему это привело. Жил, окружённый тайнами, и ушёл, непонятым самыми близкими людьми. - Если хочешь, ты можешь продолжить обучение у другого наставника, - помолчав, продолжил травник, - ближе всего по магическому профилю тебе я или Халоран. Придётся переучиваться, но тебя сложностями не испугаешь. - Спасибо за предложение, Кир, но я бы хотел взять передышку. Остановиться и подумать немного, куда двигаться дальше. А пока я увезу тело Стейнара домой, похоронить. Может, поживу там пока в голове всё не уляжется. - Домой… - с усмешкой протянул травник, - впрочем, дело твоё. Я помогу тебе со всем необходимым для возвращения. Возможно, ты прав, и нам всем нужна передышка. Только пообещай мне не задерживаться в этом захолустье. Я буду ждать вестей от тебя.