Зеркало смарагдовой звезды

За полгода до событий пролога. В этом году зима пришла в Ирбисов перевал ранняя и многоснежная. Дул, не прекращаясь, сильный западный ветер, приносил с собой тяжёлые набрякшие влагой тучи, потрошил их снегом над горами и уносился дальше. Дорогу к Вышенкам замело по пояс. Родерик про себя радовался, что успел до снегопадов запастись всем необходимым для долгой зимовки: мука, соль, головки козьего сыра, молоко, замороженное в большие круги. Горы и без этого прокормили бы его зимой, но тогда бы пришлось жить на одном жёстком мясе архаров, рыбе да овощах, выросших на маленьком огороде, который Родерик разбил за стенами крепости в прошлом году. Селяне боязливо смотрели на приходящего с гор чужака. Ни для кого не было секретом, где жил этот молчаливый хмурый мужчина, прихрамывающий на левую ногу. За продукты совсем не торговались, наоборот, норовили торопливо сунуть приглянувшееся Родерику в сумку, а от денег отнекивались, словно их протягивал больной кровавой потницей. Мужчину это печалило тем более, что поводов себя бояться он вроде как не давал. Стейнара же не чурались, староста Вышенок с ним лично дело имел и не морщился. Меж тем у Расколотого камня стали появляться скромные подношения. Родерик сначала думал, что охотники да травники из Вышенок пытаются задобрить духов гор. Но Ситхара, смеясь, сказала, что это подарки для самого Родерика. Он теперь для местного люда вроде как самое страшное горное пугалище. От такого оборота было смешно и одновременно горько где-то глубоко в душе. Родерик чувствовал себя отрезанным от людского мира, у него осталась только его семья: маленькая скальница, старая кляча мага да кошка Ладушка. Все они, словно призраки кладбищенские, существовали и одновременно нет в дольнем мире. Был когда-то ещё один житель в Ирбисовом перевале, о котором лишний раз вспоминать не хотелось. Морт так и сидел, прикованный цепью во дворе крепости, когда Родерик вернулся из Монтенберга с телом мага на подводе. В завертевшейся круговерти событий мужчина и думать забыл, что тварь никуда не делась, помирать с голоду тоже не торопилась, зато злобы накопила вдосталь. Родерик первым же делом пошёл к морту, собираясь избавится от перерождённого раз и навсегда. Остановился за пол шага до того места, куда мог дотянуться прикованный Даш, сжал кулак, готовясь дёрнуть невидимую ленту, связывавшую их, так чтобы хрустнули шейные позвонки, обрывая затянувшуюся не-жизнь. Морт всё понял с одного взгляда на Родерика, зашипел, высунув синюшный язык, засучил ногами, стараясь отползти в дальний угол. А потом, за мгновение до того как мужчина применил магию, одним огромным прыжком покрыл разделявшее их расстояние. Родерик не успел испугаться, понадеялся на цепь, но Даш время проведённое на привязи зря не терял. Одно из звеньев не выдержало рывка морта и со звоном лопнуло. Даш бросился в ноги Родерику, повалил его на землю, вцепился в голень нечеловечески сильными пальцами, выворачивая сустав. От ослепляющей боли мужчина закричал и практически вслепую ударил морта чистой силой. Тварь заверещала, отскочила в сторону и куда-то рванула, судя по затихшим вдали причитаниям. Ситхара потом прошла по следу из пятен гнилой крови, которая натекла из раскуроченного тела перерождённого. Даш добрался до речки, и полноводный, после затяжных осенних дождей в горах, поток унёс его тело. Родерик надеялся, что тварь издохла. Крови с неё натекло порядком, и никаких слухов о странных нападениях на людей в горах никто не разносил. На память от Даша мужчине осталась покалеченная нога. Ситхара, как могла, лечила злосчастное колено, но перед сменой погоды или при больших нагрузках Родерик начинал заметно хромать, каждый раз недобрым словом вспоминая проклятого морта. Мужчина и скальница приготовились коротать третью зиму одни в старой крепости, когда у ворот появился нежданный гость. Кириан как всегда был очаровательно небрежно одет, но спал с лица и как-то поблек. Родерик смотрел на давнего друга и подмечал мелкие морщинки у глаз, серебряные нити в волосах, глубокие складки у рта. Кириан внешне оставался всё тем же юнцом, которого Родерик увидел первый раз ещё в Зоренке, но годы неожиданно проступили через маску вечной молодости и озорства. - Пустишь старого приятеля на порог, или мне придётся распить эту бутылочку прекрасного белого в гордом одиночестве под стеной? Кириан легкомысленно улыбался, как умел только он, и пускал по двору зеленые солнечные зайчики бутылкой вина. Родерик смотрел на него, такого знакомого до последней рыжеватой прядки и одновременно чужого, но не испытывал ровным счётом ничего. Он часто думал, что будет страдать от одиночества в горах, но впервые за два с лишним года принимая у себя гостя, чувствовал только необъяснимое раздражение. Ему было хорошо здесь с малышкой Ситхарой, которая могла несколько недель кряду молчать, и его это устраивало. Скальница всё так же подрезала по утрам свои оголтело растущие волосы, пропадала где-то все дни напролёт, а ночью заползала под бок мужчине и тихо сопела до утра. Изредка Родерик просыпался от еле слышного плача девчушки и тогда гладил её по спутанным прядям, задевая вплетённые в волосы птичьи черепки и бусинки. Скальница горевала о маге, щедро проливая в темноте слёзы, а мужчина её успокаивал, втайне завидуя её способности выпускать горе наружу, на что сам он был не способен. И вот их уединение разбило появление Кириана. Стоило бы порадоваться старому приятелю, который наверняка привёз с собой свежие новости из большого мира, но Родерик, увидев знакомое лицо, в первый момент испытал только досаду. У него была Ситхара, хранившая верность памяти некроманта, а на остальных Родерику, как оказалось, было плевать. Он посторонился, пропуская Кириана в крепость, вытерпел бесцеремонные объятия и пригласил гостя к столу разделить с ним простую, если не сказать скудную, трапезу. Кириан, почувствовав настрой хозяина, сбавил напор оптимистичного дружелюбия. Поели мужчины в напряжённом молчании, но после распитой бутылки белого фирского Родерика чуть отпустило. Он давно не пил хмельного, а лёгкое вино коварно ударило в голову и расслабило напряжённое тело. Мир перестал казаться такой уж мрачной штукой, и Кириан рискнул начать разговор: - Как ты, Род? Не видел тебя с того самого дня в Монтенберге, - тихий голос травника был полон участия, - я думал, ты отдашь долг учителю, может проведёшь в горах месяц-другой, пока не придёшь в себя, да и вернёшься к людям. А вот уже третий год вовсю пошёл, как ты здесь отшельником сидишь. Я волнуюсь за тебя, время горевать прошло, надо двигаться дальше. Кириан протянул руку и мягко сжал пальцы Родерика. Было в этом простом жесте столько участия и тепла, что хватило бы утешить троих скорбящих, но Родерик неожиданно для себя ощутил только раздражение от чужого прикосновения. С усилием он заставил себя не двигать рукой, хотя больше всего хотелось отдёрнуть ладонь. Он отвык от человеческих речей и прикосновений, и даже посмотреть в глаза бывшему другу казалось теперь непосильной задачей. Некстати вспомнились намёки Ситхары о способности Кириана зачаровывать людей одним взглядом. Правда это или нет, но Родерик старательно избегал смотреть в глаза своему другу. - У меня всё отлично, Кир. Здесь есть всё необходимое мне для жизни. Я хозяин всех Седых гор, живу здесь без господина надо мной. Кто ещё может похвастать такой свободой? - Свобода хороша в меру, - осторожно возразил травник, - у тебя её сейчас столько, что не долго разумом тронуться. Человеку надо за что-то цепляться и ради чего-то жить, а ты, мой друг, застрял на могиле Стейнара, словно живое надгробие. - Не тебе судить, на что я свою жизнь трачу! - В хлёстких словах прорвалось накопившееся раздражение. Стараясь смягчить их, Родерик, чуть помолчав, продолжил, - я довольно в этом мире дел наворотил. Всем будет только лучше, если я останусь в Ирбисовом перевале. - Ты мог бы стать моим учеником, - принялся мягко увещевать Кириан. - Мастерство над Безмолвными покажется тебе тихой гаванью после некромантии. Переучиваться будет тяжело, но ты только в начале пути, ещё всё возможно. А если тебя пугают людные места, так не переживай, я почти всё время провожу в странствиях по таким уголкам нашего континента, о которых мало кто слышал. - Спасибо за заботу, Кир, я ценю её, правда, но моё место здесь. Хватит с меня ученичества, хватит странствий, я уже дошёл до конца своего пути. - До конца пути? - Кириан рассмеялся, но в его веселье сквозила лёгкая фальшь. - Ты молодой мужчина, а говоришь словно старец. Напомню тебе, что магический дар влечёт за собой долгую, очень долгую жизнь. Есть время горевать, а есть время идти дальше. Так вот ты засиделся здесь, Род, это я тебе как друг говорю. - Мне нечего добавить к своим словам. - Тогда может сменишь место своего заточения на более приятное? У меня есть маленькое поместье на берегу Жемчужного моря: мягкий климат, виноградники, прекрасная охота и ни одного дома на много лиг вокруг, - Кириан снова улыбался и пытался поймать взгляд Родерика. - Я сам думал там встретить старость, но тебе, я чувствую, это место нужнее. Живи там в одиночестве сколько захочешь, пусть это будет моим подарком тебе. - Я останусь в Ирбисовом перевале, Кир, это не обсуждается, - стоял на своём Родерик. - Понимаешь, тут такое дело… - травник робко положил на стол грамоту с королевской печатью на сургуче. - Вот мы и перешли к главному, - с ухмылкой проговорил Родерик, - и что же написано в этой бумажонке? - Ирбисов перевал принадлежит короне, Стейнар получил его в бессрочное пользование, но после его смерти замок снова вернулся в собственность казны. Ты просто не имеешь права здесь находиться, Род. - Замок… - с усмешкой повторил мужчина, - прямо так и вижу, как его королевское величество ручонки потирает, думая об Ирбисовом перевале. Истинная жемчужина короны, жаль, что разваливается на глазах. - Прекращай ёрничать, Род! - повысил голос Кириан. - Это не шутки, позволь мне позаботиться о тебе. Ты похоронил себя здесь живьём, лучше поехали со мной, я могу тебе помочь. Сделаем всё как ты хочешь, только оставь эти развалины мертвецам. - Вон! - злобный крик вспорол сонную тишину Ирбисова перевала. - Убирайся из моего дома, Кир, покуда я не выкинул тебя за ворота, как шелудивого пса. Мужчины вскочили на ноги и напряжённо замерли друг напротив друга. На лице Кириана выступили красные некрасивые пятна, ноздри раздувались, он хотел что-то ещё сказать, но, посмотрев в перекошенное лицо Родерика, промолчал. Кириан выскочил за дверь, оглушительно хлопнув ей напоследок. Магический отзвук открытия Быстрых троп коснулся Родерика и тут же стих. В крепости снова воцарилась тишина. За стенами замка у самой реки мелькала морковно-рыжая головка. Скальница прыгала с камня на камень, совершенно не боясь поскользнуться на льду. Родерик подошёл к ней и сел рядом на выброшенный потоком топляк. Скальница тут же угомонилась, уселась под боком, сунула босые ступни прямо в ледяную воду. Мужчина аж плечами передёрнул, вспомнилось как давно, — теперь уж кажется в другой жизни, — ему пришлось искупаться в речке зимой по вине Ситхары. Тогда, помнится, чудом жив остался, и сейчас, хоть зима пошла на убыль, вода наверняка словно жидкий лёд. А скальница сидит, бултыхает ножонками и всё ей нипочём. - Что убрался твой дружок восвояси? - Я теперь и не знаю, друг ли мне Кириан, - с тяжёлым вздохом сказал Родерик, - не знаю даже был ли он другом Стейнару. Его с какой-то грамотой королевской сюда прислали, как какого-нибудь нарочного. Видно, Кириан вовсе гордость вместе с совестью потерял, если на такое согласился. Говорит, что я должен уйти из Ирбисова перевала. - А ты что ж нейдёшь, зачем жизнь свою тратишь на сиденье бирюком в горах? - Некуда мне идти, Ситхара, нет ни человека, ни угла, к которому я мог бы прирасти. Вот и сижу тут с тобой, архаров пугаю. - Врёшь, - спокойно возразила девочка, - мне врёшь, себе врёшь. Хотел бы магичествовать дальше — пошёл бы в ученики хоть бы к своему приятелю травнику. Хотел бы жить припеваючи — ушёл бы с перевала, попросив у магиков откупного. Они тебе золота холм насыпят в твой рост. Хватит тебе на всю жизнь, и внукам ещё останется. - Всего-то в мой рост? - ухмыльнулся Родерик. - Что-то дёшево выходит. Ситхара задрала голову, вглядываясь в лицо мужчины, и улыбнулась, повторяя его улыбку. - Гордый значит? Ну так уходи в том в чём пришёл сюда со Стейнаром когда-то. Начни жизнь заново, тебе не привыкать. - Эх, малышка, кабы всё было так просто, - вздохнул Родерик и приобнял скальницу за плечи, - должен я Стейнару свою жизнь дважды. Первый раз в Зоренке задолжал, второй — у подножья Ржавых гор. А как прикажешь мертвецу долги возвращать? Скальница долго, непривычно внимательно смотрела в глаза мужчине, а потом легко вскочила на ноги и поманила за собой: - Стейнар не хотел тебе это показывать, но, я думаю, он ошибался. Пойдём со мной, Родерик, я покажу тебе твоё наследие по праву. Девчушка легко перебралась по скользким камням через поток и начала подниматься узкой тропой вверх по скале. Мужчина брёл за ней, хромая на больную ногу, и непрошеные воспоминания шли рядом с ним. Когда-то он так же тайно шёл за Стейнаром от замка, потом поссорился на тропе со Ситхарой, на этом повороте увидел ирбиса, а с этой маленькой площадки спрыгнул вниз в ледяную купель, спасая себе жизнь. Как же давно это было, а словно день прошёл. Ситхара стояла наверху, ледяная стена водопада шумела у неё за спиной. Здесь ничего не изменилось за прошедшее время, всё было так же, как помнилось Родерику. - Что дальше? - весело спросил мужчина. - Раскроем крылья и упорхнём? Скальница подошла к гладкой каменной стене, провела по ней рукой, и серые мокрые булыжники заколыхались под её ладонью, как вода, отхлынули в сторону, открыв узкий лаз. Девочка нырнула внутрь, поманив за собой. - Ну да, конечно, скальница же, - буркнул Родерик и, согнувшись, полез следом. Внутри оказалось неожиданно тепло и почти светло от мягкого белого мерцания распространяющегося из дальнего угла пещеры. Подходя, мужчина уже знал, что он увидит. Ситхара сидела прямо на жёстком полу, погрузив ладони в жемчужные воды источника. Он выглядел таким красивым и полным жизни, молочно опаловая влага клубилась в каменной купели, изредка прорезаемая тёмно-синими молниями. - Но как? Почему здесь? - недоумевал Родерик. Всё узнанное им за эти годы об источниках кричало, что рядом с Ирбисовым перевалом их быть не может ни при каких условиях. - Тебя удивляет, что мастер над Пустотой обосновался вблизи самого сосредоточия жизненной силы, или то, что в пустых Седых горах вообще есть источник? - уточнила проницательная Ситхара. Родерик только руками развёл, признавая своё поражение. Как он за все годы своего ученичества не почувствовал такое диво под собственным носом, оказалось выше его понимания. - Когда Стейнар появился впервые на Ирбисовом перевале, источник давным-давно оскудел. Горы пустовали, ушедшие обратились в обезумевших зверей. Но однажды некромант вернулся из странствия домой не один, а с ребёнком. Младенцем, от которого отказались все, кто должен был о нём заботиться. Маг спас ребёнка, а ребёнок смог возродить источник и стать его хранителем. - Ты… - прошептал потрясённый мужчина, - ты хранительница, а Стейнар нашёл тебя и… Родерик застонал, вцепился пальцами в волосы и сильно дёрнул. - Яйцо хранителя из той деревни у тракта! Там тоже был младенец? Я же… - Вряд ли там билось сердце, - мягко возразила скальница, - здоровых жизнеспособных детей давно не рождается у моего народа. Даже те, кто появляются на свет, живут мало и мучительно. Я — исключение. - Так вот почему маги хотят попасть в крепость Стейнара, они ищут источник, - предположил Родерик. - Но чем я им помешал? Зачем весь этот цирк с подосланным Киром и королевской грамотой? Указали бы на дверь и весь сказ! - Давай я покажу тебе кое-что, - Ситхара поманила мужчину ближе, - протяни руку и закрой глаза. Родерик повиновался, скальница обхватила холодными пальцами его запястье и опустила руку в воду источника. Чуть тёплая густая жидкость обняла, не смачивая кожу, а потом мужчина почувствовал это. Длинные сильные пальцы скользнули вверх до запястья, сжали кольцом, обхватили ломанную татуировку ученика. Родерик в испуге распахнул глаза, отдёрнул руку, попятился к стене. Ощущение такого знакомого прикосновения некроманта испугало до жути. - Видишь эти синие молнии внутри, - как ни в чём не бывало продолжила скальница, - Стейнар помогал мне возродить источник, и часть его силы до сих пор здесь, даже после смерти некроманта. Ирбисов перевал хоть и выглядит как развалины, на самом деле полон заклятий и ловушек, оставленных Стейнаром для врагов. Одни стражи чего стоят. - Стражи? - тупо повторил ошеломлённый Родерик. - Статуи за стенами крепости, чтоб ты знал, они там не просто так стоят, - озорно подмигнула Ситхара. Очевидно происходящее её весьма забавляло. - Магия Стейнара пережила его благодаря источнику, но воспользоваться ей может только он сам или… - Его ученик, - закончил за скальницей мужчина, - так Кириан и остальные истинники боятся, что я не подпущу их к источнику без боя? - Источник лишь наше средство борьбы, но не цель. Магам он не интересен, они ищут разгадку тайны, которую Стейнар прихватил с собой на Изнанку. Он весь континент вдоль и поперёк за прошедшие годы изъездил, потратил жизнь, чтобы разгадать смысл предсказания о смарагдовой звезде, и он это сделал. - Тогда отчего ж никому и слова не сказал? - удивился Родерик. - Они же все словно помешались на этой звезде. - Стейнар обманул Золотолицего, - Ситхара выплюнула это имя, словно оно жгло ей гортань, - маги пытаются изо всех силёнок оттянуть восход смарагдовой звезды, чтобы продлить своё бесплодное существование, а Стейнар нашёл звезду и хранил её все эти годы. Он единственный, кто смог понять и принять неизбежность наступления нового миропорядка. Только времени ему не хватило, всегда не хватает времени. - Значит Халоран прислал Кира, - пробормотал Родерик. - Если я воспользуюсь магией Стейнара с помощью источника, я смогу их остановить? - Выстоять одному против четырёх, а то и пяти магов, если твой приятель присоединится, - невесело хмыкнула скальница, - и Стейнар бы не смог. Если останешься, если дашь бой магам и всем, кого они приведут с собой в Ирбисов перевал, они убьют тебя. Не сразу, потратив прорву сил, но они войдут в крепость. Всё, что ты можешь, это оттянуть неизбежное ценой собственной жизни. - Выиграть время для смарагдовой звезды, что была так дорога Стейнару, заставить победителей кровью харкать, обменять вражескую армию на жизнь недоученика и старые развалины? - губы Родерика растянулись в злой отчаянной улыбке. - Мне кажется, Стейнар бы одобрил. Сколько времени я смогу выиграть для тебя? - Несколько месяцев, но не более полугода, - улыбка Ситхары была под стать родериковой, - Мы успеем подготовить незабываемую встречу истинникам, и да, ты достойный ученик своего учителя.