Зеркало смарагдовой звезды

Серый свет подступающего утра проник в щель между тяжелых портьер. В полумраке опочивальни терялись силуэты вычурной мебели и причудливо изогнутых напольных ваз. Воздух пьянил тяжелым ароматом цветов и благовоний, а расшитый полог скрывал ложе, где предавались страсти двое любовников, от всего мира. Тончайшая шелковая сорочка сбилась на груди женщины, обнажив темные маленькие соски, а разметавшиеся кудри прилипли к влажному лбу и никак не желали повиноваться хозяйке. Та пыталась совладать с непокорными волосами и смеялась, пьяная от вина и какого-то странного чувства в груди, что дарили ей эти редкие минуты. Когда уже не горят свечи, а солнце ещё не взошло над горизонтом, в те несколько скоротечных часов, пока они не различают лиц друг друга в темноте южной ночи, она может позволить себе немного расслабиться и стать той, кем она могла бы быть в другой жизни. Любовник сидел на другом конце кровати и пытался на ощупь поймать верткую маленькую ножку. Когда ему это удавалось, он обхватывал ее большими горячими ладонями и выцеловывал каждый аккуратный пальчик, игриво покусывал его и проходился языком по нежной коже с внутренней стороны стопы. Женщина хохотала и вырывалась больше для виду, чем всерьёз стараясь избежать ласковых прикосновений. Было во всех этих играх нечто пустое, с легким налетом неправильности, отчего они становились ещё более желанными. Никому раньше в голову не приходило уделять внимание её ногам, а теперь эта странная, на грани шутки и чувственной ласки забава полюбилась ей, как никакая другая. - Прекрати, прекрати сейчас же. Я догадывалась, что у тебя бесстыжий язык, а теперь знаю это наверняка. Женщина свободной ногой уперлась в грудь любовника и оттолкнула его от себя. С тем же успехом она могла бы потягаться силами с быком, но мужчина покорно выпустил своевольную добычу из рук и откинулся назад, наслаждаясь видом стройного тела, обласканного темным шелком сорочки, что так ярко выделялся на кипенно-белых простынях. Женщина, красуясь, томно потянулась за бокалом, предусмотрительно оставленном на полу. Красиво прогнувшаяся спина и подчеркнутые натянувшимся шёлком бедра не оставляли сомнения, что всё это лишь продуманное представление для единственного зрителя. Колкая и подчас жестокая магесса умела говорить всем телом «да», когда губы шептали «уходи», ничуть не хуже иной кокетки. Это дается всем женщинам от рождения или сами мужчины из поколения в поколение подставляют шеи под старое ярмо? Мысль промелькнула и погасла, а руки мужчины сами по себе потянулись к столь доверчиво распростертому телу. Маленькие пяточки с кожей нежной как у ребенка, хрупкие щиколотки, которые он мог обхватить пальцами, подтянутые икры, тонкая, восхитительно пахнущая кожа под коленями, которую хотелось целовать до бесконечности… Если бы он мог, он запер бы эту маленькую богиню вдали от чужих глаз и поклонялся бы ей во вседозволяющей тишине спальни покуда хватит сил. Но нет, все их свидания происходят урывками, словно им надо скрываться от бдительного ока строгой дуэньи. Женщина с наслаждением потягивала прохладное вино и благосклонно принимала ласки, столь щедро даримые любовником. Было во всей этой приторной нежности что-то такое, что острыми коготочками цеплялось за душу. Приедается подобная слащавость быстро, но раз за разом Мирабелла ловила себя на мысли, что не прочь откусить еще кусочек от этого, с избытком сдобренного сливками и марципанами «пирога». Эдвин самозабвенно выводил языком узоры на тонкой коже ее бедер, а его настойчивые руки уже вовсю мяли маленькие ягодицы. Чуткие пальцы скользнули вперед, слегка приподняв узкие бедра женщины, больше обозначая желание, чем действуя, но Мирабелла решила, что подобное своеволие надо пресечь на корню. Стоит один раз дать слабину, и любовник тут же решит, что он верховодит в их постели. Придется завершить интрижку раньше срока, а покорный, как хорошо размятая глина в руках горшечника, Эдвин жизненно необходим ей именно сейчас. - Даже не надейся поставить меня на четвереньки, словно какую-то дворовую девку. Оставь свои замашки для других своих женщин. - О чём ты, дорогая? Мои глаза не видят никого, кроме тебя. Эдвин покорно отстранился и лег рядом с любовницей. Мирабелла умела при желании говорить мягким и ласковым голосом такие слова, от которых пропадало всякое желание ей возражать. Вот и сейчас она вновь очертила границы, которые никому не дозволено пересекать. Гордячка, помешанная на власти, или же испуганная девчонка, которая пытается защититься от всего мира, выставив частокол запретов, - Эдвин до сих пор не знал, какова Мирабелла на самом деле, но не переставал надеяться на второе. - Вот это правильный ответ. В полумраке спальни голос магесссы прозвучал почти игриво. Бокал, отброшенный в сторону, гулко ударился об пол, текуче зашелестел шелк сорочки, и гибкая как змея Мирабелла бесстыдно оседлала мужчину. Светящиеся белизной руки подхватили подол давно ставшей лишней одежды и потянули вверх. Кожа медленно обнажалась под взглядом забывшего о дыхании Эдвина, и было в этом предназначенном только для него видении столько скрытой страсти и обещания, что все колкие слова, сказанные ранее, тут же вылетели из восхитительно пустой головы мага. Сорочка темной птицей улетела в сторону, а Эдвин наконец-то смог прикоснуться к неожиданно прохладной коже восседавшей на нем богини. На Мирабелле осталась только тонкая цепочка, охватывающая её талию, с которой свисали причудливых форм фигурки. От украшения веяло средней руки борделем, и это так не вязалось с обычно вычурным, полным продуманных мелочей обликом женщины, что заводило мага только сильнее. Магесса догадывалась о произведенном эффекте, или это дрожащие руки Эдвины выдали его с головой, но довольный гортанный смех и сжавшие бока острые колени «наездницы» подсказали, что время игр окончено. - Посмотрим, хватит ли у тебя сил на еще один раз. Эдвин готов был поклясться, что при этих словах глаза Мирабеллы хищно блеснули, а потом ему стало не до того. Узкая ладонь сдавила его давно напряженный член и направила внутрь влажного лона. Магесса медленно выдохнула и царапнула острыми ногтями грудь любовника. Эдвин подозревал, что делала она это нарочно из каких-то извращенно-мстительных соображений, но сейчас ему было плевать на все комплексы любовницы вместе взятые. Мирабелла плавно раскачивалась на нем, то замедляясь, то ускоряясь, сохраняя полный контроль над происходящим. Другой любовнице Эдвин ни за что не позволил так помыкать собой, но в умении чувствовать себя и партнера магессе не было равных. К пику они всегда подходили вместе, разделяя остропряное удовольствие поровну. - Ну же! Давай! – простонала порядком запыхавшаяся Мирабелла. Её пальцы сжали одну из подвесок с такой силой, что Эдвин услышал отчетливый хруст стекла. Он сам сдавил в ладони одну из звездочек, гипнотически раскачивающихся на поясе женщины, и эта мимолетная боль стала лишь приправой к тягучему, как запах столь любимых Мирабеллой парфюмов, удовольствию. Женщина обессилено рухнула рядом. В такие минуты она благосклонно позволяла любовнику ненавязчивые нежности, которые в обычное время вызывали у неё лишь раздраженное фырканье. Эдвин невесомо гладил плоский живот Мирабеллы и иногда, будто бы невзначай, задевал влажные волоски на её лобке. - Если мне взбредёт в голову завести кота, я обязательно назову его Эдвин, - чуть охрипшим голосом протянула магесса. - Ты же ненавидишь любую живность, - укорил её любовник. - А, точно! – весело чирикнула Мирабелла и, небрежно оттолкнув ласкавшую её ладонь, вскочила с кровати. Эдвин с обессиленным стоном откинулся на подушки. А чего он, собственно, ожидал? Пора бы уже привыкнуть, что его то приближают, то недвусмысленно указывают на место, где, по мнению бездушной Мирабеллы, следует держать всех излишне навязчивых любовников. Ему оставалось только прислушиваться к шороху её торопливых шагов и успокаивать себя тем, что ему повезло удержать благосклонность хозяйки Золотого Двора дольше всех её прежних любовников. Плотные портьеры разъехались в стороны, впустив в опочивальню первые солнечные лучи, свежий воздух просыпающегося сада и щебет беспокойных птиц. Известная во всех пределах ныне распавшейся Первой империи школа для благородных девиц, наделенных магическим даром, медленно пробуждалась после короткой южной ночи. Скоро в роскошных садах появятся незаметные садовники, стараниями которых пьяно пахнет скромный жасмин, бесстыдно раскрываются крупные розы и таинственно цветут столь любимые Мирабеллой ирисы. Фонтаны, облицованные нежно-розовым мрамором, взметнут свои струи к небесам. Прирученные лани выйдут на посыпанные песком дорожки, в ожидании смешливых девиц, которым надлежало бы усердней заниматься, а не сбегать из классов ради пустых забав. Сейчас же беседки сада и аллеи раскинувшегося за ним обширного парка были пусты и принадлежали только им двоим. Эдвин не мог не признать, что все труды Мирабеллы окупились сторицей. Жемчужина юга – знаменитый Золотой Двор был прекрасен в той же мере, что и доходен. От желающих пристроить своё чадо в сию обитель знаний не было отбоя, ведь девица, прошедшая обучение в стенах Золотого Двора, могла претендовать на самую выгодную партию. А есть ли у соискательницы талант к магическим наукам – дело десятое. Мирабелла стояла на балконе и рассеянно водила гребнем по своим коротким волосам. На её коже отпечатались следы от вульгарного пояса, который она успела снять, а весь наряд составляла лишь тонкая накидка, наброшенная на плечи. Эдвин, который потрудился найти среди разбросанной на полу одежды хотя бы штаны, ревниво глянул в сад, но там не было никого, кто мог бы покуситься на его возлюбленную. Лишь соловей, которому вопреки песням менестрелей не было никакого дела до женской красоты. - Мне всё это не нравится, - Мирабелла со стуком положила щетку на широкие перила балкона и сложила руки на груди. По опыту Эдвин знал, что сейчас разговор пойдёт о Стейнаре. – Объявился в самый последний момент и из-под нашего носа увёл аколита. И какого? Я перерыла все доступные источники в поисках упоминаний о столь поздно проснувшемся даре – и ничего! Локальный прорыв, слияние всех потоков в один. Не слишком ли много редчайших феноменов для одного аколита? Что-то во всей этой истории неладно. - Все странности, которые нам посчастливилось наблюдать, очень легко объяснить… - в который раз принялся было успокаивать её Эдвин. - А знаешь, что по-настоящему тревожит меня? – Мирабелла даже соизволила обернуться к любовнику, и по её напряжённому лицу Эдвин понял, что сейчас наконец-то прозвучит то, что не давало покоя магессе всё это время. – Связь между учителем и учеником всегда крепнет год от года. Стейнар вырастит преданного себе мага, а значит, на стороне Халорана будет четверо. Пятеро против двоих, Эдвин. Ты понимаешь, чем такой расклад грозит нам? - Не хочешь же ты сказать, - засмеялся маг, - что Халоран замышляет что-то против нас с тобой? Это же абсурд! - Несколько лет назад он принес мне схему костяка некого артефакта, - продолжила Мирабелла, пропустив все возражения мимо ушей. – Я когда её внимательно рассмотрела, чуть в лицо Халорану не расхохоталась, решила, что он так пошутить вздумал. Основа - три пары противостоящих потоков в связке. Энергия, нужная для срабатывания, раскрошит в пыль любой накопитель. А знаешь, куда был направлен фокус гексаграммы? Эдвин молча покачал головой; с каждой минутой разговор все меньше ему нравился. - В область Изнанки, - тихо закончила Мирабелла. – Как только он увидел мой настрой, сразу свернул разговор и больше эту тему никогда не поднимал. Ты веришь, что Халоран столь невежественен, чтобы не знать основ артефактной архитектуры? Я нет. Понятия не имею, какие цели он преследует, прикрываясь своей болезненной тягой к ушедшим и их легендам, но сейчас я не думаю, что тогда он просто неудачно пошутил. Я не желаю узнать о пожаре в доме, когда загорится ковер под ногами. Пока ещё есть время, мы должны выяснить, чем занимаются Халоран и Стейнар на самом деле. - Предлагаешь у них спросить? Или подослать шпионов? Честного ответа ты никогда не дождешься, а следить за Стейнаром, когда он мотается по всему континенту, проку мало. - Я хочу проникнуть в логово Халорана и проследить, чем он занимается, - будничным голосом сказала Мирабелла, словно предлагала открыть новую бутылку вина. – И прежде чем ты начнёшь эмоционально убеждать меня, что это невозможно, я скажу тебе, что способ есть, и мы вдвоём сможем его воплотить в жизнь. - Я говорил тебе, что ты восхитительна, когда плетёшь заговоры? Эдвин приобнял полуобнаженную Мирабеллу и попытался поцеловать её в шею. Но магесса мягко отстранилась, оставив на его ладони колючую звёздочку с давешнего пояса. - Но это всё потом, Эдвин. Сейчас у тебя совсем другая работа, постарайся сосредоточиться на ней. Мирабелла упорхнула с балкона, а Эдвин всё стоял на месте и с ненавистью глядел на золотистую подвеску в руке. Как же он ненавидел себя за то, что согласился на заведомо безнадёжное дело. Сколько можно оттягивать неизбежное? Давно пора честно поговорить с Мирабеллой, она должна понять, что некоторые вещи сложнее получить, чем все секреты Халорана вместе взятые… …Лесная тропка легко ложилась под ноги, и казалось, что их дороге не будет ни конца, ни края. Когда ветви шепчущихся с ветром деревьев склонялись совсем низко, Родерик отставал и плелся позади пегой кобылы. Если же становилось чуть просторнее, он шел вровень, ухватившись за стремя, то и дело получая по спине длинным лошадиным хвостом. Их путь проходил в молчании, которое никто не пытался разбить. Стейнар дремал в седле, надвинув чудную шляпу до самых глаз, а Родерику и вовсе было не до разговоров. Он мерно передвигал ноги – левая, правая, левая, правая – и ни о чём не думал. Маг, в одному ему ведомых местах, делал привалы, разводил маленький костерок у корней ближайшего дерева и варил в котелке горький травяной чай. Родерик торопливо глотал обжигающий напиток и тут же проваливался в глубокий сон без сновидений. Дни проходили как в тумане, а дорога все не кончалась. Телесная усталость съедала все переживания и печали, у Родерика попросту не оставалось сил предаваться скорби. Лишь изредка он просыпался с прижатыми к груди коленями и мокрым от слёз лицом, но воспоминания о привидевшихся кошмарах ускользали, милосердно сохраняя его рассудок. Сколько времени они бродили по этому странному лесу, Родерик не знал. Неделя? Месяц? Вечность? Он ничего не брал в рот, кроме мерзкого на вкус отвара мага, уставал, как каторжник в каменоломнях, но каждый раз, открывая глаза, находил в себе силы идти дальше. В какой-то момент Родерик начал оглядываться по сторонам, а не только смотреть на покачивающийся перед глазами лошадиный хвост, и с той поры подмечал всё больше и больше странностей в этом колдовском лесу. Ни разу им дорогу не перебежал ни один зверь, не щебетали в кронах птицы, не ползали по коре деревьев жуки. Полумрак, царивший под сводами леса, не сменялся темнотой ночи или теплым утренним светом. Их путь пролегал в безвременье, вдали от всякой жизни. Лишь иногда Родерику чудились чьи-то тихие вздохи позади, да удавалось краем глаза подметить мелькнувшую меж стволов быструю тень. Но сколько не оглядывайся - никто не стоит за спиной, и даже тропа теряется в лесном сумраке, словно её никогда и не было. Желание поговорить, а более того – задать вопрос, пришло неожиданно. Родерик словно вынырнул из-под давящей толщи воды и теперь удивлялся, как же он мог так долго безропотно плестись вслед за странным магом. Очередной привал и порция тошнотворного напитка стали отличным поводом для давно назревшего разговора. - Где мы? - Это место называется «Быстрыми тропами», - Стейнар будто ждал, когда Родерик соизволит заговорить, по крайней мере, он ничем не выдал своего удивления по поводу прервавшегося молчания. – С их помощью можно попасть из одного конца мира в другой, если тебе хватит ума не заплутать, конечно. - И когда же мы окажемся на месте? - Не знаю, - равнодушно пожал плечами маг, – войти на тропы можно в любой момент, но когда тебя отпустить, они решают сами. - И долго нам ждать этого решения? – насторожился Родерик. Если уж связался с магом – жди беды, но вот так сразу с головой окунуться в новый для себя мир он оказался не готов. - Мы почти на месте. Следующий раз ночевать будем в Верхних Вышенках – это городок у подножья Седых гор. - Седые горы? – рассмеялся Родерик. – До них же пара месяцев конного пути. А мы сколько пешком тащимся? Пару недель? - Прошло четыре дня с тех пор, как мы покинули твою деревню. Быстрые тропы на то и быстрые, чтобы покрывать огромные расстояния за считанные часы. Мы могли бы и раньше обернуться, если бы ты не упивался жалостью к себе. Это место не терпит рассеянных путников. Веселье Родерика угасло, не успев разгореться. Он и сам не заметил, как то, чего он страшился всю жизнь, властно вошло в неё и глубоко пустило корни. У него был единственный шанс отвергнуть нежеланный дар, но теперь он крепко связан невидимыми стяжками с другим миром, где Быстрые тропы и иные странности в порядке вещей. На его правом запястье темнел изломанный узор татуировки, что появилась, скрепив их договор со Стейнаром, и сделала его частью чего-то доселе неведомого. - Почему всё это произошло со мной? Ведь на свете столько колдунов живёт, и ни разу я не слышал, чтобы они, обезумев, людей убивали. - Ты вообще мало что слышал, - усмехнулся маг. – Да будет тебе известно: на свете есть только шестеро истинных магов. Меня, Кириана, Эдвина и Мирабеллу ты знаешь, а двоих других увидишь позже. Те же, кто размахивает посохами, увенчанными цветными стекляшками, и метёт балахонами пыль, не могут ровным счётом ничего. Они всего лишь зеркала, которые отражают нашу силу. Если тебе очень повезёт, ты можешь стать седьмым магом, но, глядя на тебя, я всё больше в этом сомневаюсь. - Ты не ответил на мой вопрос, - процедил Родерик. Самодовольство бродяги, сидящего на земле и ковыряющего прутиком догорающий костерок, начинало раздражать. - Обычно магический дар появляется лет в двенадцать. Странные сны, видения, головные боли, кровь, сочащаяся изо всех отверстий тела, – одним словом, приятного мало. Всё это растягивается на многие месяцы, а то и годы. Аколит медленно умирает, отравленный проснувшейся в нём силой, но это порождает такие возмущения во всех потоках разом, что его чувствуют маги со всех концов света. Аколит не способен сам совладать со своей силой и научиться её применять. Связь, что возникает между учителем и учеником, решает обе проблемы разом. Сейчас твоя сила находится под моим контролем и ответственностью, а значит, трагедия не повторится. - Её можно было избежать или предугадать, - собственный голос показался Родерику чужим и каким-то старческим. - Ты у нас – ребёночек запоздалый, - не упустил случая поддеть его маг, - хоть книгу о тебе пиши в назидание потомкам. Слишком поздно проявившийся дар раскрылся стремительно и непредсказуемо. То, на что у других аколитов уходили многие месяцы, у тебе втиснулось в несчастные пару недель. Буквально отравленное магией тело не выдержало, и произошёл самопроизвольный всплеск силы. Отсюда твоё безумие, проблемы с памятью, неподконтрольные заклятия, которыми ты сыпал во все стороны… Никакого злого умысла, чьей-то ошибки или проклятья. Всё произошедшее – просто несчастный случай. - Это нисколько не оправдывает меня, - тихо проговорил Родерик. Разговор заглох сам собой. Сон, до того исправно приходивший после выпитого отвара, сбежал от мужчины куда-то в глубину колдовского леса. Родерик лежал на земле и прислушивался к тревожным шепоткам и шорохам, которые отчего-то именно сегодня настырно лезли в уши, уговаривая поверить в свою реальность. Один раз мужчина буквально затылком почувствовал, что кто-то подкрался к нему со спины. Любопытный зверёк – Родерик очень надеялся, что это именно мелкая зверушка, - еле слышно переступил мягкими лапами и тепло выдохнул человеку в ухо. - А ну пшёл вон, - беззлобно прикрикнул маг и чем-то запустил в незваного гостя. – Вставай, Родерик, всё равно они нам поспать не дадут. Чуют, заразы, что мы скоро уйдём, вот и лезут. Не отдохнувшее толком тело с трудом подчинялось воле хозяина. Ноги гудели, а спину ломило, но Родерик продолжал идти, не оглядываясь. Он не хотел знать, кто следит за ним из кустов, кто скребёт коготками и шелестит опавшей листвой. Чем скорее они выйдут из этого леса, тем лучше. Дорога закончилась так же неожиданно, как и началась. Длинные плети ветвей перекрыли тропку, а когда Родерик, чертыхаясь, совладал с ними, то увидел прямо перед собой маленький городок, примостившийся у подножья величественных гор. Позади не оказалось никакого колдовского леса, а докучливые плети были всего лишь свесившимися до земли ветвями разросшейся ивы. Даже захудалых кустов не было в округе – таинственный лес исчез как утренний туман. - А вот и Вышенки, - почти пропел донельзя довольный маг, - поторопись, я хочу сегодня выспаться на настоящей кровати.