Перекресток

      Лететь в неизвестность вместе с компанией вампиров, готовых при любом удобном случае разорвать друг другу глотки просто ради развлечения, было тем еще удовольствием. Шарлотта коротала часы, разглядывая их хрупкое суденышко. Конечно, даже такой транспорт после утомительного года ожидания был подарком судьбы, но все же хотелось чего-то поярче, побыстрее — более впечатляющего. Леди де Бофе в лучшие годы своей жизни ступала на корабль флагмана Внутреннего Флота и выступала перед Адмиралом, поздравляя его с получением новой, заслуженной награды от Императора. Тогда в ее распоряжении был целый отсек с прислугой, собственным баром с «живой» кровью и богато убранная гримерная, а теперь — жесткая койка, единственная фляжка синтетической крови, да тусклое зеркальце из тех, что невозможно разбить. Она с тоской смотрела на сумку с украшениями — там была прошлая жизнь.        — Не хочешь посмотреть? Вид очень красивый.       Дориан.       Иногда он приходил к ней в каморку, чтобы пригласить полюбоваться на очередное скопление астероидов или звезду необычного цвета. Шарлотта любила звезды, но красивей всего они казались с наблюдательных башен Столицы. Там можно было неторопливо потягивать кофе, прислушиваясь к удивительному, тонкому аромату, и разглядывать великолепное зрелище.       Находясь в центре.       Иногда Шарлотту настигала совесть. В конечном счете, всё это, включая корабль и даже воспоминания о приемах во Дворце, возможно было только из-за бедного Николаса. Если бы не его обращение, Шарлотта так и прожила бы короткую жизнь смертной. Стала бы прачкой или помощницей на ферме, родила выводок детишек, а потом выбрала себе могилку посимпатичней и пошла доживать век в роли донора, чтобы детям хватило денег не попасть в рабство. Так поступили их собственные родители, и когда Николасу повезло стать младшим Корвина, она решила, что обязана пройти вслед за братом и дальше.       Во время полета Николас выглядел напуганным. Он часто огрызался и все время был поблизости, словно готовился к нападению на Шарлотту. Глупое предположение — по соседству с Дорианом никаких нападений на леди быть не могло. Дориан был воплощением этикета, его главным фанатом и последователем. Именно поэтому раньше Шарлотта недолюбливала придворного. В компании с ним всегда было скучно, да и сам Дориан редко проявлял интерес к столичной диве.       Пару раз удавалось поговорить с Гильермо. Шарлотте было любопытно, как тот ухитрился получить себе такого древнего покровителя. Возраст Моргана угадывался по ярко-алым глазам и движениям, которые тот явно искусственно замедлял для удобства окружающих. Шарлотта помнила похожее поведение у тех, кто мог похвастаться первым десятком.       Гильермо рассказал немного. Историю о том, как безумный Бергштейн начал бегать по всей Столице в поисках соучастников своего преступления, о том, как Гильермо поверил голосу в своей голове и о том, как оказался на далекой планете. Молодой вампир понимал не слишком много, но, должно быть, утаивал добрую половину, поэтому рассказ его был сухим и неинтересным. Шарлотте быстро наскучило, и она переключилась на Моргана.        — Куда мы летим?        — На станцию переброски флота.        — Что там будет?       Блеск алых глаз — раздражение.        — Там будет станция переброски флота.        — Зачем она нам?       Мышцы лица напрягаются. Тяжелый вздох. Шарлотта чувствовала, что Морган сдерживает собственную ярость, вызванную дотошными расспросами, но не останавливалась. В тесном кораблике развлечений было не так уж много. Когда еще доведется разозлить древнего вампира?        — Там можно будет собраться с силами.       Ответы Моргана удовлетворяли только самолюбие, но не любопытство. Понять, что задумал их новоявленный предводитель, было невозможно. Только по осторожности Николаса она понимала, что впереди может ожидать опасность. Ник охотно отвечал на вопросы, но в его состоянии добиться связного предложения было сложно. Передать свои тревоги он мог только с помощью совершенно непонятных Шарлотте слов: «внутри ноет», «такое же было перед Коронацией», «кажется, что ветер пропитался кровью». Леди де Бофе давно перестала пытаться понять брата. Он был безумен, и чем чаще к нему обращались с осмысленными вопросами, тем чаще он сбивался. Словно внутри него поломался какой-то механизм, и от частого использования приходил в негодность, а потом, залатанный временем, мог протянуть еще немного. Шарлотта подозревала, что именно из-за этой особенности Николас все еще был жив — на коротком промежутке времени его можно было использовать как боевую единицу. Оставили про запас — хотя бы в этом семье де Бофе повезло.       Шарлотта искренне считала их семьей и удивлялась, когда слышала от окружающих другое. Вокруг мало кто мог похвастаться, что стал бессмертным вместе с теми, кто разделял их кров в бытность людьми. Вампиры считались с клановой связью, свято чтили порядок старших и младших, но когда дело касалось рождения и кровной связи отцов, детей, сестер и братьев, они проявляли удивительное равнодушие. Должно быть, слишком мало вокруг было тех, кто, став бессмертным, остался верен своей Настоящей крови. Леди де Бофе попыталась завести такую беседу с Дорианом, еще когда они оба ходили по коридорам Дворца, но придворный ученый вежливо вывернулся из разговора. Возможно, у него была своя точка зрения, но он посчитал, что Шарлотте она не понравится.       Кроме бессмысленных вопросов, обращенных к Моргану и брату, Шарлотте нечем было заняться. Шли дни, тянулись недели, и она никак не могла взять в толк, где может находиться какая-то «станция переброски», если им приходится преодолевать такие длинные расстояния. Николас становился все более хмурым, Дориан порой беспокойно бродил по коридору, а Гильермо вовсе перестал высовываться из их с Морганом каюты. Встречались только во время приема пищи. Древний вампир разливал кровь из общей порционной фляжки в пять рюмок, потом они быстро глотали ее и молча расходились. Леди де Бофе начала понимать, что такое Настоящий голод.       Станция переброски, о которой говорил Морган, показалась в окошке иллюминатора только на тридцатый день. Шарлотта почти отчаялась и стала думать, что их обвели вокруг пальца, когда заметила за стеклом странный объект. Он приближался очень медленно, и все-таки его нельзя было спутать с планетой даже на таком расстоянии. Морган обошел все каюты и попросил собраться в рубке.        — Как я и говорил, мне нужен Николас, — древний вампир строго посмотрел на брата Шарлотты, и леди забеспокоилась, как бы не вышло стычки. Ей доводилось присутствовать при дуэлях вампиров, и это зрелище было не слишком приятным.        — Мы во Внешнем Секторе, — внезапно вмешался Дориан. Шарлотта перевела взгляд на него, и убеждение в том, что дело может дойти до драки, укрепилось в ней.        — И что с того? — Морган нахмурился еще сильней.        — Ничего не сходится, Мор. Я надеюсь, по крайней мере, что мы останемся живы, — ответил Дориан и скрестил на груди руки, показывая, что обсуждать это дальше не намерен.        — Мне нужен только Николас, вы все будете абсолютно свободны. На станции есть корабли: возьмите любой и летите на все четыре стороны. По крайне мере, я попытался защитить вас, — продолжил Морган, не удовлетворенный выпадом Дориана.        — Я не собираюсь никуда улетать, — возразил ученый.       Стыковка прошла успешно. Шарлотта пыталась оценить по внешнему виду размер станции, но ей это не удалось. Неровные формы и сложная система стыковочных шлюзов заслонили обзор. Все, что удалось понять леди де Бофе — станция была достаточно большой для того, чтобы их крошечный транспортный корабль затерялся внутри нее.       Они вышли на поверхность и были встречены парой вампиров в военной форме. Шарлотта разглядывала их с большим интересом, а вот вампиры не обращали на столичную диву никакого внимания. В другой ситуации леди де Бофе сочла бы такое поведение оскорблением личности, но теперь все мысли были заняты Николасом. Со слов Моргана выходило, что вся затея с их поисками нужна была только для того, чтоб отыскать младшего Корвина, но Дориан явно не верил такой сказке, и теперь Шарлотта искала повод, чтобы ее не разлучили с братом.       Вампиры-военные провели разношерстную компанию по коридору дока, а затем занялись открытием внутренней двери. Не было похоже, чтобы для этого им нужна была чья-то кровь. Дверь легко открылась, пропустив внутрь Шарлотту и остальных. Новое помещение оказалось большим ангаром, в котором разместились гражданские и боевые корабли. Морган в очередной раз предложил Дориану использовать один из них, но ученый снова отказался.       Николас шел рядом с Шарлоттой и оглядывался по сторонам. Она чувствовала его беспокойство и хотела подбодрить, но любое проявление слабости в такой компании было бы неприятно для Ника, поэтому пришлось ограничиться теплой улыбкой. Николас улыбнулся в ответ своим извечным жутковатым оскалом, но на душе у Шарлотты потеплело. По крайней мере, они все еще вдвоем.        — Здесь мы разделимся, — объяснил Морган, когда они прошли через ангар к следующей двери. — Николас пойдет со мной, а вы трое пройдете в свои каюты. Хантер проводит вас, — он кивнул в сторону одного из военных, Шарлотта посмотрела на него и ахнула — все лицо вампира было покрыто странной татуировкой. Хантер заметил ее изумление и отвел взгляд, виновато потупившись.        — Повежливей нельзя? — Морган зло посмотрел на Шарлотту. И ей стало стыдно за то, что не смогла сдержаться. Краска залила лицо, и очень кстати Мор вместе с Николасом скрылись за дверью.       Только когда створки захлопнулись, она поняла, что снова упустила брата.        — Леди де Бофе, пойдемте с нами, — вежливо предложил Хантер, — мы подготовили для вас хорошую каюту. Я слышал, что вы пели в Столице. Может быть, пока все мы тут, вы согласились бы спеть для ребят?       Шарлотта шла следом за Хантером и гадала, насколько можно доверять таким, как он — вампирам, покрытым узорами чар повиновения. Проклятая магия крови, та, что сгубила Николаса, снова вставала на пути.        — Разумеется, соглашусь. Мне будет очень приятно спеть для вас, Хантер, — кокетливо сообщила она вслух и обернулась к Дориану за поддержкой, но тот смотрел в пустоту перед собой, машинально переставляя ноги.