Carpe diem

— А у маглов талант. Алекс удивленно смотрела на дворец Топкапы в Стамбуле. Его величие поражало и современного человека, несмотря на то, что построен он был в пятнадцатом веке. — А что ты хочешь, Александра. Как никак, для султана строили, — Лили рассматривала дворцовый сад. Осень уже успела тронуть природу, поэтому деревья были усыпаны желто-оранжевыми листьями, создавая ощущения пожара. Поттер вспомнила детство, когда она вместе с братьями бегала по парку, собирая листья, а потом бросая их вверх. Как потом отец смеялся, доставая из ее длинных волос запутавшиеся там листья. Так давно она их не видела. Джеймс вместе с Маргарет уехали в Шотландию и увидиться с ними было пока невозможно. Лили каждый день была в разных странах, а у двух влюблённых недавно прошёл медовый месяц, и сейчас у них новые семейные заботы. Альбус, конечно, писал Лили, но увидеться с ним раньше Рождества девушка и не надеялась, хотя очень хотелось посидеть с ним в парке или около камина и поговорить. — Так, значит Османской империей правил султан. Мерлин, почему у маглов все так сложно? То король, то император, то султан, то ещё кто-нибудь! — Нашла, о чем думать, — близнецы появились из не откуда, осыпая девушек листьями, за что получили улыбку от Лили, пару ласковых слов от Алекс и очень грозный взгляд от Авроры. — Вот как вы запоминаете обычаи и культуру этих стран? Одна Италия чего стоит, а мы побывали уже в пяти странах, пытаясь изучить их многовековую историю! — Вот поэтому вам придётся учиться в академии три года, — Алекс, все ещё восторженно глядя на дворец, не могла не подколоть своих названных братьев. Ник и Дэн даже не пытались записывать то, что говорили им учителя в разных странах, но при этом умели как-то ответить на вопросы сеньоры Бруно, что одновременно и раздражало и восхищало девушек. Даже Алекс, несмотря на то, что терпеть не могла лекции, послушно слушала то, что им рассказывали о культуре стран, не обладая таким талантом умело уходить от сложных вопросов, как близнецы. — Сама-то в это веришь, Алекс? — Аврора улыбнулась, держа в руках достаточно большую книгу, которую достала из своей сумки. — Я не удивлюсь, если эти шутники закончат академию на отлично. — Обижаешь, Аврора, — Ник приобнял девушку за плечи, читая обложку книги и тут же теряя интерес к «Истории Османской Империи». — Я удивлюсь, если мы не закончим академию на отлично. — Не перестаю удивляться вашей самоуверенности, — Аврора убрала руку Николаса со своего плеча и отошла к улыбающейся Лили, чтобы никто не заметил лёгкого румянца на ее лице. Но от зорких глаз Лили не укрылась улыбка Ника Тернера, адресованная только Авроре. — Простите за опоздание, молодые люди. Аврора тихо вскрикнула и выронила из рук книгу. Прямо перед ней, только трансгресировав, стоял явно полный энергии старик, который с улыбкой глядел на слегка испуганные взгляды студентов. — Вы слишком неожиданны, — Ник с некоторым укором посмотрел на старика, поднял «Историю» и отдал ее хозяйке, улыбаясь. — Простите, мисс, — мужчина взял руку Авроры и поцеловал ее, улыбнувшись. И можно было с уверенностью сказать, что в душе он молод, и была бы его воля, он бы прямо сейчас пустился бы в пляс. — Я не хотел вас пугать. — Ничего, — Аврора улыбнулась в ответ, наблюдая за тем, как этот забавный старичок пожимает руки близнецам и приветствует Лили и Алекс. Весёлый будет урок. — Что ж, начнём… Девушки взмахом палочки достали пергамент и самопишущие перья и приготовились слушать своего нового учителя. А Ник и Дэн даже не подумали достать какие-то принадлежности, на что старичок только понимающие улыбнулся, словно вспомнил подобные ситуации из своего прошлого. — Перед вами дворец Топкапы, в котором на протяжении многих веков жили правители Османской Империи. Султанов было достаточно много, но самые известные: Мехмет II, Сулейман I, Селим II. Девушки краем глаза следили за тем, что записывает перо и внимательно слушали учители. Близнецы же сразу начали рисовать дворец, краем уха слушая речь о султанах. — Султан Мехмет известен тем, что он завоевал Константинополь, нынешний Стамбул, и сделал его сердцем всей империи. Лили решила последовать примеру близнецов и тоже начать рисовать дворец, иначе можно и не успеть, так как на Стамбул сеньора Бруно им дала всего четыре дня, а точнее только после обеденное время. — У Султана Сулеймана была очень интересная жизнь. Ему дали прозвище великолепный… — Вот то, что я так долго искал, — Дэн буквально подпрыгнул от восторга, перебивая учителя и не замечая грозный взгляд Авроры, которая как минимум хотела сказать, что это неприлично и пора прекращать вести себя как дети. — Теперь так и называйте меня. Дэниел Великолепный. Все засмеялись, включая учителя, у которого из глаз побежали слезы. Даже Аврора не смола сдержать улыбки, глядя на гордое лицо Дэна, который явно был очень доволен собой. — А позвольте поинтересоваться, молодой человек, — вытирая слезы и выравнивая дыхания, проговорил учитель. — Что вы сделали для мира, что вам присвоили такое прозвище? — Родился. Не каждый день на свет появляются такие, как я. — И слава Мерлину, — Алекс подняла руки к небу, делая вид, что действительно благодарит Мерлина. — Мир бы просто не вынес ещё пару таких придурков, как ты, Тернер. — Минутка отдыха прошла, продолжим, — мужчина похлопал в ладоши, призывая к вниманию, хотя сам был бы не прочь повеселиться с ребятами. — Султан Сулейман Великолепный. При нем Османская Империи достигла пика своего расцвета. Территория увеличилась в несколько раз, и многие страны признали могущество османов. Но не только этим известен Сулейман. Кто-нибудь скажет, чем ещё? — Своей историей любви. — Как же банально, — в один голос сказали близнецы, представляя очередной роман правителя. — Звучит банально, но на самом деле это не так, — учитель посмотрел на зарисовки дворца и остался доволен талантами молодых людей. — У Султана Сулеймана была главная наложница из всего гарема — Махидевран Султан, которая родила наследника престола шехзаде Мустафу. Превосходство Махидевран над другими наложницами сложно объяснить, но оно имело место быть и с этим никто не осмеливался спорить. Но однажды в гарем попала русская рабыня Александра. Она сумела покорить Сулеймана не только своей красотой, но и образованностью и умом. Он дал ей новое имя — Хюррем. Она достигла таких высот, о какие прежде не мечтала ни одна женщина в Османской Империи. Хюррем Султан участвовала в политической жизни государства, с ней советовался сам Султан. Она стала законной женой Сулеймана, хотя до него ни один султан не женился на наложнице из гарема. Она подарила султану четырёх наследников и одну дочку. И именно сын Хюррем Султан стал следующим правителям империи. — Простите, а вы можете рассказать о семье султана? — Вас, мисс, интересует кто-то? Семья у Сулеймана была достаточно большая. — Сестра султана. Я не помню как ее зовут… — У Султана Сулеймана было пять сестер. Хатидже Султан, Фатьма Султан, Бейхан Султан, Шах Султан и Хафса Султан. Дети династии, которые никогда ни в чем не нуждались. С детства они были окруженны роскошью и уважением, ведь обидеть члена династии равносильно смерти. Единственное, что действительно могло опечалить их, так это традиция выдавать дочерей династии за высокопоставленных чиновников, несмотря на то, что они были в двое старше, несмотря на не желание выходить замуж. Возможно, только одной из сестер Сулеймана повезло выйти замуж по любви, а не по расчету. Некоторые историки считают, что между Хатидже Султан и ее будущим мужем Ибрагимом были настоящие чувства. Ибрагим был другом на тот момент ещё престолонаследного шехзаде Сулеймана. После того, как он стал султаном, Ибрагим стал хранителем султанских покоев. Должность достаточно важная, но это не паша и не политический деятель. И по мнению некоторых историков, в этот момент момент и зародилась взаимная симпатия между Хатидже и Ибрагимом. Но вы понимаете, молодые люди, что их мечты о совместном будущем были обречены на провал, так как она — член правящей династии, а он - раб, хранитель покоев. Но в 1523 году Сулейман возвышает Ибрагима до самого верхнего титула, до второго человека в государстве, после султана. Ибрагим становится Великим визирем. А в 1524 году Хатидже выходит замуж за Ибрагима-пашу. — Повезло человеку. Второй человек в государстве и жена-красавица, сестра султана. — Завидуешь, Дэн? — Алекс, рисуя купол дворца, искоса посмотрела на друга, который явно был в восторге от успехов Ибрагима. — Я бы, может быть, и завидовал ему, если бы меня не окружало столько красоты, — Дэн, повернувшись, подмигнул Алекс, на что она только закатила глаза, хотя была довольна его ответом. — На сегодня хватит, — учитель довольным взглядом посмотрел на студентов, понимая, что сеньора Бруно не ошиблась в их талантах. — Заканчивайте с эскизами и возвращайтесь в академию. Завтра продолжим. Учитель исчез с хлопком, а Лили все думала о Хатидже Султан. Хоть сейчас она ничего нового не узнала, так как в книге в мэноре было написано примерно тоже самое, но эта история заинтересовала ее ещё больше. Стоит поискать что-нибудь об этой Хатидже Султан.

***

Скорпиус брел по улицам Рима, наблюдая, как снег ложится на землю. Уже середина декабря. У детей уже сейчас праздничное настроение, и глядя на них, взрослые тоже вспоминают, что совсем скоро Рождество, праздник, который они проведут в кругу семьи и родных. И на лицах людей появляются счастливые улыбки, как у детей. И Скорпиусу тоже хотелось улыбаться, только вот особого повода не было. Скоро Рождество? Да, но это праздник, который надо проводить в кругу родных, а где он его проведёт, не знал даже сам Малфой. Скорее всего, в какой-нибудь из стран, стремясь улучшить положение Англии. А если даже ему повезёт провести Рождество в родном доме, то, возможно, только в компании мамы. Отец, конечно, старается уделять время семье, но получается у него это не очень хорошо. Альбус в своей Америке, и неизвестно, приедет ли он навестить свою семью, невесту и друга. Не слишком-то радужные планы на такой праздник. — Скорпиус? Малфой, погруженный в свои невесёлые мысли, резко обернулся на голос, который не слышал, казалось, лет сто. Мягкий, нежный, дрогнувший от удивления. Неужели.? Да, перед ним действительно стояла Лили Поттер. Рыжие волосы были распущены и развивались от лёгкого дыхания ветра, сворачиваясь в точеные кудри. Щеки от морозного воздуха порозовели, делая девушку ещё красивее. Ее радостная улыбка заставила и Малфоя улыбнуться в ответ. Не зря он приехал в Рим. — Здравствуй, Лили, — он с трудом старался избавиться от неприлично восторженного тона, сделав его вежливо дружелюбным. — Не ожидала тебя здесь увидеть, — сердце девушки билось так быстро от странного чувства радости и страха. Она так давно его не видела, что казалось странным снова слышать его голос. Но она не забывала о нем, каждый вечер просматривая рисунки сделанные в Малфой меноре и останавливая взгляд на портрете младшего Малфоя. Девушка почти не расставалась с брошью, каким-то шестым чувством зная, что это именно он ей подарил ее. — Сам не знал, что здесь окажусь. Но отец и мистер Поттер умеют удивлять. — Как папа? Лили достаточно давно не получала писем от отца, хотя раньше он ей писал почти каждый день. Панс писала, что у него продолжаются трудности на работе, хотя он говорит, что очень скоро все это закончится. Лили очень хотела быть сейчас рядом с ним, но пока не было никакой возможности. — Со мной он не делится переживаниями. Тем более я не видел мистера Поттера почти неделю, так что трудно ответить на твой вопрос. — Ай! — Лили обиженно потерла плечо, в которое только что прилетел снежок. Девушка обернулась и увидела улыбающихся Ника и Дэна, которые пытались убежать от Алекс — Лили, спаси нас! Девушка только улыбнулась, глядя на то, как Алекс все-таки догнала Дэна и уронила его в сугроб. Но Тернер не был бы собой, если бы позволил себе проиграть, поэтому он схватил подругу за ногу и повалил ее в снег. — Алекс же его убьет, — Лили не смогла сдержать смех, даже от сюда слыша гневные возгласы Раймон, которые обещали долгие муки Дэну. Глядя на этих ребят, невозможно было сдержать улыбки, даже Скорпиус улыбнулся, видя, как девушка не даёт никакого шанса на победу молодому человеку, забрасывая его снегом. — Лили, ты единственная, кто сможет спасти моего брата от этой сумасшедшей, — Ник, весь в снегу, подбежал к Скорпиусу и Лили, обнимая девушку за плечи, заслужив мрачный взгляд Малфоя. — Она его не пожалеет. — Ник, ты хочешь, чтобы за место Дэна Алекс выместила свой гнев на меня? — Что ты, рыжая, как можно, — Ник посмотрел на Скорпиуса и кивнул в знак приветствия, получив в ответ внимательный взгляд и едва заметный кивок. — Ты обладаешь удивительным талантом успокаивать бурный нрав Алекс. — Ваш бы нрав кто успокоил, — Лили с укором посмотрела на Ника, но на ее лице играла улыбка, поскольку она понимала, что никто не в силах изменить близнецов. Это было и не нужно. — Прости, Скорпиус. Если я сейчас не успокою Алекс, Ник останется без брата. Увидимся на Рождество. Лили, смеясь над репликами Ника, ушла к своим друзьям, оставляя Скорпиуса наедине со своими мыслями. Он вдруг вспомнил подслушанную им фразу Гарри Поттера. Похоже Лили влюбилась. Тогда в его душе зародилась надежда, что именно он пробудил в Лили чувства. Что его влюбленность в эту рыжеволосую девушку взаимна. А сейчас, глядя на то, как брат Ника прячется за Лили, а сам Ник стоит рядом с ней, стараясь не смеяться глядя на разьеренную подругу, он стал сомневаться в своих выводах. Может быть, это не он… Радовало одно. Она приедет на Рождество в Лондон, а значит будет возможность провести время с ней…

***

— Радует одно, за последний месяц ни одного серьёзного нападения этой шайки. Мракоборцы были заранее осведомлены о их планах и появлялись вовремя. — Уизли, как хорошо работают твои шпионы. — Сколько иронии в голосе, Малфой. — Почему сразу… — Замолчали оба, — тихий голос Гарри, как не странно, заставил двух школьных врагов с интересным прошлом прекратить спор. — Что с Италией, Малфой? — С Италией все намного лучше, чем с Англией, — Драко положил на стол министра договор, в котором были прописаны обязанности и права обеих стран при заключении соглашения. — Если все пойдёт по плану, то завтра я и представитель Италии подпишем договор о сотрудничестве. — Вкратце можешь рассказать суть того, что мы должны за их помощь в поимке всех членов группы? — По-сути, мы им ничего конкретного не должны. Министр Италии только попросил помочь им, если у них будут конфликты с Францией. Я думаю, это не понадобится, потому что глава Франции вряд ли будет нарываться на неприятности. А даже если нам придётся вмешаться, то ничего мы не потеряем. — Малфой, все так просто? Гарри не мог поверить, что Италия практически ничего не требует взамен. Это было очень странно, так как обычно представители стран всегда стремились найти какую-то выгоду в любом удобном случае. И то, что говорил Драко, казалось как минимум подозрительным. Видимо, Гарри переобщался с подобными личностями, раз ищет подвох. — Скорпиус же не зря посоветовал начать переговоры с этой страной. Во-первых, Италия весьма заинтересована в том, чтобы с этой группировкой было покончено, поэтому готова оказать нам помощь практически безвозмездно. А во-вторых, покойный министр был с правительством Италии в достаточно хороших отношениях. Думаю, это тоже сыграло не… — Поттер, ты что творишь? В кабинет министра, где сейчас сидел он сам, Драко Малфой и Рон Уизли, влетел, чуть не выбив дверь, Том Уэллс, явно чем-то не доволен. Он презрительно посмотрел на присутствующих, явно надеясь заставить Гарри одного. — А я хочу поинтересоваться, Уэллс, по какому праву ты врываешься в мой кабинет? — Не предоставите ли мне возможность, господа, — Том с притворной вежливостью обратился к Драко и Уизли, хотя по лицу было видно, что он сдерживает желание наброситься на них, — поговорить с министром наедине. Рон с сомнением посмотрел на Гарри, по привычке сжимая палочку в руке. Ему совсем не хотелось оставлять друга один на один с этим человеком, который в последнее время совершенно не мог держать себя в руках. Ещё не известно, что послужило причиной его неожиданного и весьма эмоционального прихода. Драко же не отводил насмешливого и подозрительного взгляда с Уэллса. Он не собирался уходить из кабинета, чтобы пропустить многообещающий, судя по поведению главы отдела магического правопорядка, разговор. Малфой до сих пор не мог понять, почему Поттер, заняв пост министра, не снял его с должности. Понятно, что совсем убрать его из министерства не вышло бы, кто-нибудь из Визенгомота обязательно бы возмутился, а им это было совершенно не нужно. Но можно было бы поменять местами бывшую Грейнджер и этого Уэллса. Всем бы было лучше. — Все, что ты сейчас скажешь, Уэллс, они все равно узнают. Поэтому, если не хочешь говорить в их присутствии, то закрой дверь с той стороны. Том, возможно, и старался скрыть своё раздражение, но у него это явно не получалось. Драко стал действительно опасаться, как бы он не накинулся на Поттера. Хотя бояться должен сам Уэллс, потому что Гарри способен себя защитить от сомнительных личностей. Тем более, Уизли, с его-то боевой подготовкой, однозначно успеет усмирить начальника своей жены раньше, чем тот только попытается приблизиться к Поттеру. — А мне интересно, знают ли они о той гениальной идеи, что пришла в твою голову, Поттер? Договор с Италией. Драко удивленно подряд брови. Во-первых, откуда он вообще об этом узнал? А во-вторых, какое сейчас отношение этот договор имеет к главе магического правопорядка Англии, когда единственной целью его деятельности, по всем законам логики, должно быть установление порядка внутри страны. — Ну, начнём с того, Уэллс, — Драко решил возобновить диалог, пока Гарри старался подобрать более культурные слова для выражения своих мыслей, — что эта, как ты сказал, гениальная идея про Италию пришла в голову мне. Драко ещё летом понял, что Том Уэллс очень надеялся, что многие чистокровные члены Визенгомота поддержат и выдвинут на пост министра его. Только Малфой разрушил его планы, поговорив со своими друзьями, да они и сами, хоть и не особо стремились это признавать, отдавали предпочтение Поттеру, а не Уэллсу. Поэтому сейчас по взгляду можно было понять, что неприязнь к Драко только возросла. — И во-вторых, — Гарри тоже решил не молчать, — откуда у тебя эта информация? — Откуда надо, Поттер. Вы не понимаете, к чему это приведёт? — Уэллс, я прошу прошения, но ты считаешь, что разбираешься в политике лучше, чем, как не хочется это говорить, Малфой? Точнее, два Малфоя? — Сочту за комплимент, Уизли. — Запомни этот день, Малфой, больше я этого не повторю. — Да, Уэллс, — Гарри старательно прятал улыбку, потому что сложно было оставаться серьёзным, слыша шуточные издевательства Драко и Рона и видя краснеющее с каждой секундой все больше и больше лицо Тома. — Никто, кому я доверяю в этом вопросе, не имел ничего против договора с Италией. Позволь узнать, что же послужило поводом к твоему недовольству? — Вы считаете, что Италия действительно будет нам помогать? Ничего такого не будет! Это мы по неведомым причинам будет ей должны. — Если честно, сейчас было обидно, — Драко повернулся к Гарри, не обращая внимания на Уэллса. — Он ни во что не ставит мой талант плести интриги. — Это твой единственный талант, Малфой. — Ты же должен радоваться, — Гарри снова решил не вмешиваться в разговор Драко и Рона, он бы явно нарушил их идиллию. — Если сотрудничество с Италией сыграет против Англии, то меня, скорее всего, сместят с должности. И ты станешь министром. Не об этом ли ты мечтаешь? — Смотри, Поттер, как бы планы группы не сыграли против тебя. И я бы посоветовал не подписывать договор с Италией. Иначе можешь повторить ошибки предыдущего министра. Том Уэллс развернулся и, не с кем не прощаясь, покинул кабинет министра. Рон и Гарри особо не вдумывались в последние слова Уэллса, так как были поражены его наглостью и настырностью. А вот Малфоя заинтересовали эта пламенная речь. Что-то тут нечисто…

***

Лили сидела возле камина, рисуя украшенную комнату. С недавних пор у неё появилась привычки при каждом удобном случае переносить на бумагу на первый взгляд обыденные вещи. Но на самом деле, для рыжеволосой это было очень важно. Она это поняла в один из вечеров в академии, когда просматривая свои старые рисунки, нашла всего лишь несколько портретов близких людей и изображения родного дома. Тогда, вдали от семьи, Лили поняла, что если нет возможности быть рядом с любимыми, то можно попробовать восполнить этот нюанс изображениями на бумаги. Конечно, скучать от этого по родным она не перестанет, зато будет возможность вспоминать отдельные моменты жизни, глядя на рисунки. Лили была очень рада, что ей удастся провести Рождество в кругу семьи. Джеймс и Маргарет через несколько часов прибудут из Шотландии, чтобы повидаться с родными, поскольку после свадьбы они практически не приезжали в Лондон. Должен приехать и Альбус из Америки, хотя Лили иногда казалось, что если ему не напоминать, то он может и забыть, что у него есть семья. Он может так погрузиться в изучение того или иного заклинания или изготовления очередного украшения, что вряд ли что-то может в этот момент интересовать его больше. Лили услышала стук в дверь. Сейчас ещё слишком рано, чтобы начали приходить гости, даже Панси не было дома. Девушка, открыв дверь, оказалась в крепких объятьях Мелинды. — Не знала, что ты так по мне скучала. — Много ты знаешь, Лили. Когда с приветствиями было покончено и Мелинда и Лили пили чай, разговаривая о какой-то ерунде, рыжеволосая отметила, что беременность очень идёт Мел. И не только внешне, но и в плане характера. Девушка не могла вспомнить, когда ещё видела Кейс такой улыбчивой и дружелюбной. Она говорила абсолютно обо всем и не старалась казаться холодной и равнодушной к остальным, словно ребёнок, живший в ней, заставил свою маму сбросить высокомерную маску. — Мел, как малыш? — Почти пять месяцев, — Мелинда с счастливой улыбкой приложила руку к своему животу, и Лили тоже не смогла сдержать улыбки, глядя на девушку брата. — Знаешь, кто будет? — Нет, — Мел одной рукой взяла кружку с чаем, а другой стала поглаживать живот. — Я не хочу узнавать пол ребёнка до его рождения. — Наверное, это правильно, — Лили представила Мелинду с ребёнком на руках. Когда она узнала о том, что станет тетей, до была, конечно, рада, но очень переживала за Мел. В тот момент в глазах Лили она никак не вязалась с понятием молодой мамы. А сейчас, глядя на счастливое лицо Мелинды, она понимала, что эта гордая когтевранка станет прекрасной мамой для своего малыша. — Только Альбус, наверное, хочет сына… — Ты так говоришь, как будто девочке он будет не рад, — Лили с тревогой посмотрела на в миг погрустневшую Мел, стоило только ей вспомнить о Альбусе. Что-то тут не так… — А вдруг… — Бред, — Лили улыбнулась, взяв за руку сомневающеюся Мелинду. — Это его ребёнок. И я уверена, что он будет вне себя от счастья, когда будет держать на руках вашего малыша. И все равно мальчик это будет или девочка. — Лили! Лили слова сказать не успела, как уже стояла на ногах, а Маргарет явно пыталась ее задушить или сделать так, чтобы до конца своих дней Лили вздрагивала только при упоминании лучшей подруги. — Она сейчас дышать перестанет, Томас, — Мелинда все-таки не забыла свой природный сарказм, который просто спал, но при виде Маргарет не смог остаться равнодушным. — Ах, простите. Миссис Поттер. — Я тоже рада видеть тебя, Кейс, — Маргарет отпустила Лили и оценивающим взглядом посмотрела на Мел. — Ты потолстела. — У тебя прекрасно развита наблюдательность, — Мел снова положила руку на свой живот, странно улыбаясь, немало удивив этим Маргарет. — В данной ситуации это комплимент, а не оскорбление, Томас. Мерлин, все не могу привыкнуть. — А я то надеялась, наконец увидеть тебя в гневе, — Маргарет, все ещё удивленная странным поведением Кейс, села за стол, принимая от Лили чашку с чаем. — Раньше ты более эмоционально реагировала на не лестные отзывы в адрес твоего внешнего вида. — Хватит, Маргарет, — Лили с улыбкой наблюдала за весьма интересным разговором. — Мел нельзя нервничать, а мне известна твоя способность доводить людей до нервного срыва. Лучше расскажи, как твоя семейная жизнь? — Да, Томас, — Мелинда поняла, что никогда не сможет перестать называть Маргарет ее девичей фамилией. — Как жизнь у молодой миссис Поттер? — Прекрасно, Кейс. Скучали по твоему сарказму. — О, очень приятно. — Маргарет, а где Джим? — Лили не видела брата с самой свадьбы. По рассказам Панси, он очень изменился. Нет, не внешне. Стал более серьёзным и ответственным. Лили, конечно, понимала, что роль главы семьи поменяет ее вечно веселого брата, но представить Джеймса серьёзным она не могла. Его образ шутника не сочитался со смыслом этого слова. — Мы сначала отправились навестить моих родителей. И там нас настиг патронус Альбуса, который требовал, чтобы Джим немедленно прибыл в Малфой мэнор. — Мне интересно, Альбус вообще уезжал в Америку или все это время прятался в мэноре? Лили и Маргарет засмеялись, а Мел только грустно улыбнулась. Ал в Лондоне. Но первым делом от отправился к своему другу, хотя мог найти ее. Мелинда безумно соскучилась по нему, и если бы не ее положение, то прямо бы сейчас трансгресировала в Малфой мэнор. Они за эти четыре месяца виделись всего пару раз, поскольку Альбус был очень занят в академии, так как у него, видите ли, выпускной год и надо готовиться к экзаменационной работе. А то, что она носит его ребёнка, видимо, для него ничего не значит. Девушке почему-то вспомнился последний год в Хогвартсе, когда Джеймс уже закончил школу, но любыми способами находит возможность встретиться со своей девушкой чуть ли не каждую неделю. Лили, заметив, что от былого веселья Мелинды не осталась и следа, решила, что обязательно нужно поговорить с братом. Хотя это вряд ли поможет… — А почему такая тишина? Раньше в этом доме было так тихо только ночью. — Джим! Лили, услышав весёлый голос брата, забыла о грустной Мелинде и бросилась обнимать Джеймса, по которому очень сильно соскучилась. — Привет, рыжая, — Джеймс подхватил сестру и начал кружить по всей кухне, под ее звонкий смех. Он тоже безумно скучал по этим рыжим волосам, по этому нежному личику и радостной улыбке. — А меня обнять? Ал, зайдя на кухню, не смог сдержать улыбки, глядя на счастливых брата и сестру. Но и промолчать, подождав, когда его заметят, было не в его правилах. Лили, когда Джеймс поставил ее на землю, обняла и второго брата, по сарказму и иногда наигранной холодности которого тоже безумно скучала. Она очень хотела, чтобы они оба всегда были рядом с ней, она даже была готова терпеть то, что они часто считают ее маленькой. Только вот Джеймс вместе с женой живёт в Шотландии, Альбус учится в Америке и неизвестно, где будет жить потом. А сама Лили в Италии и, скорее всего, останется там навсегда. — А ты по мне не соскучилась, раз не спешишь меня обнять? — Это ты, дорогой, не соскучился по мне, раз, прибыв в Лондон, не только не пришёл ко мне, так даже и не сообщил об этом. — О, а я говорил, что тебе попадёт, братец, — Джеймс, ухмыльнулся, глядя на злой взгляд Мелинды, которая буквально прожигала Альбуса, хотя было видно, что она очень хочет поскорее его обнять. — Правда, у меня для этого был другой повод… — Заткнись, Джеймс, — Альбус, игнорируя смешки брата, сел рядом с Мелиндой, обнимая ее за плечи. Та хоть и не стала вырываться, но в ответ не обняла и взгляд ее несколько не потеплел. — Мел, милая, я сюрприз хотел устроить. — Тебе удалось, — Мелинда позволила Альбусу поцеловать себя, хотя желание высказать все, что она думает по этому поводу было огромным. — А вы почему не собираетесь? — оторвавшись от Мелинлы, спросил Альбус. — Куда? — все три девушки удивленно посмотрели на Ала. — Ты ещё не сказал им? — он с укором посмотрел на Джеймса, хотя было заметно, что все это они разыгрывают. — Я появился здесь на минуту раньше тебя, — Джеймс развёл руками в стороны, словно этим жестом доказывая, что он не виноват. — И Лили налетела на меня, не дав сказать и слова. — Я ещё и виновата? — девушка, не первый год знавшая своих братьев, поняла, что эти двое опять что-то задумали. Остаётся надеяться, что никто не пострадает. — И что же ты хотел сказать, Джеймс? — А он хотел сказать, — Ал предвкушающим вглядом посмотрел на девушек и обменялся задорными улыбками с Джеймсом, — что завтра утром все мы, компанией летних каникул, отправимся в Швейцарию. Ал буквально наслаждался шокированными лицами Мелинды, Лили и Маргарет. Примерно на такую реакцию он и расчитывал, после которой должны были последовать радостные возгласы. — Позволь поинтересоваться, зачем? — его надежды разрушила Мел, которая раньше остальных пришла в себя после такой новости. — Как зачем? — Альбус действительно не понимал, почему никто не выражает восторга от его идеи. Только сомнения. Даже обидно. — Я тебя, друга и брата с сестрой не видел почти четыре месяца. Безумно соскучился. Поэтому хочу провести Рождественнские выходные вместе с родными. — Подожди, Ал, — Лили была не против идеи Альбуса. Даже наоборот, двумя руками за. — Ты сказал компанией летних каникул. То есть, Скорпиус тоже с нами едет? — Ну, да, — Альбус хоть и не подавал вида, но в глубине души надеялся совсем на другую реакцию. — Ты против, Лили? — Нет, просто хотела уточнить, — девушка была очень рада, что будет возможность провести время с Малфоем. Только вот остальным знать об этом совсем не обязательно. — Стоп, — Мелинда явно не очень нравилась эта затея. — Альбус, если ты забыл то я беременна. — Я не забыл, — Альбус приложил руку к животу Мел, чувствуя, странное ощущение внутри себя. — Так вот, — Мел, сбитая с мысли поведением Альбуса, старалась подобрать слова. — Мне интересно, как я отправлюсь в Швейцарию. Траснгрестровать мне нельзя. Камин не вариант. — Мел, не переживай по этому поводу. Тебя вообще переживать нельзя. — Тем более Альбус обо всем позаботился, — Джим, видя, что Мел сомневается в безопасности этой идеи, решил прийти к брату на помощь. — Завтра утром около дома будет стоять машина, которая по воздуху с помощью дополнительной магии меньше чем за час доставит нас в Швейцарию. Мелинда, видя, что Лили и Маргарет не имеют ничего против этой идеи, решила, что ничего плохого не случится. Альбус не стал бы все это организовывать, если бы не был уверен, что это никак не повредит их малышу. — Подождите, когда, ты сказал, мы отправляемся? — Завтра утром. — Поттер, ты вообще с головой дружишь? — Мел вынырнула с объятий Альбуса. По ее лицу было видно, что она не довольна, но Ал никак не мог понять чем. — Как завтра? Я же не успею собраться! — А я тебе предупреждал, Ал, — Джеймс не смог сдержать смех, смотря на то, как Альбус пытается убедить свою девушку, что они все успеют. — Удачи, брат!