I wish you would have smiled in the bakery

Наступает момент, когда тёплое пальто кажется таким изношенным, и в нём теперь слишком неуютно. Не материально изношенно – оно было приобретено ещё совсем недавно, но мне не терпелось сменить его на более лёгкое, весеннее, потому что я ощущал себя легче – обновлённо. Окно было раскрыто, как и обычно. Доносился сладковатый запах сдобы и свежести. Мне кажется, весна даже слышится иначе. Дуновение ветра, звук проезжающих мимо автомобилей и галдёж толпы на улице – всё это словно наполнено каким-то звоном, не так как зимой, иначе. Зимой этот оркестр замораживается. Пробивающиеся ещё не смелые, но тёплые лучи солнечного света медленно прогревали воздух и всё тело изнутри. Наступила оттепель. Но эта весна была даже звонче. Может, особой мелодичности ей придавал бархатистый голос Блейна и его смех. Мы по-прежнему видимся в пекарне. Не только утренними буднями, но и по воскресеньям. Это даже стало похоже на традицию: мы никогда не договариваемся, мы просто приходим в одно и то же время, устраиваясь за одним и тем же столиком, который никто никогда не занимал прежде, словно приберегая для нас. Блейн интересный собеседник: он рассказывает мне о фильмах, о занятиях в колледже и Сэме. Он рассказывает и о себе, а я всегда увлечённо слушаю. Но мне бы хотелось узнать немного больше: мне всегда было мало этих рассказов. Например: о чём он задумывается, когда переводит свой взгляд на дымящуюся кружку с напитком и зажимает губы, пряча улыбку? Или когда он пододвигает ближе ко мне тарелку с разноцветным печеньем макарон, угощая, и с любопытством смотрит на меня, склонив голову набок? И когда мы поднимаемся к выходу, и Блейн любезно передаёт мне пальто, задевая мою руку? Я не раз себя ругал за собственную робость, я понял, что мне становится недостаточно этих недолгих встреч, но я всё никак не решался пригласить Блейна куда-нибудь, как будто мне нужен был особый сигнал для этого. Я боялся, что могу своей неосторожностью разрушить тот тесный мирок, ограниченный стенами аромата, доносящегося из пекарни.

Just had to go and wait until tonight So give me the invite Don't worry, it's alright

***

Почему именно весной нам хочется чего-то лёгкого и радостного? Может, мы просто устаём после зимней тяжести и холодов? Хочется сбросить этот ледяной груз и предаться чему-то головокружительному. А может, сама весна этого хочет? Она ведь всегда похожа на начало чего-то нового, где всё возможно иначе. Но надеяться всегда глупо, я знаю. Надежды так и останутся пустыми, если их не наполнить собственными действиями.

And the more you keep on looking The more it's hard to take Love, we're in stalemate To never meet is surely where we're bound There's one in every town Just there to grind you down

Сегодня, едва проснувшись, я заглушил собственные сомнения и неуверенность. Тщательно собравшись и приведя себя в порядок, чувствуя в груди некую трепетную щекотливость, я глубоко вдохнул и твёрдым шагом направился к привычному заведению – я знал, сегодня у меня всё получится. Погода была теплее, я был увереннее. Блейн был без шарфа, его пальто расстёгнуто на верхние пуговицы, открывая шею. Мы встретились у входа, с улыбкой поприветствовав друг друга. Его руки были пусты – без учебников, которые он обычно приносил с собой, чтобы позаниматься. Неуверенно потоптавшись на месте, не спеша заходить в помещение, как и Блейн, я заговорил: ― Сегодня замечательная погода, да? – дёрнувшаяся к ручке двери ладонь Блейна опустилась, и он с интересом взглянул на меня. ― Да, – согласно кивнул он, – скоро будет совсем тепло... – протянул Блейн, оглядываясь вокруг, слегка сощурившись от яркого утреннего света. ― А я собирался на утренний сеанс в кино... – быстро на одном дыхании заговорил я. ― ... мы могли бы прогуляться, вместо того, чтобы сидеть внутри, – продолжил Блейн. ― ... может, ты захочешь составить мне компанию? – выпалил я, и только потом до меня стали доходить слова Блейна, – что? – удивлённо переспросил я, – прогуляться? Я не против, – от волнения я говорил быстрее, чем стоило бы. Я не видел, но почувствовал, что уши мои наверняка покраснели. Блейн опустил взгляд, усмехнувшись, а потом снова посмотрел на меня. ― Мы могли бы купить завтрак с собой и пройтись пешком до кинотеатра, что скажешь? ― Да, – я закивал, – да, давай. ― Вот и отлично, – мне показалось, что глаза Блейна хитро заискрились. Чуть склонив голову, он таинственно улыбнулся, а потом продолжил говорить, – ты можешь подождать меня пока снаружи, а я всё куплю. Сегодня я угощаю, – он подмигнул и протянулся к ручке, распахивая дверь. ― А ты знаешь, какой кофе я пью? – от внезапно накатившего волнения вперемешку с воодушевлением, неожиданно сам для себя, спросил я с удивлением. ― Конечно, я знаю – ты почти не пьёшь кофе, – засмеялся Блейн. Я смущённо кивнул, пробормотав: «Да, зелёный чай». ― И обычно овсяное печенье с сухофруктами, так? – Я снова кивнул, зажимая зубами нижнюю губу: счастливую улыбку сдерживать было труднее. ― Сегодня можно не как обычно, – радостно выдохнул я: сегодня ведь не обычный день? – На твоё усмотрение. ― Я скоро, – подмигнув, Блейн скрылся за дверью, оставляя меня одного в объятиях тепло ласкающих лучей весеннего солнца. «Ты ведь не обманешь меня, да?», – шёпотом поинтересовался я, обращаясь куда-то наверх, как будто весна могла меня услышать. Лёгкий порыв ветерка мягко прошёлся по моим волосам. Словно Весна погладила меня, отвечая на вопрос. ― Ну что, идём? – неожиданно появился Блейн, вырывая меня из моих мыслей. ― Да, пойдём, – улыбнулся я, забирая с подставки протягиваемый Блейном бумажный стакан с чаем в одну руку и пакетик с выпечкой в другую, – спасибо, – поблагодарил я его, – а ты себе ничего не взял? – спросил я, заметив, что Блейн держит только кофе. ― У них сегодня нет моего любимого десерта, – пожал плечами он, отпив из своего стаканчика. ― Я мог бы поделиться с тобой своим, – неуверенно предложил я, протягивая раскрытый пакет со сладостями. ― Да, пожалуй, ты мог бы, – я снова заметил хитрый блеск в его глазах. Он сделал шаг вперед, резко сократив расстояние между нами. Я застыл, с замиранием сердца ожидая дальнейших действий. Он склонился ближе, взглянув мне в глаза, а потом посмотрел ниже – на губы и накрыл их своими. По телу пробежалась волна мурашек. Пальцы невольно дёрнулись, и я едва не выронил свой завтрак. Я так и стоял с согнутыми в локтях руками, сжимая стаканчик с чаем в одной руке и пирожные в другой. Придя в себя после нескольких мгновений, я закрыл глаза, отвечая на поцелуй. Он был со сладковатым привкусом топлёного молока и корицы, скорее всего, из-за капучино, который пил Блейн. Мягкий ветер по-прежнему заботливо перебирал мои пряди волос, легко обдувая лицо. Солнечный свет заливал улицу, а пение птиц становилось громче. В сердце приятно покалывало, а по всему телу струилось тепло. Блейн отстранился, и я взглянул на него, переводя дыхание – моё сердце забилось слишком быстро. Блейн протянул руку, забирая из пакетика, который я так и держал протянутым, угощение. ― Сегодня особенно удались, – сказал он, не то о карамельных пирожных, не то о чём-то другом, и, развернувшись, направился в противоположную сторону. Закинув пакет с выпечкой в сумку, которая висела на плече, я отправился следом. «Спасибо», – тихо шепнул я, обращаясь к Весне и поравнявшись с Блейном, сжал его пальцы свободной рукой. Потому что сегодня я был уверен: всё получится.