Потомки Героев. Часть 2

***

София Джексон

Ночь тянет меня к приключениям, я хочу ещё, хочу оторваться, мне нужно отвлечься. Его сейчас рядом нет, он далеко, я хочу бросить всё, лишь бы снова увидеть Джона. Но меня сдерживает, я не имею в виду отца, мне как будто сейчас категорически нельзя в лагерь. Это не чувство опасности, нет, это чувство запрета, которого ни в коем случае нельзя нарушать. Глупо, знаю, но ничего не могу поделать, кроме как в два часа ночи сидеть на подоконнике и пялится на звезды. На самом деле мне это нравится, ледяной воздух пронизывает меня на сквозь, а звезды сияют так ярко, что заставляют смотреть на них вечно. Я погружаюсь в мысли, хоть бы кто-нибудь знал, как я страдаю от понимания того, что я превратилась в какого-то другого человека. Что мне делать дальше? Как с этим бороться? — София, успокойся, всё хорошо, — говорю я сама себе. Я вру! Ничего не хорошо! Всё, мне это надоело, нужно сходить куда-нибудь, отдохнуть от этих стен. Я без доли сомнения беру в руки всё, из чего можно сделать канат. Вскоре, я поняла, что у меня есть веревка, да, София, так можешь только ты. Я быстро привязала один конец, а потом начала медленно, как учили, спускаться. Через некоторое время я уже твердо стояла на земле, только я была босиком, молодец, Софа! Хотя это даже прикольно, когда трава, проникая между пальцами, щекочет их, а холодный ветер раздувает мои непослушные волосы. Я сразу же пошла на пляж. На улице никого, ну, конечно, они же не пойдут в два часа ночи на пляж, чтоб посидеть там и подумать. Сейчас ночь, но уличные огни хорошо освещают, я просто смотрю вперед, просто иду к цели. Мне нужно подумать, всё решить, а самое лучшее место, чтоб это сделать, для внучки Посейдона – это пляж, а точнее океан или море. Я быстро добралась до моего любимого места, волн почти не было, эту картину нужно видеть в живую, когда луна касается горизонта, а точнее океана, при этом отражаясь в нём. Присев на уже холодный песок, поджав колени и просто смотря вдаль, я начала думать. — Что же с тобой, София? — наверно, уже в сотый раз я задала себе такой вопрос. Но до сих пор не нашла ответа. Это просто выводит меня из себя. «София… Отдохни от забот, делай то, что хочешь… Не думай ни о ком… Тебе будет намного лучше…» — снова и снова я слышу это в своей голове, и не могу понять, это мои мысли или кто-то вдалбливает мне их! Я больше склоняюсь ко второму варианту, но я иногда тоже так считаю и даже так делаю, поэтому я снова без понятия. Если это кто-то, то чем он этим хочет добиться, и кто этот он? А если это я, то тут самое страшное. Жить только для себя, быть равнодушной ко всему вокруг, что может быть ужаснее? Я знаю, это когда всё происходит с тобой! Я не могу себя принять такой, это неправильно, это — ложь. И с этой ложью я должна бороться! А как? Я закрыла глаза, но услышав шорох и какой-то странный звук, как будто что-то передвигается со скоростью света, я быстро нащупала в кармане свою серую авторучку и сняла колпачок. — Вы меня напугали! — закричала я, когда увидела перед собой бабушку в полном величии и доспехах, и дедушку тоже в своём репертуаре. Но потом, вспомнив, что они не простые бабушки и дедушки, а ещё Олимпийские боги, я стала самой мисс Вежливость в квадрате. — Я рада вас видеть! — Я тоже рада тебя увидеть, внучка, — сказала Афина. Я догадывалась, что ей вообще очень тяжело находиться рядом с дедом, хотя бы посмотрев на её плотно сжатые губы и свирепые глаза, которые так и устремлены на него, хорошая у меня семейка. — И я рад, между прочим, — подхватил Посейдон, но потом резко перешёл с шутливого тона на очень серьёзный, — как ты, наверно, уже поняла, нас с тобой ждёт долгий разговор. — Обычно вы не любите долго разговаривать, и из-за чего вы сделали исключение? — я неохотно встала с песка и посмотрела им прямо в глаза. — Совсем скоро случится очень страшное, вам придется быть сильными, потому что судьба мира будет в ваших руках, — сказал бог морей. — По каким-то причинам Оракул не может сейчас провозгласить новое великое пророчество. Кто-то активно этому мешает, — продолжила богиня мудрости. Я честно была в каком-то трансе, не хотелось ничего слышать, но я слушала, и до меня доходило, что все мои догадки были верными. — Вы знаете, кто это? — только и могла из себя я выдавить. — У нас есть предположения, но вам предстоит самим во всем разобраться, — ответила мне бабушка. Класс! Я реально зла, это как так? Самим разобраться?! — София, вам всем будет нелегко, постарайся выдержать… — произнёс Посейдон. — Будь сильной и умной, тогда всё получится! — поддержка от Афины! Лучше бы сказала, кто это! — Мы верим в тебя, в твоего брата и в твоих друзей! Вся надежда на вас! — Стойте, что это всё значит?! Я не понимаю… Почему на нас? Есть же папа с мамой, семёрка! — Наступило ваше время! Неужели ты этому не рада, принцесса? — сказал Посейдон так, что я ощутила уверенность, но её было мало, чтоб затмить мою тревогу, а может и радость? — Это невозможно! Всех победили! Кто ещё может восстать против богов?! — они не ответили, да, по их мнению, это был «долгий и понятный» разговор. После их ухода я осталась снова с безответными вопросами. Я обязана найти на них ответы это, и есть наша задача, поставленная мойрами и богами, но так же и врагами. Тишина. Нет голосов людей, а только ласкающий шум волн. Я легла в позу звезды так, чтобы вода касалась моих ног, это успокаивает, создаёт внутренний покой. Природа как будто помогает мне. Я опрокинула голову на песок и смотрела вверх, в темноту неба, в его бесконечность. Оракул не может изречь пророчество. Что делать? Почему? И что должно быть в этом пророчестве? Это может быть связано со мной? А-а-а! Количество вопросов убивает. Моё поведение сейчас нельзя объяснить, я словно, только что сорвавшийся лист, который двигается туда, куда дует ветер. Только мой ветер – это мои желания и мысли. И сейчас я хочу поплавать. Я спокойно и медленно с закрытыми глазами вхожу в теплую воду. Это моя стихия. Я по ней очень скучала. Я раскинула руки, появилась волна, которая подняла меня вверх и помчала вперед, в неизвестность. Вода ударяет по лицу, но мне не больно, а приятно. Я закрутилась в собственном вихре и поднялась ещё выше. Этого не понять никому, кроме потомков Посейдона. — А-а-а-а-а-а! — я кричала, толи от восторга, толи от привкуса свободы воли, толи от страха. Но это мои эмоции. Странные, но мои. Я разрушала волну, которая давала мне возможность осмотреть всё вокруг, и затем, просто летя вниз головой, я нырнула под воду. Стремительно проплыв несколько метров, я вернулась на поверхность и встряхнула волосами, отбрасывая их назад. Я освежилась и отдохнула, мне стало хорошо, такое плавание избавило меня от раздумий, кого я обманываю? Это вообще не помогло. «София… София Джексон… Не пытайся…» Я и не пытаюсь, мне это надоело. Я хочу сдаться! — Нет! София! Не смей! — ору, да именно, ору я на себя. А затем наступило облегчение, как будто с меня сняли тяжелейшую ношу с плеч, даже появилась невольная улыбка на лице. Оглядываясь вокруг и вдыхая морской освежающий воздух, я пошла по мокрому песку вперед, не зная зачем. Так я ходила вдоль берега очень долго, улыбаясь и совершенно в спокойном состоянии. Домой идти вообще не хотелось, а спать очень, поэтому, это покажется неразумным, чокнутыми, хотя прежние мои действия тоже были ненормальными, но в любом случае, я нашла какое-то огороженное камнями место и уснула, прям на песке. Во сне передо мной предстала женщина, она светилась, казалось, что можно ослепнуть от этого света, её лицо было добрым, глаза, я бы даже сказала, что она смотрела на меня по-матерински. Одно я поняла сразу, это не смертная, но судя по её белой длинной тоге и лучезарной, в прямом смысле этого слова, улыбке, это какая-нибудь очередная богиня, остается надеяться, что мои родители или мы с братом ей ничем не навредили и не оскорбили. — София Джексон, не бойся меня… — я почувствовала, как отлегло от сердца, спасибо, что не собираетесь превращать меня даже во сне в какое-нибудь животное, богиня продолжала говорить, — Вскоре моя помощь будет очень важна для вас… А сейчас я хотела бы предупредить тебя… Я даже не могла перебить её, это было просто послание. — Тебе досталось очень страшное испытание… Но ты должна выдержать, как и твои друзья… Теперь всё изменится… Тайна раскроется вскоре… Совсем скоро снова мир услышит новое великое пророчество! Никогда не сдавайся! Держись изо всех сил! Мне не хотелось просыпаться, а только слушать этот голос, он словно исцелял моё сознание, так было тепло и приятно, но богиня уходила, а ещё я почувствовала, как наступает день. Лучи солнца создавали блики в глазах, освещали берег и весь город, я неохотно потянулась и встала с песка, отряхнулась от него, волосы нужно будет сегодня хорошенько помыть. Надеюсь, они не обнаружили моего ухода, нужно спешить, вдруг ещё успею? Уже не раннее утро, а где-то часов 8 или 9, если меня поймают, то я не знаю, что будет. Я бежала со всех ног, идущие на работу люди даже не замечали меня, хотя такой вид должен был заставить их задать вопрос: «Зачем этот подросток бежит босиком, в грязной белой майке и в шортах?!» Но это Нью-Йорк! Ух, такая пробежка, конечно, полезна, но затрагивает много сил и нервов, потому что всё время думаешь: «А вдруг они уже зашли в мою комнату?! Что мама или папа со мной сделают?!» И вот я уже стою под окном своей комнаты, хорошо, что догадалась оставить спущенной веревку. Я моментально поднялась по моему канату и так скоро начала развязывать узел и собирать веревку, что у меня почти ничего не получилось. Чертыхаясь и проклиная всех и всё вокруг, пыталась распутать ещё больший узел. — София, — я резко повернулась к своей двери, в которой стоял папа, — что ты делаешь? — Я? Я ничего не делаю… — сказала я, при этом улыбаясь самой честной улыбкой и за спиной собирая веревку. — Ты что-то хотел? — Хотелось бы всё-таки поговорить с тобой, — со мной все такое чувство хотят поговорить! Им больше заняться нечем? — О чем? — я продолжала дальше строить из себя дурочку. — А может не сейчас? Или вообще никогда? Второй вариант мне по душе. Он пока молчал и перевел взгляд на мою одежду, на мою нетронутую постель, старался разглядеть мои движения за спиной. У отца есть уникальная способность, когда надо, он сразу превращается из смешного взрослого, который, решил вспомнить детство, в умного и серьёзного человека, так вот он сейчас очень кстати применил этот талант. — Подойди ближе с тем, что у тебя в руках! И не думай сейчас выбросить веревку в окно! — твою ж фурию! Ничего не оставалось делать, как с опущенной головой и с веревкой медленными шагами подойти к нему. Он выхватил веревку из моих рук, а затем очень строгим голосом произнёс, — София, я не шучу, если такое ещё раз повторится, то так просто ты не отделаешься. Эта попытка, будем считать, что неудачная и её даже не было. Значит, он подумал, что я хотела сбежать, а не уже вернулась, ну, слава Олимпу за то, что мой отец немного не сообразителен! — У нас не было разногласий, но теперь… — проговорила я, отходя назад и отворачиваясь от него. — Теперь ты стала иной, и я сделаю всё необходимое, чтоб вернуть настоящую свою дочь. — Ты не можешь принять меня такой? Или просто не можешь никак понять, что я уже выросла и не нуждаюсь в тебе?! Я уже не та маленькая девочка, которую берегли, как зеницу ока! Я сама могу постоять за себя и решать, что мне делать! — На словах мы все герои… — Особенно ты! Великий Перси Джексон! Спаситель Олимпа! А не может справиться с собственной дочерью! — Ты уже переходишь все границы! Стала такой невозможной! Начала перечить, выступать! — А что мне молчать?! Ты тоже, знаешь, не идеал! Давай с утра не будем портить друг другу настроение! — мне сейчас реально не до него, я знаю, что поступаю неправильно по отношению к отцу, но сейчас это становится на второе место. Он, похоже, был согласен со мной, папа подарил мне осужденный взгляд и вышел из комнаты. Я присела на кресло и провела руками по лицу. — Фух, пронесло… — произнесла я. Так, Соф, сосредоточься. Что она имела в виду под очень страшным? Я ничего не понимаю, но после этого сна у меня как будто появился просвет в душе. Как только пройдут эти идиотские три недели, то я вернусь в лагерь и точно проведу какое-нибудь расследование по всему этому, а пока я пойду в душ, нужно смыть с себя эту грязь.