Потомки Героев. Часть 2

***

Автор.

Наконец-то эти три ужасные, невыносимые недели прошли, и внуки богов направились в лагерь, где София и Питер надеялись найти ответы. Ванесса за всё это время появлялась только в штабе, с ней никто практически не мог связаться, она закрылась от мира, иногда гуляла, просто ходя, как привидение, и все время думая. Несса надеялась, что когда она приедет в лагерь, её отвлекут от проблем, от размышлений, от боли, невыносимой, каждый день упоминавшей о себе боли. Её сны начали меняться, они отражали её состояние, иногда просто пустота, ничего нет, кроме неё, иногда её во сне как будто манили к себе, но она боролось со всем этим. Анабель тоже доставало, пугало одно и то же видение, где она теряет всех, кто ей дорог и ничем не могла помочь им, а только наблюдать за всем этим и страдать. Джейсон и Пайпер не отходили от её кровати, держали за руку, для них каждый крик дочери было как ножом по сердцу. Но спустя несколько дней Бель научилась терпеть, чтобы дать отдохнуть родителям, каждое утро её спрашивали: «Как ты себя чувствуешь?», на что девушка всегда врала: «Все хорошо. Сны прошли». Она не могла привыкнуть к ним, но держала всё в себе, фальшиво улыбаясь. Родители не хотели её отпускать в лагерь из-за этого, но все же внучка Афродиты заверила всех, что с ней все в порядке. Если что, то в домике Зевса есть Джон,к тому же она может в любой момент переночевать в домике Афродиты, ей многие там рады, конечно, ведь она дочь Пайпер Маклин и Джейсона Грейса, героев Олимпа. Но свои репутации внуки богов завоевали сами, все знают, что Грейс настоящая оторва и с ней шутки плохи, так же как и с остальными, их боевые навыки может быть не настолько ещё оточены, но они врожденные и очень опасные. Питер ехал в машине и просто задумчиво смотрел вниз, а его сестра в окно. — Пап, а когда нам можно будет учиться водить? — неожиданно спросил он, чтоб хотя бы ненадолго прервать это молчание. Недавно Перси и София снова поругались, потому что ему показалось, что сын Зевса проник в её комнату. Если по-честному, то они чуть не спалились раз 5, а в лагере все же заметили, что Джон куда-то вечно пропадает по ночам, ему за это тоже досталось, в виде работы на кухне. — Водить? — переспросила Аннабет, — Может вам ещё по машине купить? — Да, было бы не плохо… — Это будет возможно, только если за это лето лагерь останется в нормальном состоянии, весь оставшийся год вы не будете вытворять такого, от чего мы сходим с ума, ну, продолжать следует? — Понятно, то есть мне в лагерь ездить вечно с вами? — Хорошо, что ты сам это понял… — Спасибо, мамочка! — Не за что, сынок! — Аннабет улыбнулась краешками губ, а затем снова отвернулась. «Ну, хоть что-то…» – подумал Пит. Его действительно бесит это бессловная поездка, каждый погружен в свои мысли: Перси следит за дорогой и старается не отвлекаться, хотя обычно проводы на лето в машине – это то ещё веселье, Аннабет держит за руку мужа и молчит, София серьёзно погрузилась в мысли и можно было подумать, что её здесь нет. Но она просто хотела что-то понять, объяснить все факты, все, что произошло, кстати, в том то и дело, что после такой густой волны необъяснимых событий резко наступило затишье, как будто этого даже не было. Они даже практически забыли их, просто наслаждались «трехнедельным отдыхом», ничего интересного и волнующего, касательно мира и новой войны, о которой сообщили Афина и Посейдон, не было в жизни двойняшек. Внук Посейдона весь уже извивался, он не мог так долго сидеть на заднем сидении и наслаждаться тишиной и скукой, пока все чем-то «важным» заняты. Он подвинулся поближе к сестре и тряханул её за плечо, но безрезультатно, она не реагировала, тогда он ещё сильнее толкнул её, да так, что бедная Софа от неожиданности ударилась об стекло. — АЙ! Больно! Идиот! — закричала она таким криком, что Перси чуть не потерял управление, а Аннабет уже по рефлексу посмотрела осуждающим взглядом на сына. — Что?! — одновременно спросили полубоги. — Питер! Он решил меня разбудить, ударив об стекло! Спасибо, братик! Хорошо, что нос ещё не разбил! — София показывала указательным пальцем на брата и злыми глазами смотрела на него. — А что ты не отвечала?! Я тебя тряс, а ты уперла взгляд в окно! — Да?! А это повод портить мне лицо?! — Ой, лицо портить! Его уже ничем не испортить! — зря, он это сказал, очень зря, потому что сейчас его может спасти только чудо от гнева сестры. — Что ты сейчас сказал?! — сквозь зубы проговорила она, — Повтори, если смелости хватит! Потомки полубогов просверливали друг друга взглядами и сжали кулаки. — Прекратите! — приказала их мать, — Ну, и как вас отпускать?! Вы хотите вообще этим летом никуда не поехать?! Мы можем сейчас развернуться! — Нет! — ответили в один голос ей брат и сестра, а потом как можно милее произнесли, — Прости… София: Я тебе в лагере ещё отомщу за мое лицо! Питер: Как страшно! София: Сейчас может быть нет, а на Арене будет страшно, удачи! Оставшейся путь они ехали мирно, и также в тишине, за ними ехали семья Грейсов, и семья Чжанов, там более было спокойно, кроме волнующихся полубогов, которые так и говорили своим дочерям: «Ну, может ты все же останешься?», но они раз 100 ответили: «Нет, я поеду!» В итоге, перед входом в лагерь стояли все знаменитые семьи. Родители обнимали своих детей и по традиции давали напутствия и предупреждения. — Питер, прошу, чтоб мне потом не пришлось заново отстраивать весь лагерь! — сказала дочь Афины. — Мам, ну, когда я разрушал весь лагерь?! — Ну, я помню, что дом Ареса как минимум два раза пришлось строить заново… — ответил за неё Перси, а потом шепнул на ухо сыну, — за это отдельный респект, и вот ещё что… Пит, проследи за сестрой, хорошо? Он согласно кивнул, пока внучка Посейдона прощалась с матерью, уже в нетерпении лагеря. — Доченька, только звони, мы очень волнуемся! — сказала Пайпер, прижимая к себе дочь. — Мамочка, я много раз говорила, что все со мной уже отлично! Пап, а тебе я это говорила ещё больше! Меня не будет всего два месяца! Вы тому же отдохнете от меня! — внучка Юпитера молча добавила: «И от моих проблем, вперемешку со снами…» — Бель, мы не можем отдыхать от тебя, — произнес серьезно Джейсон, — может быть, ты заставляешь нас нервничать, кричать, ругать и т.д, но «отдохнуть от тебя» — это самая большая глупость, которую я слышал. — Детка, мы любим тебя, и знай, когда тебе плохо, нам хуже в разы, — продолжила дочь Афродиты. «Поэтому я вам и не хочу ничего говорить…» — сказала про себя Грейс. — Но это не значит, что ты не можешь с нами поделиться, чтоб не сделать нам больно, наоборот, ты обязана рассказывать, о´кей? — Хорошо, — соврала она, и семья крепко обнялась. Грейс уловила взгляд Питера Джексона, он смотрел на неё такими глазами, они ведь вообще не говорили с того момента, как он спас её от маньяков. Она много думала о нём, когда её голова была не занята мыслями о снах, она не понимала, что чувствовала к нему. Он не должен знать о её чувствах, они смешны, нелепы, чтоб показывать их, а ещё они её и ничьи больше. Это как со снами, она не хочет ни на кого перекладывать свои трудности, зачем загружать другого человека своими проблемами? Хейзел плакала, она так не хотела отпускать свою дочь. Женщина очень боялась за неё, она хотела ей помочь, но её дочурка никогда не принимала эту помощь. Толку от попыток развеселить, это что-то разве изменит? Это вернет их отношения? — Милая, попробуй отвлечься, хорошо? — старалась как можно оптимистичнее произнести дочь Плутона. — Обещаю… — полубогиня обняла её, а затем и Фрэнк обнял своих самых дорогих девушек. Закончив с прощаниями, потомки полубогов с улыбками на лицах зашли в теперь такой родной Лагерь Полукровок! «Ну, наконец-то!» — пронеслось в головах у каждого, и они понеслись к своим домикам. По пути им встретились многие знакомые, все спрашивали, почему их не было почти весь месяц, внуки богов отвечали, что причина – семейные обстоятельства. Пока Питер, Анабель и Ванесса отправились распаковывать вещи, София спросила одну дочь Деметры, где может находиться Джон, и выяснила, что он на пляже. Девушка осторожно сбежала от своего брата и направилась на пляж. Она очень волновалась, но не показывала этого. София увидела, как дочери Афродиты, те, которые всеми силами ненавидят Грейс, Моника Купер, Диана и Бритни Браун чуть ли не вешаются на её парня. Он как можно вежливо пытается отшить их, но известно, что у двух рыжих сестер есть волшебный голос, и сейчас, наверни-ка, они им воспользуются, чтоб приворожить сына Зевса. Но у них ничего не получилось. Увидев эти любимые черты лица, темные с кудрями принцессы волосы, стройное, спортивное загорелое тело, Джон вырвался из рук девушек и побежал к своей возлюбленной, которая стояла и стреляла глазами в этих «трех с прическами, как будто их укладывали с помощью соплей циклопа или гарпий!» по словам Софии. А затем она перевела взгляд, наполненной любовью, на Смита. Он обхватил её за талию, ничего не говоря губами, они просто страстно соприкоснулись ими, а Софа во время поцелуя призвала волну, которая снесла напрочь дочерей Афродиты. — Я скучал, принцесса! — тихо произнес он. — Я тоже… — Джон захотел повернуть голову на какой-то крик, а это был именно крик Моники, Дианы и Бритни, — Не надо! Смотри мне в глаза! — Я и так в них вечно смотрю… Они прекрасны… — А лицо? — Джон немного опешил от вопроса, поэтому появилась маленькая пауза, — Что за пауза?! — Оно тоже прекрасно! — Ты это моему брату скажи! — О, боги, вот почему ты мне нравишься! — София ещё была в объятиях его сильных, крепких рук, а он ещё чувствовал эти нежные ладони на его шеи, они оставляли приятное ощущение теплоты, он из разряда таких людей, которые всегда практически холодные, а Софе всегда жарко, они идеальная пара. — Так почему? — с иронией в голосе произнесла Джексон. — Ты настоящая! Ты искренняя, добрая! И, София Джексон, пусть это покажется глупостью и самым настоящим бредом, но я хочу всегда быть рядом с тобой, и чтоб ты была со мной! — она рассматривала эти взъерошенные от ветра черные волосы, хотя они обычно аккуратно расчесаны, на этого изумительно красивого человека, который её любит! Это не простые слова, говорить можно все, что угодно, но глаза не скроют настоящий внутренний мир и чувства. Внучка Посейдона часто не могла оторвать от него глаз, от его голубых глубоких задумчивых глаз, в которых при виде её появляются искры. Он говорит правду, этот парень просто не умеет врать, и как ему удалось столько продержаться, чтоб не открыть раньше времени их секрет? Сын Зевса и внучка Афины сомкнулись ещё раз в поцелуе, сплетая пальцы друг друга и закрыв веки, этого мира не существует, есть другой, принадлежащий только этим двоим. Но этот мир прервал Питер, осторожно напоминая, что он как бы здесь. — Кхе-кхе, Джон, можно тебя? Поговорим…— его сестра напугалась, они оба очень сильны, и неизвестно что хочет сделать Пит под словом «поговорим». — Нет! Я против! — Милая, ничего страшного не случится! — Она тебе не милая! — отрезал внук Посейдона. — И, сестричка, тебя никто не спрашивал! — Эй, если ты её брат, это не дает тебе права так с ней общаться! — Так мы поговорим? — перевел тему Джексон. — Да, давай отойдем… — Нет! Никто никуда не пойдет! — почти таким же строгим и командным голосом, как у её матери, приказала Софа. — Не волнуйся, я верну его в целости и сохранности! — сказал Питер. — Принцесса, все будет хорошо… — У вас 10 минут! И если кто-нибудь из вас пострадает, то вам двоим на этом свете не жить! — пригрозила внучка Афины, на этом парни кивнули и отошли подальше от пляжа. По пути они молчали, делая вид, что лучшие друзья, но раньше они реально вели себя, как лучшие друзья. Обычно, Виктор и Питер решали натворить какую-либо гадость, например, мистеру Д., а Джон пытался их от этого отговорить, но удовольствие видеть гневного Диониса, ищущего его драгоценные экземпляры чудесного напитка, намного лучше, чем чувство ответственности. Они отошли на место, где никто их не видел. — Так о чем ты хотел поговорить? — шутливым тоном спросил сын Зевса. — Мне не до шуток, Смит. Ты прекрасно знаешь, о чем! — Сегодня точно что-нибудь случится – Питеру Джексону не до шуток! — Да, потому что, если речь идет о моей сестре, то тут резко становишься серьёзным! — Неужели, ты сейчас запретишь ей быть со мной? — Я не отец, и запретить вам встречаться не могу. Но учти, если она хотя бы одну слезинку прольет из-за тебя, хоть один волос слетит с её головы, и, не дай Посейдон, ты разобьешь ей сердце, то я лично оторву тебе голову, разрублю на кусочки и отправлю эти кусочки в самую большую впадину мирового океана! — Питер никогда не был настолько страшен, он готов был хоть сейчас снять колпачок и проделать с ним все, что сказал. — Питер, я сам не хочу, чтоб ей было больно! И я буду делать все, только чтоб она была счастлива! — У тебя теперь нет выбора! Я предупредил, и вот ещё что… Не распускай свои руки, за этим я отдельно слежу! — внук Афины отошел подальше от Смита, — Я думал, ты у нас пай-мальчик, ага, и подкрался незаметно этот пай-мальчик… Джон не слышал последних слов, он серьёзно задумался, а если он реально причинит ей боль? «Нет, этого не будет!» — поклялся он. — Я не обижу её, обещаю, всеми силами буду защищать! — Вообще-то, как бы я всю жизнь её защищаю! И продолжу это делать! Надеюсь, намек понятен? — Джексон, возможно, нам нужно не быть врагами, а наоборот объединиться? Питер улыбнулся на этот вопрос. — Чувак, ты парень моей сестры! А значит, тебе очень туго придется! — Я люблю трудности, именно в трудное время проявляется настоящая личность человека. — О, трудности с нашей семьей тебе вообще не понравятся, я как человек с опытом говорю. И так, подведем итог. Я тебя убью, если с Софой что-то будет не так, запомни это! — Извини, меня ждут! — сказал Джон, на этом их разговор был закончен. Он прошел мимо, случайно задев плечо Джексона, тот уже захотел ответить, но он вспомнил, что обещал своей сестре оставить его невредимым. «Ладно, Смит, как говорят, предупрежден – вооружен. Посмотрим, как ты усвоил урок…» — подумал Питер и с такой мыслей пошел искать своего друга. Первое место, где может находиться Виктор, это дом Гефеста или кузницы. Внук Афины сразу поспешил туда. Может он просто забыл, что его лучший друг приезжает сегодня и не успел вернуться? Ну, проверить все равно стоит. Джексон просто шел из леса, думая о своем, как наткнулся на Анабель. Они минуту просто смотрели друг на друга, практически не моргая, пока он с фирменной улыбочкой не вывел их из транса. — Ну, что Грейс, как тебе первые минуты в лагере? — Все равно лучше, чем дома, где очень много правил! — сказала она. ―Ни о чем не хочешь поговорить? — Что ты имеешь в виду? — Бель прекрасно знала что, но она реально не хочет этого разговора. Она представляла их разговор очень много раз, как он над ней или прикалывается, или издевается, или не замечает, но серьезного отношения от Питера Джексона не ожидала. Тому же она все равно боялась этой беседы. — Да что сегодня за день такой! У всех потомков Зевса или Юпитера отказали мозги! Это у вас семейное?! — накинулся он на внучку громовержца. А вот такой наглости она вообще не ждала, тут в ней заиграло чувство, что надо обязательно ответить, показать себя, не дать ему выиграть в этом споре. — За то у тебя мозги вечно отказывают! — Да? То есть, это я хожу по ночным клубам и вечером по не освещенной улице с маньяками на хвосте?! — Питер хоть и вел себя с Джоном спокойным, рассудительным, можно было подумать, что его не волновала вся эта Санта-Барбара, но сейчас он нашел человека, на которого хотел выплеснуть гнев. — Знаешь, Джексон, ты бываешь таким придурком! Как только с тобой Софа живет в одном доме?! — Да как тебя только терпят, точнее твой характер! — Ха! На себя посмотри! Джексон, вали в Тартар! — на этом Бель, чуть ли не плача, ушла на тренировку. Казалось, что всего пара фраз, но именно они поставили окончательную точку в их отношениях. Нет, это только так казалось, очень хотелось в это верить. Питеру стало ещё хуже, словно случилось очень страшное событие. Слова летели из его уст, не задумываясь о последствиях, он просто сорвался. Выдержать не ударить Джона было для него большим испытанием. Юноша решил, что она успокоится, и они тогда смогут нормально поговорить, поэтому он продолжил свой путь к домику Гефеста. Его встречали знакомые лица полубогов, кто-то лазил по скалам, оттуда доносились и победоносные кличи, и не самые вежливые слова на латинском и древнегреческом, кто-то стрелял из лука, в общем, жизнь лагеря продолжалась. Джексон зашел в дом Гефеста. ― Питер! ― поприветствовала его Ребекка Роджерс, девушка имела короткие каштановые волосы, и худое высокое тельце, не свойственное детям Гефеста, но её сильные загорелые руки производили такие творения, что любой просто завидовал ей. ― Здравствуй, ― произнес низким голосом 17-летний Денис Берк, он, в отличие от сестры, имел приличную мускулатуру и, к сожалению, короткие ноги, явно пошел в отца, грязные ладони, все в машинном масле поспешили пожать руку внуку Посейдона, но на пол движении оборвались, ― Где вас носит?! Вальдеса я не видел уже три недели! В лагере никого из вас нет! Что случилось? ― Предки, ― этого было достаточно, чтоб дать понять о сложной произошедшей ситуации. ― А ты сказал, что не видел его три недели? ― Да, ни его, ни тебя, кстати, вы столько пропустили! – от этой фразы Ребекки у внука Афины настроение ещё ухудшилось. Отличный первый день, Пит, просто лучше не бывает. ― Ладно, спасибо за информацию, я, наверно, пойду потренируюсь, ― расстроенный потомок полубога вышел из этого дома-фабрики. «Где Виктор пропадает?! А потом ещё будет обвинять меня, что я все время подвожу его!» ― сказал внук бога морей сам себе. ―Ага, давай… ― брат и сестра продолжили работу, Питер не понимал, правда, над чем они работали, но это неважно. Он уже вышел из дома кузнеца, как его с распростертыми объятиями встретила новая трудность. Очень крепко сжав кулаки, он наблюдал, как сын Ареса, Эрик Холт, стоит рядом с Бель и пытается её клеить. Бель уже достал этот не очень высокий, по сравнению с Джексоном или Вальдесом, качек с темной кожей и с татуировками на спине от копья и кабана до надписи: «Тебе конец!». У него коротко подстриженные темно-русые волосы и светло-карие глаза. Увидев просверливающий, полный гнева, который сейчас вырвется наружу, взгляд Пита, Анабель улыбнулась коварной улыбкой и приняла игру в флирт, только девушка все время думала: «О, Гермес, научи этого парня нормальным шуткам и, бабуль, ещё нормально общаться с девушками!» ―Так вот… ¬¬― что-то говорил Эрик, Грейс его не слушала, а только через его спину смотрела, как внук Посейдона проходил к себе, искоса глядя на эту парочку. «Это не мое дело, что я бешусь?! Пусть встречается, с кем хочет!» ― Пит реально нервничал, только этим он успокаивал себя. ― Эй, Джексон! ― окликнул его этот сын Ареса, Пит часто сталкивается с детьми этого бога, особенно со старостой, то есть с Холтом. Пара подошла к дому Посейдона, на лице Эрика четко было написано: «Я выиграл! Она моя!», ― В этот раз опять облажаешься? ― Хочешь проверить, Холт?! Через полчаса на Арене жду! ― фыркнул Джексон и закрыл дверь дома. Как только внук Афины исчез, Анабель оставила поклонника, зашла за мечом и ушла тренироваться, она захотела побыть рядом с Нессой, поэтому поспешила к мишеням. Почему он так с ней ведет? Почему то он выскакивает, как герой, то огрызается? Почему она чувствует не ненависть, но по силе напоминавшее именно это чувство? Неужели Анабель Патриция Грейс влюбилась в того человека, кто её достал с самого рождения, в того, с кем она была неразлучна?

***

Дом Аида всегда был мрачен, но за три года с помощью мамы и своего дяди они обустроили его не совсем походящем на похоронное агентство. Ванесса живет тут одна, иногда, когда приезжают римляне, хотя она сама римлянка по происхождению, здесь она общается с Бьянкой и Нико. Она обожает эти моменты. Закинув вещи куда-нибудь подальше, внучка Плутона переодела джинсы и майку в оранжевую футболку лагеря и в короткие шорты, потому что на улице стоит невыносимая жара. Волнение не покидало её, она не хотела вообще видеть Виктора, вдруг он здесь? В любом случае он не испортит ей оставшееся лето, правда уже испортил. «Да, пошел он в море чудовищ!» — она пообещала себе отдохнуть и вышла с колчаном стрел и её верным луком. На стрельбище все были рады увидеть первую лучницу лагеря, Хирон поприветствовал её, и они начали тренировку. Вместе с детьми Аполлона и ещё с одной старостой домика Афины, Лили Момсен, девушка отвлекалась от проблем любимым и пока самым эффективным способом, ещё она успокоилась и одновременно забеспокоилась, что Виктор не появлялся в лагере, парадокс, но что поделать. Вскоре сюда подошла Грейс, она взяла какой-то лук, стрелы, а Ванесса наблюдала, как внучка Юпитера со всей яростью натягивает тетиву и чуть не рвет её, но все же Бель стрельнула и не попала. ― Кто так обращается с луком, Грейс?! — прикрикнула осуждающе внучка Марса, ― Лучше положи, пока твоя стрела не задела чью-то задницу! Анабель вздохнула полной грудью, встала в стойку и, вытаскивая стрелу из колчана, начала готовиться к новому выстрелу. — Что случилось? — между этим спросила дочь Афины, она стояла рядом и как Ванесса наблюдала за расстроенной и гневной внучкой Юпитера. Та убрала белоснежные локоны с лица и прекратила стрелять, внимательно смотря на Чжан и блондинку с длинными прямыми волосами, собранные в конский хвост. — Джексон, — только и сказала Анабель. — Что? — Чжан тоже прервала свою стрельбу и внимательно посмотрела на подругу, — Он что-то тебе сказал? — О, много чего! — и с жадностью в глазах она снова достала стрелу из колчана и, даже не целясь, отпустила натянутую тетиву. — Давайте закроем эту тему, о’кей? — Ладно, — произнесли девушки и продолжили тренировку, Лили рассказывала о событиях за эти три недели, как все полубоги надеялись, что мистера Д. освободят от должности директора лагеря, но, увы, повелитель богов не сжалился над ним, заодно и над всеми полубогами. Как женская половина детей Деметры воевали с женской половиной детей Афродиты, потому что старосты из-за какого-то тупого спора не понятно о чем повздорили, это было и весело наблюдать, особенно, как вокруг дома богини любви на каждом шагу была ловушка от детей Деметры, в виде злаков и каш. Две внучки богов и полубогиня спустя двадцать минут направились посмотреть на бой Питера и Эрика. Дети Гермеса, как истинные предприниматели, предлагали делать ставки. Многие собрались на трибунах, но пока жители лагеря полукровок наблюдали, как сражаются двое против пятерых внучка Посейдона и сын Зевса. В команде противника приняли участие два сына Афины, одна дочь Гермеса и два сына Аполлона. Джон и София работали вместе, чувствуя друг друга, как одно целое. Вот ещё один прыжок на внучку Посейдона, который она не заметила, пока билась с Джорджем, сын бога поэзии, но Джон успел отразить атаку сына Афины и спасти её. — Спасибо! — сказала Софа, во время короткой передышки. — Не за что, принцесса! — покричал Смит. — Готова? Давай! Бой набирал новую силу, сын повелителя Олимпа и внучка бога морей и богини мудрости начали новую атаку, София ударила одного из своих дядь, тот упал на землю, затем она обезоружила следующего, девушка двигалась быстро, понимая и просчитывая каждый шаг своих соперников. Джон, в руках которого находился бронзовый меч, отливающий пугающим блеском, отправил в нокаут остальных. Зрители встали, раздались овации, раненных доставили их братья и сестры в лазарет для восстановления. София превратила свой меч обратно в серую ручку, затем оперлась об мокрую от пота грудь своего парня, её дыхание была прерывисто, воздуха не хватало, чтоб насытить легкие достаточным количеством кислорода. Парень вдыхал исходящей от неё запах моря и пота, да, то ещё сочетание. Ей нужен холод, Джон сразу обвил её прохладными ветрами, для неё это было настоящим спасением. — Пойдем? — поднимая голову, спросила она. Он поцеловал её в лоб, и они уступили место новым соперникам, поспешно уходя из этого места. Публика собралась огромная, даже директор лагеря с колой в руках и Хирон пришли на это посмотреть. Ставки распределились поровну. Дом Ареса ликовал, выкрикивая: «Джексон – неудачник! Холт вперед!». Питера ещё не было видно, кто-то уже подумал, что сын Перси Джексона струсил, но он просто опаздывал. Уже через несколько минут Пит стоял с фирменным выражением лица, не понятно, что оно означает, ему или смешно, или он слишком сосредоточен. С другого конца сын бога войны громко, чтоб все слышали, крикнул: — Грейс, эту победу я посвящаю тебе! — на что она улыбнулась, но мысленно уже посылала к черту. Теперь он обратился к улыбающемуся внуку Посейдона, — Эй, Джексон, когда проиграешь, не побежишь к папочке жаловаться? Дети Ареса поддержали своего вожатого идиотским смехом. — А ты боишься? — усмехнулся он, что вызвало небольшое смятение у Эрика, потому что одна мысль сразиться с непобедимым сыном Посейдона наводила на него ужас, — В любом случае, побежишь к папочке ты, Холт! А вот теперь Пит разозлил своего противника, он с боевым кличем бросился на внука Афины. Клинки скрестились. Удар. Ещё один. Сердце бьется, как бешенное, Пит слышал только стуки, отдающееся в висках. Поединок затянулся на много, оба стали изнемогать, но сдаваться никому не приходило в голову. Рывок. «Давай, Питер! Используй этот миг!» — приказывал он сам себе. Джексон рванулся, рубанул по левой ноге полубога, из которой уже текла красная кровь. Раздался рев, оглушающий рев. Но потом Эрику удалось ранить плечо внука Афины. На какие-то тридцать секунд они отступили. Ходя по кругу, оба смотрели друг другу прямо в глаза. Есть разница между первым и последним рывком. Вначале у тебя есть силы, чтоб бороться, есть ещё неизвестность, победишь или нет, есть надежда на эту победу. А когда время доходит до последней атаки, когда уже ты на исходе, тут и проверяется, насколько ты силен. Пит нагнул голову, капли пота скатывались по его лицу, а кровь из плеча текла, не прекращая. «Ты должен! Терпи!» — наступил решающий момент. Питер Джексон побежал вперед. Мечи снова встретились. Внук Посейдона, используя шанс, сделал вращающее движение, изо всех оставшихся сил давя на оружие Эрика. Сам не понимая, он обезоружил его. Меч с грохотом выскочил из рук сына Ареса. Пит ударил по второй ноге, и его противник упал. Но тут шесть его братьев побежали защищать Холта. Они окружали Джексона. С шестью раненный и обезвоженный он не справится, тут с первого ряда со своим мечом в руках первая выскочила Анабель. Она обводила взглядом всех, тучи сгущались, пугая всех. Земля начала дрожать. Ванесса поспешила на помощь друзьям, многие другие полубоги встали рядом с троицей. — Эрик, ты проиграл! — перекрикивая всех, сказала Бель, — Бой закончен! Потом Хирон тоже остановил это, все вернулись на свои места. Эрик с недовольным видом признал поражение, но обещал отомстить. — Ты вступилась за меня, Грейс, — сказал Питер. — Размечтался! — она повернулась к нему лицом, — Я ненавижу, когда семеро против одного! Я вступилась не за тебя, а за справедливость! Ты тут совершенно не причем! Она удалилась с арены грациозной независимой походкой, гордо подняв голову. Ванесса подошла к Питу, положив одну руку на его здоровое плечо. — Ты как? — поинтересовалась она. — Все хорошо, небольшая царапина, водой польюсь, и все пройдет, — улыбнулся уголками губ Питер и тоже ушел к себе.

***

София сидела на своей кровати, слушая журчание маленького фонтанчика. После той тренировки девушка немного отдохнула, привела себя в порядок, расчесала волосы, надела майку и джинсовые шорты, и была уже готова. В дверь три раза постучали, и полу-полубогиня поспешила её открывать. За ней стоял Джон, он уже потянулся поцеловать её, как она оттолкнула со словами и с игривым выражением лица: —Опаздываешь, Смит, — произнесла София. —Ну, что поделать, моя теперь очередь все время опаздывать. —На кого ты намекаешь?! —Да, есть одна внучка Посейдона, которая вечно опаздывает на встречи… —Ах, значит так… — она не успела договорить, как ощутила поцелуй на своих губах. Желание и страсть захватила её. Все мысли перемешались, она даже забыла, что хотела сказать. Они наслаждались этим поцелуем долго, как будто он был последним в их жизнях. После этого, взявшись за руки, они направились к проливу. Усевшись на песок, Софа и Джон просто любовались голубым небом, волнами и друг другом. — Красиво и так гармонично… — прошептал Смит, проводя по лицу девушки. —Да… Я всегда восхищалась проливом… —Я не про пролив… — Джон заглянул в её удивленные, заинтересованные умные глаза. —А про что? —Про кого… — поправил её сын Зевса, а потом так же тихо, смотря на неё, — Я про тебя, София… — они снова поцеловались, даря друг другу счастливый миг, поистине счастливый миг. София положила голову ему на плечо, он обнял её одной рукой, прижимая к себе. — Слушай, а тебе что больше нравится романы или фэнтези? — нежданно спросила Джексон. — Ну, смотря какие романы и какое фэнтези. Я вообще считаю, что книга должна быть такой, чтоб заставляла думать или чтоб можно было пережить чувства героев, это больше зависит от автора. А ты? — Я больше люблю книги с другими мирами, ну, конечно, классику тоже. Но очутиться в каком-нибудь другом месте или даже времени бесподобно! Это помогает забыть о преградах в жизни, отвлекает что ли… — Согласен, как будто проживаешь сразу несколько жизней… — Да, в точку! А ещё иногда, когда читаешь о таких ситуациях, где человек проявляет силу воли и героизм в более сложных тупиках, когда, кажется, что выхода нет, спасения тоже, и думаешь, что, например, ссора с предками это ничто, по сравнению с настоящей болью! — Ты как всегда права, — он сильнее прижал её к себе, — Я люблю тебя… — И я тебя… А давай прогуляемся, ну что мы тут сидим? — Давай, тому же я хотел тебе кое-то предложить… — снова он зажег в её глазах этот интерес. Они встали с песка и побежали куда-то далеко в лес. София бежала впереди, все время оглядываясь назад и ведя Джона за руку, а он только говорил направление. Они не наткнулись ни на одного монстра, слава Олимпу за это, а нашли какую-то всю в цветах поляну, тут не было деревьев, только открытое небо. Они спускались по склону с максимальной скоростью, стараясь не упасть. София споткнулась обо что-то и чуть не упала, как её подхватил Смит, сам чуть не грохнувшись. — Знаешь, надо быть осторожнее и смотреть под ноги… — С кем не бывает?! — Ну, со мной… — Софа просто закатила глаза и ничего не ответила, она не хотела сейчас устраивать ему скандал. Обошлась только: «Заткнись!», на этом тема была закрыта. Пара легла на эту свежую ярко-зеленую траву, София поудобнее устроилась на его груди, ощущала этот приятный холод, исходящий от его тела. Затем им так захотелось развлечься, что они просто кувыркались, при этом смеясь и улыбаясь. Так получилось, что София оказалась на Джоне. Он нежно целовал её в шею, медленно переходя ниже. Такое наслаждение она никогда не испытывала, его крепкие руки держали её за талию, а губы, не прекращая, дарили превосходные минуты. Никто не мог знать, как ему и ей хотелось никогда этого не прекращать, как же им хотелось ещё. — Я люблю тебя, — прошептала, переводя дыхание, внучка Афины. — Я тоже люблю тебя, — поцелуи становились все страстнее и глубже. Она смотрела сверху вниз в глаза, в которых отражалось её прекрасное лицо, небо, и такой богатый внутренний мир. Притяжение, ему невозможно было не податься. София закрыла глаза и потянула к себе парня, ещё один пламенный поцелуй расцвел, но его прервали. — Как у вас…— по Ириде можно было увидеть полное гнева, злости лицо сына Посейдона, — дела?! София Джексон! Они отпрыгнули друг от друга на метр. От неожиданного крика отца пульс сердца Софии увеличился в два раза. — Папа? — тонким голосом выдавила она. — Вы чем тут занимались?! — продолжал кричать Перси. Сзади него показались светлые волосы Аннабет. — Какая тебе разница?! Ты хотел узнать, как у нас дела?! Так знай, пока ты не появился, все было чудесно! — Немедленно отвечай на мой вопрос! — А то что?! — София встала с земли, полная уверенности в действиях. — Узнаешь! — Мы просто целовались! — она разводила руками и таким грозным взглядом смотрела на отца, хотя тот тоже миленьким и добрым не казался. — А кто тебе разрешал?! — Представь себе, я! — Это был твой последний день в лагере! — затем он переключился на ошеломленного Смита, — Ты! Чтоб я больше никогда не видел тебя рядом с моей дочерью! — Я не твоя собственность, чтоб ты решал за меня! — прокричала Софа. — Замолчи, я с тобой потом разберусь! — Мистер Джексон, вы не можете так с ней разговаривать… —спокойным голосом произнес Джон, твердо стояв напротив героя Олимпа. — Да кто ты такой, чтоб указывать, как мне общаться со своей дочерью?! — Я тот, кого ваша дочь полюбила, тот, кто любит её и уважает её мнение и выбор, в отличие от вас. Перси даже ненадолго пришел в шок от смелости парня, а потом хуже прежнего разозлился. Он уже собирался что-то сказать, как картинка исчезла, время закончилось. —Когда же он от меня отстанет?! — взмолилась внучка Посейдона, закрыв лицо руками, чтоб он не видел её слез. — Я так больше не могу! — Принцесса, иди ко мне… — она схватилась руками за его футболку, Джон прижал её к себе, пытаясь успокоить. — Он никогда не разрешит нам быть вместе… — Это все равно ничего не меняет, — София подняла голову, ждав продолжения, наконец-то сын Зевса сказал, — В любом случае, твоя красота и ум не перестанут восхищать меня, в любом случае, я не перестану любить тебя… — Правда? — Правда, — Софии казалось, что сейчас она не принадлежит себе, что ею правило сейчас? Неизвестно даже самой ей. Эта минута была одной из самой счастливых минут в её жизни. Джон почувствовал поцелуй, настолько нежный, что вся её теплота проникла в каждую клеточку организма. София понимала, что ей не позволят находиться всегда рядом с ним, но пока она может ощущать его прикосновения, она самая счастливая в этом мире. Они ушли с этого места и гадали, почему он ещё раз не позвонил? София надеялась это не из-за того, что её отец сейчас мчится сюда, а потому что мама пытается внушить ему, чтоб он оставил их в покое.

***

Внучка Афины, входя в свой дом, увидела брата, вид у которого был не очень. Он сидел на своей кровати, то и дело, превращая меч в ручку и обратно. — Ты проиграл? — спросила она, садясь рядом. Питер улыбнулся и продолжил смотреть в одну точку. — Ты думаешь, я могу проиграть этому придурку? — Нет. — Тогда что ты спрашиваешь? Конечно, я выиграл! — Пит снова отвел взгляд от сестры. — А что тогда? — Ничего, — поняв, что сестра не отстанет, Питер придумал причину, почему у него такое паршивое настроение. На самом деле это была одна из причин, — Просто скучно, Виктор, Аид его побрал, до сих пор не приехал! — Ну, он скоро должен ведь вернутся… Неужели ты так переживаешь из-за этого? — Подожди, а где ты все это время была?! — резко перевел тему внук Посейдона, чувствуя какой-то позитив и одновременно тоску, исходящую от сестры. — Я? Да так, гуляла… — С кем?! — Одна… — Ну да! Кого ты обманываешь, сестренка?! Опять со своим бой-френдом! — Слушай, пожалуйста, не мотай мне нервы на эту тему! Ты даже не представляешь, как сейчас мне хреново! — при этих словах в голове у внука Посейдона зародились самые разные вопросы, от чего могло бы быть плохо его сестре. — Он тебя обидел?! Только скажи, я ему быстро руки поотрубаю! — Отцу? — Причем здесь он?! Я про твоего любовника! — А причем тут Джон?! — они уставились друг на друга, затем София сказала, — Папа, он позвонил по Ириде и увидел, что мы целуемся… — И? — Он наорал на меня, даже хуже, чем в прошлый раз…— Софа почувствовала, как горькие, обжигающие капли стекали по её щекам, — Джон вступился за меня… Он сказал, что папа не уважает мое мнение и выбор, и ещё про то, как нужно нормально общаться со мной… — Да ладно?! — у Пита в голове не укладывалось, чтоб кто-то смог сказать великому Перси Джексону про то, как ему вести себя со своей дочерью! Он стал немного уважать Джона, но только немного. — Как же я хочу увидеть лицо отца! — Знаешь, это было не самое лучшее, что я видела… — Не плачь, все будет хорошо, поверь мне! — он крепко обнял Софию, от чего та улыбалась. «Спасибо Олимпу за моего брата!» — подумала внучка Афины. — Давай куда-нибудь сходим? — Питер и София дальнейший день провели вместе с друзьями, они за день уже привыкли к жизни в лагере. Под вечер к Софии снова зашел Джон, но их встреча была короткая, потому что внучка Афины очень устала. Сообщений от Ириды не приходило, что пугало ещё больше.

***

Оставшиеся день они провели по отдельности, Ванесса тренировалась стрелять, сражалась на копьях, лазила по скале с лавой, чуть не спалив себе все волосы. Жизнь полубога, как она и предполагала, отвлекла её от проблем. Под вечер она услышала шум и пошла на него. Анабель не встречалась с Питером за весь день, его взгляд просто нервировал её, а ноющий, казавшейся ей жалким Эрик очень надоел. Уже было поздно, и она вернулась к дому Зевса. Ей было так плохо, страх преследовал её каждую ночь, она сильно надеялась, что сегодняшняя ночь будет исключением. В ней бушевали разные чувства, хотелось выплеснуть их. В доме был сын Зевса, просто лежал на кровати. — Я пройдусь, хорошо? — спросил он, больше не в силах тут сидеть, ему нужно успокоить, утешить, быть просто рядом. — Софии привет от меня! — проговорила Анабель, она была рада, что её сожитель сейчас уйдет, потому что девушка очень хотела все-таки выразить все, что накопилось за этот день, ну, ещё она была рада за подругу, что у неё есть тот, кто может обнять, когда тяжело. Джон молниеносно выбежал из дома отца и пошел к своей девушке. А тем временем Бель достала из-под кровати свою гитару, которую тоже ей подарила тетя, втайне от отца, ну, честно когда Анабель и Талия хоть раз слушали его? Ей было так грустно и тоскливо. Она считала, что музыка может помочь справиться со всеми, она лучший психолог, а когда её ещё и исполняешь, так это восхитительно. Девушка села на кровать, настроила гитару, и уже слышались первые аккорды. Вступление проиграло, и внучка Юпитера запела первые нотки, вкладывая в каждый звук частицу себя. Nobody sees, nobody knows We are a secret, can't be expose That's how it is, that's how it goes Far from the others, close to each other In the daylight, in the daylight When the sun is shinin' On the late night, on the late night When the moon is blindin' In the plain sight, plan sight Like stars the hiding You. And. I. Burn. On. On Put two and to-gether, for ever, Will never change, Two and to-gether, will never change Nobody sees, nobody knows We are a secret, can't be expose That's how it is, that's how it goes Far from the others, close to each other That's when we uncover, cover, cover That's when we uncover, cover, cover My silen', my silen', is in your arms When the worn gives, happy bird-ees, I can bare it out sometimes On your shoulder, on your shoulder I can reachin' endless sky Feels like paradise Put two and to-gether, for ever, Will never change, Two and to-gether, will never change Nobody sees, nobody knows We are a secret, can't be expose That's how it is, that's how it goes Far from the others, close to each other That's when we uncover, cover, cover That's when we uncover, cover, cover We could build a universe, right here All the world could disappear Would it notice, would it care We could build a universe, right here The world could disappear I just need you near Nobody sees, nobody knows We are a secret, can't be expose That's how it is, that's how it goes Far from the others, close to each other That's when we uncover, cover, cover That's when we uncover, cover, cover That's when we uncover Она так погрузилась в песню, что не заметила, как в дверях её домика стоит большая группа полубогов, внимательно слушая исполнение песни. Просто Джон забыл закрыть дверь, и мелодия, наверно, приманивала каждого, кто её услышит. — Вы что тут делаете? — набросилась она. Лили вышла из толпы в сторону внучки Афродиты. — Грейс, почему ты не говорила, что так классно поешь? — Что? — Анабель немного прибывала в шоке, она посмотрела за спину дочери Афины и увидела, что тут уже собрались, чуть ли не все. И этот идиот Эрик со своими дружками. — Устроишь нам концерт? — подсоединилась Ванесса, пролезая к подруге. Все ждали ответа. Анабель просто кивнула, ещё не отходя от ошеломляющего состояния. Нужно было просто встать на место Бель и видеть эту картину: полубоги, толкаясь, пинаясь, как-то выбегают из дома под номером один, а потом приходят каждый со своим стулом. Анабель казалось, что впервые за всю историю лагеря в доме Зевса собралось столько народу, здесь просто не было свободного места, кто-то залез на статую бога, некоторые маленькие садились на коленки к старшим. И одно удивляло – сейчас уже отбой, похоже, сегодня все решили понарушать правила. Все расселились и начали ждать, когда внучка Афродиты хотя бы издаст какой-нибудь звук, то чей-то знакомый и противный голос произнес: - Эй, малышка, зажги! – конечно, это был псевдо-ухажер Грейс. Она сейчас реально жалела, что тут нет Джейсона, который давно бы уже размазал его по стенке, да, она бы сама не против проделать с ним это, но сейчас больше всего она хотела видеть лицо Джексона, такой кайф она испытывала от этого. Ничего не ответив, она настроила гитару и вспомнила слова первой попавшейся ей песни, которую она знала, как играть и слова этой песни. Дети Аполлона тоже подключились к концерту с инструментами. Ей вспомнилось её выступления перед людьми, она никогда не забудет эти ощущения, эти эмоции. Повисла тишина, и через секунду заиграла музыка. I'm not listening to you I am wandering right through resistance With no purpose and no drive 'Cause in the end we're all alive, alive Two thousand years I've been awake Waiting for the day to shake To all of you who've wronged me I am, I am a zombie Again, again you want me to fall on my head I am, I am, I am a zombie How low, how low, how low will you push me To go, to go, to go, before I lay, lay down dead Blow the smoke right off the tube Kiss my gentle burning bruise I'm lost in time And to all the people left behind You are walking dumb and blind, blind And two thousand years I've been awake Waiting for the day to shake Dear all of you who've wronged me I am, I am a zombie Again, again you want me to fall on my head I am, I am, I am a zombie How low, how low, how low will you push me To go, to go, to go, before I lay, lay down dead Oh dead, Oh dead, Oh dead To all of you who've wronged me I am, I am a zombie Again, again you want me to fall on my head I am I am I am a zombie How low, how low, how low will you push me To go, to go, to go, before I lie down dead Анабель чувствовала себя в своей тарелке, сцены она никогда не боялась, импровизация движений девушки поражала всех, и Пита в том числе, который незаметно подкрался и слушал её песни. Она его не замечала, полностью погружена была в музыку, все переживания отодвинулись на последнее место. Есть только голос, песня и слова, все, что было для неё важно. А вот Питер и Эрик не сводили с друг друга глаз, было такое чувство у тех, кто сидел рядом с ними, что начнется новая смертельная битва. Но тут Грейс прекратила петь, злобно смотря на Джексона. — Извините. Концерт. Окончен, — отчеканивая каждый слог, сказала она. Посмотрев на устрашающий и властный вид внучки Юпитера, все встали и ушли отсюда, кроме Питера. — Ты долго будешь меня избегать? — спросил он. — Я не хочу тебя видеть! Поэтому свалил, пока ты в нормальном состоянии, из этого дома! — Я не уйду, — твердо произнес парень. — Хорошо, тогда уйду я! — она развернулась в сторону медной двери, даже не взглянув на него. — Нам нужно поговорить, — сейчас он чем-то напоминал Перси. «Ну, хорошо, Рыбьи мозги, будет тебе разговор!» — пронеслось у Бель в мыслях, и она снова развернулась к нему лицом. — О чем ты хочешь поговорить? — и, не дав ему права на ответ, она продолжила, — О том, что ты невыносимо меня бесишь?! Или о том, что ты не умеешь держать язык за зубами?! Или о, я придумала! Давай поговорим о том, какой ты кретин и идиот! Отличная тема, по-моему! Внук Посейдона наклонил голову и молчал, слушая дальше. — А вот ещё, я тебя терпеть не могу! Что ты ко мне пристал?! Почему ты не можешь оставить меня в покое, не делая из себя героя, который все время спасает нерадивую Бель! — она разводила руками, настолько злость её обхватила, что слова сами слетали с языка. — Это все? — два слова, которые произнес внук Посейдона, больше всего вывели её. Но она быстро успокоилась и показала рукой на дверь. Питер вышел из дома, оставив её одну. Анабель просто легла на кровать и погрузилась в мир Морфея.