They Don't Know

      Дагур был сыном одного из немногих родственников Стоика. Его отец сейчас тяжело болел и находился в больнице, поэтому управление компанией полностью лежало на плечах Осборна. Но Дагур не особо волновался по этому поводу, его с ранних лет готовили принять пост отца, поэтому это было вполне ожидаемо.       С Иккингом Дагур начал общаться пару лет назад. В начале их знакомства они не очень сдружились: что-то не могли поделить. Но сейчас никто из них не может вспомнить, что именно.       Хотя их отношения нельзя было назвать дружескими, Дагур считал своим долгом защищать «малыша Иккинга». Первые полгода их «дружбы», в принципе, так все и было. А потом они подрались из-за какой-то мелочи. И тогда парень понял, что удар у Хеддока не такой уж и слабый, как казалось на первый взгляд.       В годовщину смерти матери Иккинга парни напивались. Это уже стало традицией. Еще иногда, когда у Дагура были неудачные дни, но такое случалось крайне редко. Виделись парни не часто, считая, что их «дружба» может стать слишком… пресной и обыденной, а так всегда оставалось ощущение чего-то нового.       Дагуру иногда действительно было жаль Иккинга, но он его не понимал. Осборн свою мать никогда не видел, она умерла при родах. В годовщину смерти матери Иккинга он особо не разговаривал, пытался помочь и подбодрить друга молча.       Но в остальное время Дагур Осборн был рыжим торнадо, постоянно что-то кричащий, размахивающий руками, выкрикивающий ругательство. Парня не заботило мнение других, его лицо искажала какая-то безумная улыбка, а в глазах плясали чертенята.       Осборн и Хеддок были совершенно разными, но одновременно так похожими. Обоим было тяжело и больно. Только один скрывал это, а другой выплескивал свою боль и злость на других.  — Как же я ненавижу это, — глубоко вздохнув, произнес Иккинг. Алкоголь медленно, но верно заполнял его сознание. — Я такая размазня, рыбья кость и неудачник!  — Да ладно тебе! — вскинув руками, произнес его рыжий друг. — Сейчас не время для самоистязания. Будешь заниматься этим дома, — Иккинг ничего не ответил, только хмыкнул и сделал большой глоток спиртного. — Расскажи мне лучше, братишка, как у тебя дела с девчонками, — улыбнулся Осборн.  — На самом деле никак… — парень покачал головой. — Да и кому я нужен? Сам подумай?  — Так, эту часть мы пропустим, — Дагур налил себе в бокал коньяк и кинул пару кусочков льда. — Ты хоть на кого-то запал или решил умереть девственником?  — Ну, не то что запал, ты знаешь, я как-то далек от всего этого… — начал заплетающимся языком Иккинг, но его перебил Дагур.  — Братишка, не приведи Тор, я узнаю, что ты стал геем или кем-то в этом роде, — он хмуро посмотрел на Хеддока, — Убью, распотрошу и, вообще, мокрого места не оставлю!  — Ради Одина, Дагур, как тебе могло это придти в голову?! — Иккинг скрестил руки на груди. — Я имел в виду, что просто не так сильно заостряю внимание на всем этом, как ты. И все, никаких голубых похождений.  — Я надеюсь, иначе лучше бы ты не рождался на свет, — серьезно сказал Осборн, а потом улыбнулся. — А теперь скажи мне, кто та девушка?  — Ее зовут Астрид. Но, поверь, это пустой номер. Она никогда не посмотрит на такого как я, а уж про остальное я молчу!  — Да ладно тебе, братик. Ты просто… М-м-м, — Дагур закатил глаза, видимо, пытался вспомнить слово, — преподносишь себя с неправильной стороны.  — Даже не знаю… — пожал плечами Хеддок. — Сомневаюсь, что с этим можно что-то сделать, — он указал на себя, а потом, взяв бутылку, сделал большой глоток. А Дагур задумался.  — Итак! — громко воскликнул рыжий. Похоже, это было действительно громко, потому что Иккинг дернулся.  — Что?  — Так уж и быть, я помогу тебе.  — Что? — Иккинг не успевал за мыслями своего друга.  — Я научу тебя обращать на себя внимание девушек. Обещаю, Астра… или как ее там… будет твоей!  — Что ж… Звучит многообещающе.