They Don't Know

      Иккинг зашел в дом, попутно кидая на тумбочку ключи и захлопывая дверь ногой. Эхо от звона ключей и удара двери о косяк пронеслось по всему дому, замирая в темных, пыльных углах. Потом настала тишина. Жуткая гробовая тишина. Она давила так сильно, что хотелось закрыть уши, она была запредельно громкой. Невероятно громкой, просто вопиющей, как в тот день.       Парень почувствовал себя таким одиноким, здесь, сейчас, в этом большом и пустом доме это чувствовалось так резко и четко, просто запредельно. Осознание, что у Иккинга никого нет, что все его покинули, даже собственный отец. Воспоминания начали подступать к нему, наполняя его разум, хватаясь за остатки разбитой души, которая только-только начала восстанавливаться. Какое-то время Иккинг пребывал в том самом дне, мучаясь и проживая его заново, каждый чертов момент того дня. Понадобилось несколько секунд, прежде чем он смог прийти в себя.       Хеддок вздохнул, стараясь впустить в свои легкие как можно больше прохладного воздуха. В его голове промелькнула мысль, что в этом доме уже очень давно не было тепло. Дом был огромный, и воздух просто не успевал нагреваться. Камины они не топили, а из-за старости конструкции не было предусмотрено отопление. Она бы не потерпела этого… — Ладно, нужно просто быстрее добраться до обогревателя, — пробурчал себе под нос Хеддок и быстрым шагом отправился вверх по лестнице.       Его шаги эхом проносились по дому, и от этого внутри что-то защемило. Мысль о том, что он одинок, не давала ему покоя и следовала за ним до тех пор, пока он не оказался в своей комнате. Иккинг включил телевизор, боги, что угодно, лишь бы не слышать этой проклятой тишины. Возможно, все, что он делал, было ужасно глупо, но сейчас это мало волновало его. Ему нужно было успокоиться и прийти в себя, пока воспоминания не взяли над ним верх.       Постепенно он успокоился, и тревога, смешанная с чувством одиночества, отпустила. Иккинг достал айпод, небольшую колону и, не выключая телевизора в своей комнате, спустился вниз, готовить обед.       Обычно еду ему оставлял Плевака, так в шутку он называл друга своего отца, который присматривал за ним, но Пол давно уехал. Так что теперь рацион Иккинга полностью зависел от него самого. Иногда парень пытался приготовить себе полноценный обед. Частенько у него и правда, что-то выходило, но то, что он приготовил, быстро портилось. Иккинг был не привередливым к еде, иногда забывал даже ужинать, в итоге еда пропадала. И если сказать по правде, Хеддок был временами довольно невнимательным и забывчивым, так что половина еды становилась абсолютно несъедобной, так и не оказавшись в холодильнике. Еще бывало, парень заказывал себе доставку еды, но это было редко и как-то не особо полюбилось ему. Сейчас он решил приготовить пасту с море продуктами или по-простому: макароны с рыбой и овощами.       Пока вода закипала, Иккинг кинул размороженную рыбу на сковородку и поставил на медленный огонь, перед этим обильно полив на нее масло. Рыба приятно потрескивала, а вода вот-вот должна была закипеть. Играла приятная музыка из динамиков, и Хеддок расслабился. В конце концов, ему не привыкать ко всему этому, он справится.       Эти мысли придали ему уверенности и ощущения чего — то правильного. Так что когда рыба и макароны были готовы, Иккинг уже и думать забыл об одиночестве и тишине в его доме. Обедал он, не торопясь, растягивая удовольствие и думая о том, куда ему деть столько оставшейся рыбы и овощей. — Овощи могут долго лежать в холодильники, дольше, чем эта рыба, — вслух рассуждал Иккинг, — вроде…       Его рассуждения прервал звонок в дверь. Это было так громко и неожиданно, что Хеддок выронил вилку, и она с громким звоном упала на пол. — Черт, — парень поднял вилку и уставился в коридор. Кто это может быть?       Не торопясь, будто чего-то опасаясь, Иккинг подошел к двери и посмотрел в глазок. На пороге стояла Астрид и оглядывалась по сторонам, видимо, в нерешительности. Сердце Иккинга сделало сальто и ускорило свой ритм. Зачем она пришла? В горле резко пересохло. Стараясь выглядеть как можно более спокойно, Хеддок открыл дверь, при этом повторяя себе, что нужно не выдавать удивления и радости. — Астрид? — получилось слишком удивленно. — Привет, Иккинг — девушка мягко улыбнулась, — впустишь? Есть разговор. — Да-да, конечно, — парень энергично закивал головой и пропустил подругу в дом. Сердце от чего-то не хотело сбавлять темп, кровь в ушах шумела, — проходи наверх, в мою комнату, дорогу ты знаешь. — Хорошо, — Хофферсон подошла к лестнице, — а ты? — А мне кое-что убрать на кухне нужно. Кстати, ты не голодна? — Нет, спасибо.       Астрид ушла наверх, а Иккинг, задыхаясь от волнения, зашел на кухню. Его накрыла непонятная ему волна паники и какого-то эмоционального возбуждения. Парень несколько раз вдохнул и выдохнул, пытаясь привести дыхание и мысли в порядок. Чайник противно пищал, сообщая, что вода в нем закипела. В голове всплыл сегодняшний поцелуй с Хедер. Отвращение, раздражение и какое-то еще противное, слизкое чувство, которое Иккинг не мог описать, наполнили его. Парень тряхнул головой, отгоняя эти чувства, и пошел наверх.       Астрид сидела в кресле, загнув одну ногу в колене, и внимательно следила за тем, что происходило на экране телевизора. Девушка не сразу обратила внимание на вошедшего в комнату Хеддока. — Ты смотрел этот фильм? — девушка указала на телевизор. — Нет, ты же знаешь, я предпочитаю фантастику и черно-белое кино, а мелодрамы не мое, — Иккинг пожал плечами, взял стул и подсел к ней.       Несколько минут они смотрели на экран телевизора и молчали. — Та-ак, о чем ты хотела поговорить? — парень слегка повернул голову в сторону Хофферсон. — Да, точно, — Астрид сделала вид, будто вспоминала что-то, — То, что сегодня было в коридоре. Ваш с Хедер… поцелуй, — она выплюнула это слово и как-то сморщилась, словно ей было противно, — это… это что-то значит? Между вами что-нибудь есть? — Э-эм… — Хеддок ожидал всего что угодно, серьезно, только не этого. Если бы метеорит сейчас упал на его дом, он меньше бы удивился. — Ч-что? — О, боги, скажи мне, Хеддок, между тобой и Вереск есть что-то? — Астрид повернулась к Иккингу и посмотрела ему в глаза. Он заметил, с каким раздражением она это спросила. — Нет, — это прозвучало так четко и твердо, что Хеддок удивился собственному тону. — Она тебе нравится? — парень заметил, как расслабилась Хофферсон после его «нет». — Нет. И если хочешь знать, тот поцелуй для меня был полной неожиданностью. Но зачем ты спрашиваешь, Астрид?       Наступила тишина. Девушка расслабила плечи, но отвела взгляд. В голове у Иккинга пронеслась мысль о том, что это похоже на то, как будто Астрид смущается. Но это невозможно, с чего ей смущаться? Пару минут они сидели в полной тишине. Астрид рассматривала пол в комнате Хеддока, а он смотрел на нее. — Да так, ничего — Хофферсон улыбнулась и встала, как-то слишком быстро и торопливо, — просто хотела знать, ничего такого.       Иккинг внимательно посмотрел на нее, в задумчивости сдвинув брови. Глаза девушки бегали по комнате, ища предмет, на котором можно было бы остановить свое внимание. Но как назло, ничего не попадалось. Вся та смелость, которую Астрид испытывала сидя в машине, испарилась, отчего-то ей стало страшно. Девушка боялась, что может ошибиться, сказать что-то неправильное, выглядеть глупо. Но это было полбеды, больше всего она боялась отказа. Что Иккинг отвернется, что она потеряет его как друга, что на ее глупом признании все закончится. Ей было страшно, до дрожи в коленях страшно. Все ее философские рассуждения о том, что она сама портит свою жизнь, показались глупыми. Ей начало казаться, что если сейчас она признается, то это испортит ее жизнь, а не молчание. — Астрид? — Иккинг видел, как она мнется в нерешительности и как будто решается на что-то.       Девушка никак не отреагировала, когда он позвал ее. Хеддока это насторожило. Он знал, что Астрид иногда замыкается в себе, но чтобы она была в нерешительности, он видел впервые. Обычно Хофферсон смело шла вперед, и ей было неважно, на сколько голов нужно наступить. Она просто шла вперед, но не сегодня. — Ты хочешь что-то сказать? Что происходит, Астрид? — тоненький голос в голове парня начал советовать ему паниковать. Что-то было не так, все это как-то подозрительно. — Что-то не так? Что случилось, Астрид?       «Она что-то скрывает от меня», — паника начала нарастать в душе у Иккинга. — Что случилось? — Астрид выкрикнула эти слова и на секунду они повисли в напряженной атмосфере комнаты. — Мир случился Иккинг!       «Сейчас или никогда» — решила Хофферсон. — Что? — тупо переспросил шатен, явно ничего не понимая. — Я влюбилась в тебя, Хеддок, вот что случилось! — Астрид сказала это громко, четко так, что бы пути назад не было. Так, что бы самой себе доказать это, чтобы это стало фактом, а не догадкой. Это был первый раз, когда она произнесла это вслух. Ее сердце грохотало внутри так громко, что ей казалось, Иккинг может услышать его стук.       А Иккинг молчал. Его мозг отказывался принимать эту информацию. Его сердце остановилось, в голове эхом отдалось: «Влюбилась в тебя, Хеддок». Астрид Хофферсон влюбилась, и не в кого-то, а в него.       «Боги…»       Нет, это не возможно, сердце сделало удар, один, громкий, так что волна дрожи прошла по всему телу. Еще один удар, и какой-то немой, потрясающий душу восторг начал наполнять Иккинга. Он физически чувствовал, как его зрачки увеличились с новым, более быстрым ударом сердца. Дыхание сперло, сердце начало ускоряться, живот приятно скрутило, а в голове вертелось: «В тебя, Хеддок». Невозможно… — Я… — после некоторого молчания, собственный голос показался Астрид хриплым, — если ты не чувствуешь того же, я пойму. Просто, я думаю, ты должен знать… Я надеюсь, что мы сможем остаться друзьями и…       Все, что говорила Астрид, было приглушённо и как-то неразборчиво. Иккингу было стыдно за это, но он ничего не мог с собой поделать. Счастье медленно наполняло его, вселяя ему какое-то новое чувство, которое раньше он не испытывал. Астрид влюблена в него, это же значит так много, и это дает ему так много. Все то, о чем он мечтал последние месяцы, сейчас могло стать реальностью. Как вдруг словно из тумана он слышит: «Остаться друзьями», и в этот момент, что-то происходит в нем. Что-то умирает или воскресает, он не смог понять. — Остаться друзьями?! — вскрикивает Иккинг и делает то, что даже в самых смелых фантазиях не может себе позволить. Он притягивает к себе Хофферсон за талию, прижимая ее ближе к своему телу. Астрид удивлено вздыхает, когда пальцы Иккинга впиваются ей в талию. Она чувствует дежавю и сильное волнение, пальцы немного подрагивают, когда она кладет руки Хеддоку на плечи.       Оба замирают в нерешительности. Между ними минимальное расстояние, и Астрид слышит, как сглатывает Иккинг. Ей становится легче от осознания того, что он волнуется. У нее нет времени думать о том, что он так и ничего не ответил на ее признание. Но, честно говоря, она и не особо хочет думать об этом. Астрид ловит взгляд Иккинга, и в который раз удивляется, что они настолько зеленого цвета. Затем ее взгляд как-то сам собой спускается ниже, на губы парня. Хофферсон чувствует, что Иккинг тоже опустил взгляд и невольно облизывает губы. — Я не…- начинает Хеддок шепотом, но Астрид обрывает его. — Я знаю, просто поцелуй меня, — девушка улыбается и опять смотрит ему в глаза.       Иккинг поддается вперед и целует Астрид в приоткрытые губы, чувствуя, как вся грудная клетка содрогается от биения его сердца. Хофферсон встает на цыпочки, потому что Хеддок, просто потрясающе высокий, и эта мысль приводит ее в восторг. Астрид поднимает руки и зарывается пальцами ему в волосы, углубляя поцелуй. На секунду Хеддок замирает, а потом вдруг Астрид оказывается прижатой к стене. Губы у Иккинга холодные, а дыхание теплое, практически горячее. Поцелуй получается глубоким, влажным и совершенно опьяняющим. Иккинг вжимает девушку в стену, а Астрид только отрывисто выдыхает, чувствуя приятное тепло внизу живота. — Я мечтал о тебе так долго, — сквозь поцелуй шепчет Иккинг, его голос сейчас мягкий, чуть хрипловатый, и Астрид кажется, что вот-вот и она сойдет с ума. Хеддок опять целует ее, заставляя ее сердце набирать снова этот бешеный темп, и девушка в ответ раскрывает губы, чтобы углубить поцелуй. Они целуются, кажется, целую вечность, все как в тумане. Когда Иккинг отстраняется от нее, Астрид улыбается и целует его в щеку. — Я влюблен в тебя с тех пор, как мы еще даже не начали общаться, — Хеддок тяжело дышит и утыкается Астрид куда-то в шею, опаляя нежную кожу горячим дыханием. — Иккинг, я думаю, ты должен кое-что знать, — начала девушка, чуть отстраняя парня. — Что знать? — Я и Вереск спорили на тебя. Обещай, что выслушаешь меня, а потом уже что-то скажешь…