Без чувств

Роза

      Я оказалась там, где больше всего боялась оказаться – моя камера в «Тарасто». Я оказалась внутри своего самого ужасного кошмара. Здесь всё было именно так, как тогда, когда я уходила вместе с Эйбом. Тогда дверь моей камеры захлопнулась для меня. В тот раз я была по её другую сторону. На стороне свободы.       Сейчас же эта железная дверь снова была заперта, отделяя меня от свободы и засасывая в самую глубь темноты и безумия.       – Эй! – крикнула я в до жути не естественную тишину. – Кто ты?! – Ответом была всё та же тяжёлая тошнотворная тишина. – Покажись! Отлично! – Я села на койку. Кто-то втянул меня сюда не понятно зачем и теперь не хочет показываться. Замечательно!       Я сидела на койке, подогнув под себя ноги и смотрела на белую холодную стену. Я словно пыталась прожечь в ней выход. Словно я была в силах спасти себя. Краем глаза я заметила какое-то движение, и резко повернула голову. Но в камере никого, кроме меня, не было. Лишь зеркало одиноко висело на стене. Зеркало, осколками которого я сделала свои первые порезы. С этого зеркала начался мой путь к безумию. Сейчас оно было цело, и в нем мелькала какая-то тень.       Я встала с койки и медленно направилась к зеркалу. Из него на меня смотрела я. У моего отражения не было никаких ужасных синяков под глазами, никаких признаков бледности и истощения, рот изогнут в ухмылке. Холодной ухмылке.       – Что за…?!       – Это ты, Роза, – ответило отражение. – Ты настоящая. Хочешь снова стать собой? Хочешь начать всё с чистого листа? – она подняла руку. На её запястье красовались чётки, подаренные мне когда-то Лиссой. – Хочешь получить то, что по праву принадлежит тебе?       – Мне это не нужно! – резко ответила я. – Теперь не нужно.       – Врунишка, - с улыбкой чеширского кота на лице проговорила девушка.       Из угла зеркала паутинкой начали расходиться трещины. Я, словно под принуждением, медленно подняла руку и дотронулась до холодного стекла. Боль как от удара током пронзила каждую клеточку моего тела. Я отлетела в другой конец камеры, больно ударившись головой и спиной. Но боль мгновенно прошла. На смену ей пришла кровь. Порезы на моих руках выглядели так, словно я их только что сделала и ужасно кровоточили. Кровь была везде: на полу, на моём лице, одежде. Она стала моим воздухом. Она заполнила всё, как и мой неистовый крик.       – Что ты хочешь от меня?! Что тебе нужно?!       Я продолжала кричать и смешивать свои слёзы с кровью до тех пор, пока не услышала шаги в другом конце коридора. Я прислонилась к решетке.       – Эй?! – снова крикнула я, но ответа не получила. – Боже…       Если честно, я ожидала увидеть кого угодно, даже не владеющего магией духа. Если бы сейчас передо мной возник Дмитрий, я бы ничуть не удивилась. Но я никак не ожидала увидеть Лиссу.       – Здравствуй, Роза. – На её до тошноты прекрасном лице играла ледяная улыбка.       – Лисса? Какого чёрта? Что, твою мать, происходит?       – Ничего особенного! Я просто соскучилась по тебе. – Она говорила более чем непринужденно. – Разве ты не скучаешь по мне? – Мое недоумение её забавляло.       – Я не собираюсь играть в твои игры, Лисса. Скажи, что тебе нужно, и катись ко всем чертям, ибо меня уже порядком тошнит от тебя.       – Хорошо, Роза. Хочешь услышать правду? Вот она. – Лисса подошла ближе к моей клетке. Улыбка исчезла с её прекрасного лица. В глазах загорелся ледяной огонь. – Ты ходячий труп, дорогая, независящий от внешнего мира. Ты отгородилась от всего. Ты закрылась в себе. Ты сама себя уничтожаешь, но в своих слезах и порезах ты винишь всех, кроме себя. Хотя ты – причина своей гибели. Но, – её голос стал мягче, – ты можешь измениться в любой момент. Ты можешь стать другой. Ты можешь в любой момент стать прежней. Но ты не хочешь этого. Ты хочешь тонуть и страдать, ведь так легче всего, правда? Ты хочешь, чтобы тебя спасли. Ты ждёшь, пока тебя спасут, ведь так? – В её глазах застыл немой вопрос, на который я не могла дать ответ. Было сложно в чём-то с ней согласиться, даже если она была права. Права, чёрт возьми, как никогда! Я не могла признаться в этом, ведь каждое моё слово может стать моим палачом. – Я знаю, ты хочешь, чтобы тебя спасли. Признайся в этом хотя бы себе. Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, Роза. Не стоит забывать об этом. Никогда. – Она села передо мной на пол так, что наши глаза были на одном уровне. – Я могу спасти тебя, Роза. Я могу избавить тебя от этой тьмы. Я могу вернуть тебе всё, что ты потеряла. Ты получишь то, что по праву принадлежит тебе.       В руке она держала те самые четки – фамильная ценность клана Драгомиров.       – Мне не нужно это, Лисса, – солгала я. Я всем своим существом хотела согласиться. Соблазн был чертовски велик, но я не могла сказать «да». Не могла просто пойти у неё на поводу. Мое согласие станет моим смертным приговором, который Совет немедленно приведёт в исполнение. – Твое предложение – обман, ловушка для меня. Это верная дорога на плаху. Я никогда не приму его. Даже если Совет в полном составе будет стоять передо мной на коленях, я всё равно скажу «нет». Ты думаешь, что даешь мне повод жить, но я не хочу. Не хочу жить. Если бы мне нужен был повод, чтобы жить, я бы никогда не вернулась в Академию.       – Ты не знаешь, от чего отказываешься, Роза. – Лисса поднялась на ноги. Она смотрела на меня, сидящую перед ней на коленях с высоты своего роста. – Ты не знаешь, к чему тебя приведёт твой отказ. Совет пошёл тебе на встречу. Тебе дан ещё один шанс исправить свою ничтожную жизнь. Очень глупо с твоей стороны отказываться. Ещё одного шанса не будет, Роза. Даже если ты будешь умолять на коленях.       Она развернулась на каблуках и зашагала туда, от куда пришла.       – Зачем я тебе, Лисса?! – крикнула я прежде, чем свет полностью поглотил её. - Почему ты делаешь это?!       – Потому что я должна, Роза. Должна сделать это. Я не хочу, но я должна. – По её щеке, блеснув в свете лампы, скатилась слеза. – Должна следовать указаниям Совета. Я хочу быть хорошей королевой. Я хочу сделать жизнь своего народа лучше. Для этого я должна делать именно так, как говорит Совет. Пусть мне это и не нравится.       – Ты никому ничего не должна, Лисса. Ты – отдельный мир. Ты ни от кого не зависишь и никому ничего не должна. Ты – не крошечная часть этого жалкого мира, ты – это отдельная Вселенная. Ты никогда не сможешь стать идеальной для всех. Всегда будет кто-то, кто будет тобой недоволен. Твой Совет, состоящий только из конченных ублюдков и идиотов, никогда, слышишь, никогда не поймёт, что лучше для нашего народа. Только ты это знаешь. – Мой голос постепенно перешёл в крик. Я пыталась достучаться до неё. Пыталась освободить настоящую Лиссу. Пыталась разорвать цепи, опутывающие её. - Разорви эти чёртовы цепи, Лисса! Сломай их! Я вижу, ты хочешь сделать это! Хватит быть безмозглой марионеткой. Пора вернуться! Пора вернуть настоящую жизнь!       – Не тебе говорить мне это, Роза. – В ее голосе снова ожили ледяные нотки. Это говорила не она. Не та настоящая Лисса, которую я когда-то знала и любила. – Не тебе просить меня вернуться. Я не изменилась, Роза. Я все та же Лисса. Только я повзрослела, многое поняла и увидела. Я сняла розовые очки, через которые ты до сих пор смотришь на этот мир. Ты смотришь на этот мир и во всех его ужасах винишь других. Во всей испытанной тобой боли ты винишь кого-то другого, но не себя. Сними их. Сними их, Роза, прежде чем ты умрешь окончательно.       Впервые за столь долгое время я хотела с ней согласиться. Я понимала, что она права. Что каждый чёртов ублюдок, который говорит мне, что я сама виновата, на самом деле прав. Я разлагаюсь. Гнию изнутри. Я сама себя уничтожаю. Я сама себя подвела к краю пропасти.       – Я выгляжу так, будто живу, – заговорила я. Мой тихий голос неестественным эхом разносился по коридору. – Но я распадаюсь на такие мелкие и ничтожные частицы, как атом. От меня уже ничего не осталось. Я уже ничто, кроме безумия, наполнившего каждую клетку моего разлагающегося тела. И, да, ты права… Это я уничтожила себя. Каждый день я убиваю часть себя. Я думала, я смогу справиться с этим. Я думала, что достаточно сильная. Но тьма оказалась сильнее. Становится всё хуже. Я не знаю, что делать, куда идти, или кому сказать, потому что, действительно, никто об этом не позаботится, верно? Всем наплевать, что происходит у меня внутри, когда я остаюсь одна. Всем наплевать, что я умираю каждую ночь снова и снова. Я засыпаю со слезами на глазах и желанием умереть. Не проснуться утром. Но я всегда просыпаюсь. Почему мир так жесток?       Лисса смотрела на меня широко распахнутыми глазами, полными удивления. Она не ожидала, что я соглашусь с её словами. Если честно, то я и сама не ожидала этого. Она подошла к двери моей клетки. Опустилась передо мной на колени, взяла мою руку в свою. Прикосновения её тёплых пальцев к моей холодной коже обжигали.       – Ты всё сможешь, Роза, – почти шёпотом проговорила она. – Ты сможешь пройти через это. Ты не безумна, ты не сломлена, ты не мертва, ты – всего лишь ангел, который хочет вернуться обратно домой. – В её взгляде промелькнула безумная искра, так часто мелькавшая во взгляде мисс Карп. – Я помогу тебе, если ты захочешь. Ты знаешь, где меня найти. – Она улыбнулась, поднялась с пола и зашагала в глубь коридора. Навстречу свету.       – Лисса?! – Она обернулась. – Ты тоже ангел?       – Если только с чёрными перьями. – Она улыбнулась. – Дух сделал их такими. Но я всё ещё надеюсь вернуть истинный цвет своему оперению.       Уже целый месяц мне снятся подобные сны и каждый раз они заканчиваются одинаково. Уже целый месяц я тону в алкоголе. Уже целый месяц я не выпускаю из рук сигарету. Я выкуриваю пачку за пачкой. Моя комната полностью пропахла этим мерзким дымом и запахом спиртного. Эта ужасная вонь стала частью меня. Она наполнила каждую клеточку моего мёртвого тела. Она выжигает меня изнутри, и я не хочу, чтобы это прекращалось.       Я повернула голову и увидела Адриана. Он тихонько посапывал рядом со мной, закинув руку мне на талию. Я выбралась из под него, нашарила на полу футболку и зашагала в ванную. Уже целый месяц Адриан является неотъемлемой частью моего специфического лечения. На ряду с алкоголем, наркотиками и сигаретами, секс с Адрианом помогает забыться, почувствовать хоть что-то. Эта адская смесь ненадолго прогоняет дикое желание вскрыть себе руки. Когда я с ним, я чувствую себя живой, немного счастливей.       Приняв душ и переодевшись, я вернулась в комнату. Адриан все так же сладко посапывал и, похоже, не собирался вставать.       – Эй. – Я начала толкать его в бок. – Где сигареты? – Ответом мне было лишь невнятное мычание. – Твою мать, ты собираешься вставать или нет?! – Адриан начал отмахиваться от меня, словно от назойливой мухи, за что получил хороший пинок в бок. – Сукин сын, где мой телефон и чёртовы сигареты?!       Я спихнула Адриана с кровати. Он грохнулся на пол, словно мешок с дерьмом. Что-то промычал и через минуту снова заснул.       Под подушками я нашарила пачку сигарет и свой телефон, трезвонивший, как ненормальный. Время 4:23. Восемь пропущенных звонков и три сообщения. Даже просматривать не хочу.       – Эй, ёбаный алкаш! – Я снова пнула Адриана. – У нас собрание через десять минут! Ты вообще собираешься вставать?! – Ответа я снова не получила. – Прекрасно! Клянусь тебе, когда я вернусь, я выебу тебя в жопу бутылкой текилы! Ты будешь просить меня остановиться, но этого не произойдёт.       Закончив свои бессмысленные угрозы, я вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.       Оказавшись на улице, я закурила очередную сигарету. Легкие наполнил серый дым, сразу растёкшийся по телу приятным теплом.       – Привет, Роза. – Рядом со мной шёл Эдди Кастиль. – Неважно выглядишь. Тяжелая ночка?       Многие в Академии знали о моем, так сказать, романе с Адрианом. Порой я удивляюсь, насколько быстро здесь расползаются слухи. Но не многие, такие как Эдди, были в курсе всего остального, что происходит за закрытыми дверьми наших комнат.       – Тяжелее, чем ты можешь себе представить, Кастиль. – Я выбросила сигарету в урну и сразу же достала ещё одну.       – Не много ли ты курить стала?       – Я курю ровно столько, столько считаю нужным. Счастливые люди не курят. Чем больше человек несчастен, тем больше он курит. Запомни это.       Около двери зала, где обычно проходят собрания стражей, стоял Дмитрий.       – Вы опаздываете, – строго сказал он. – И почему вас двое? Где Ивашков? – Он произнес фамилию Адриана с неким пренебрежением, за что мне хотелось хорошенько двинуть ему.       – Он в нирване, – ответила я. – Его можно не ждать.       Дмитрий ничего не ответил, а только многозначительно покачал головой.       – Вот и они! – подлетел ко мне Эйб Мазур и заключил в объятия, как только мы с Эдди вошли в зал. – Я рад видеть тебя, Роза.       – Я тоже, – сухо ответила я, за что получила укоряющий взгляд от Дмитрия.       – Здравствуй, Роза. – Вслед за отцом ко мне подошла Джанин Хэзевей. Я не видела её больше года. И ещё столько бы не видеть. Наши отношения никогда не дотягивали до уровня нормальности. Как-то раз она поставила мне огромный синяк на лице. Мы обе знали, что это я виновата, а точнее мой длинный язык, который я никогда не умела держать за зубами. Но, даже учитывая это, я никогда не смогу её простить. Да и особого желания налаживать с ней отношения у меня нет. То ли время прошло, то ли оно ещё не наступило. – Я рада видеть, что ты в порядке. – Моя мать никогда не отличалась особой сентиментальностью. Проявление чувств – не сильная её сторона. Выдающийся страж – да. Хорошая мать – никак нет.       – Я бы тоже хотела это видеть, мама. – Я улыбнулась самой что ни на есть ледяной улыбкой и заняла своё место между Эдди и Кристианом Озера. При виде которого, я слегка удивилась. Видя моё удивление, он одарил меня тёплой дружеской улыбкой.       Когда Кирова заняла своё место, собрание, причина которого мне была не известна, началось.       – Подождите, мистер Мазур, – перебил моего отца Кристиан, – вы знаете, где прячутся стригои?       – Да, мистер Озера, вы правильно меня поняли. Одна из моих групп, занимающихся выслеживанием стригоев, обнаружила их логово. По предварительным подсчетам, там прячутся около шестидесяти стригоев. Две мои группы отправляются туда завтра на рассвете.       – Но что вы хотите от нас?       – Я хочу попросить у вас людей, Элен. Это всё, что мне нужно.       – Мистер Мазур, – вмешался Дмитрий, – если вы заберёте наших лучших стражей и магов огня, – а, так вот зачем они пригласили Кристиана, – то Академия останется без защиты.       – Не беспокойтесь, Беликов. Королева любезно согласилась прислать сюда тридцать пять стражей. Плюс, двадцать три человека моих людей. – Мой отец сделал паузу. -–Я предвижу ваш следующий вопрос, Дмитрий: зачем забирать людей от сюда, если королева может дать своих? Мне нужны только самые лучшие. Операция не может провалиться. Здесь, в Академии, на данный момент, находятся самые лучшие стражи. – Он указал на меня и Дмитрия. – Дворовые стражи – второсортный никому не нужный мусор. Они предназначены только для архивной бумажной работы. Но в большом количестве они смогут обеспечить безопасность тех, кто находится здесь.       Начались споры. Кирова и Дмитрий яростно протестовали. Мой отец и мать приводили достаточно весомые аргументы, но Дмитрий и Кирова были непоколебимы. Кристиан и Эдди тоже были «за» эту самоубийственную операцию, но они старались воздержаться от споров. Я же заняла абсолютно пофигистическую позицию.       – Мы не можем так рисковать! – чуть ли не кричала Кирова. Она прекрасно понимала всю ужасную необходимость этой операции, но не собиралась сдаваться. – С каждым днём нас становится всё меньше. Каждый день нас десятками убивают стригои. Да, сейчас Академия Святого Владимира – одно из самый безопасных мест в мире. Но это пока. Стригои выжидают. Они набираются сил. С каждым днём их становится всё больше. Наша Академия – вот их первая мишень. Одержав над нами победу, они нападут на Двор. Нам конец, Эйб. Как вы этого не понимаете?!       – Победив завтра, мы одержав победу в дальнейшем. Нам нужен толчок. Нужно показать всем, что нельзя сидеть и бояться, нельзя прятаться. Стригои никак не ожидают, что мы осмелимся напасть на них. Это, – он ткнул пальцем в красную точку на карте, – не единственное убежище стригоев. Стригоев около трёхсот, но нас тоже не мало. Каждый день к Королевскому Двору прибывают морои и дампиры. Они готовы сражаться. Они хотят победить.       – Это всё чушь собачья! – взорвалась Кирова. – Я не могу отпустить их на смерть! Они и так видели её слишком много. Каждый дюйм этой земли, каждый кирпич этих старых стен пропитан кровью. Здесь шумит не ветер, а чья-то заблудшая душа кричит о той боли, которую она испытала. Подумайте о вашей дочери, если на других вам плевать! – Я резко оторвала взгляд от своих ботинок и вперила его в Кирову. – Этот маленький человечек испытал столько невероятной ужасной боли, сколько нам с вами и не снилось.       – Не надо говорить мне, Элен, что творилось с моей дочерью в тюрьме, – жёстко, отчеканивая каждое слово, проговорил мой отец. Я думала, Кирова рассыплется под его пристальным взглядом, но эта стерва поняла, на что надо давить.       – После всего этого, вы думаете, её психика в порядке?! Здесь её окружают друзья. – Она указала на Кристиана и Эдди. – Роза идёт на поправку. Раны на её теле и душе постепенно затягиваются. И вы думаете, я позволю снова погубить ее?! Снова пустить её кровь?       – Если вы думаете, что после этой чёртовой операции я полезу в петлю, то вы сильно и глубоко заблуждаетесь. – Все, включая меня, были удивлены моей резкостью. – Если бы я хотела умереть, то я бы уже давно сделала это. У меня есть миллион причин, чтобы наглотаться таблеток или вскрыть себе руки, но мне нужна причина, чтобы жить. Я не знаю, чего хочу от этой грёбаной жизни. Я не знаю, чего хочу сейчас. Все, что я знаю, это то, что воспоминания о «Тарасто», все унижения, вся боль, испытанная там, съедают меня изнутри, и в один прекрасный день от меня ничего не останется. Даже чёртового воспоминания. Ничего. Пустота. Если мне суждено умереть от рук стригоя, пусть та оно и будет. Я встречу смерть с улыбкой.       – Но Роза… - вмешалась моя мать.       – Хватит решать за меня! – взорвалась я. – Хватит считать меня сумасшедшей! Я не сумасшедшая! Моя реальность просто отличается от вашей. Хватит говорить так, как будто я пыталась убить себя. Я никогда не пыталась покончить с собой. Я просто пыталась остановить всё это дерьмо. Я пыталась заполнить пустоту внутри себя хоть чем-то. Если я не могу испытать радость и любовь, я буду испытывать боль снова и снова, в надежде, что когда-нибудь она перерастёт во что-то большее.       Во взглядах присутствующих читалось полное недоумение, которое смешалось со страхом. Они смотрели на меня, как на дикое животное, способное напасть в любой момент. Они боялись меня. И правильно. Никто даже не пытался что-либо сказать. Кирова рухнула в кресло, схватившись за голову. Дмитрий поднялся со своего места, но не решился сделать в мою сторону и шага. Отец от волнения схватил мою мать за руку. Эдди напрягся. Он был готов любой момент схватить меня и увести от сюда. Кристиан вжался в кресло и побледнел, словно смерть.       – Я думаю, мы все решили?       Не дождавшись ответа на свой полувопрос-полуутверждение, я вышла из зала. За моей спиной послышались тяжелые шаги. Дмитрий. Он шёл прямо за мной, держа дистанцию в несколько шагов. Он шёл за мной, не говоря ни слова, не пытаясь остановить или догнать.       Оказавшись на улице, я сразу достала сигарету.       – Ну, во сколько отправляемся завтра? – спросила я, как только дверь за моей спиной открылась.       – Никакой операции не будет, Роза. Особенно для тебя. Сейчас все ещё больше убедились, что ты не в порядке. Ты всем своим поведением показала, что твоё состояние не стабильно. Теперь никто даже не подумает брать тебя с собой.       – Я запомнила карту. Я найду способ добраться до места. Не стоит недооценивать меня, Дмитрий.       – Я никогда не недооценивал тебя, Роза. И ты это знаешь. Я всегда был уверен в тебе больше, чем в себе самом. – Он положил руки мне на плечи и заглянул прямо в глаза. - Ты даже не представляешь, что это такое лишиться тебя. Не иметь возможности видеть тебя, слышать твой голос, смех. Не иметь возможности почувствовать тепло твоей нежной кожи. – Он провел пальцами по моей щеке. – Но как приятно было знать, что ты больше не причиняешь себе вред, что ты идешь на поправку. Даже после того, как отвергла меня, ты всё ещё для меня много значишь. Твоё имя звучит в моей голове, словно песня на повторе, когда я пытаюсь уснуть. И... – Он сделал паузу. Ему явно не хватало слов, чтобы всё выразить. Его переполняло столько чувств, что никогда бы не нашлось слов, чтобы выразить их. – Я завидую Адриану. Честно завидую. Ему досталась замечательная девушка. Он должен беречь тебя, заботится о тебе, и... – Он начал судорожно наматывать круги вокруг меня.       Его лицо постоянно меняло выражение. Он то злой, то истерически смеялся, то бы полон серьезности. Даже я всем своим сумасшедшим умом не понимала, что творится у него в голове.       – Когда ты в последний раз думала обо мне? – резко остановившись, спросил он. – Или ты полностью стёрла меня из памяти, как только железная решётка захлопнулась за тобой? Я часто размышляю, где же я ошибся, что сделал не так, но чем больше я думаю, тем меньше понимаю. Пожалуйста, ответь мне. Скажи, что я сделал не так?       Я не знала, что ответить ему. Было такое чувство, что все слова в моей голове просто стёрли, что я утратила способность разговаривать. В горле встал ком. Все оскорбления, которые я хотела ему сказать, встали поперёк горла. Вместо слов – сдавленный стон. А Дмитрий смотрел на меня глазами, способными поджечь небо, но вместо этого, он решил сжечь меня.       – Там, в «Тарасто», – начала я ихим голосом, – я думала о тебе каждую секунду. Каждую ночь я засыпала с мыслями о тебе и твоим именем на губах. Оно было для меня, словно молитва, которую я неустанно повторяла день за днем на протяжении месяцев. Ты был всем для меня. Я нуждалась в тебе, словно наркоманка.       – Но что изменилось, Роза? Что, чёрт возьми, изменилось?!       – Всё, - просто ответила я, заглянув ему прямо в глаза. – Мой мир рухнул. И тебя не было рядом, чтобы восстановить его. Твоя связь с Ташей, – произнесла я с большим пренебрежением, чем рассчитывала, – больше чем предательство. А предателей обычно казнят.       Я зашагала в сторону общежития Адриана, поставив этим жирную точку в нашем бессмысленном разговоре. Но Дмитрий не был согласен. Ему нужно было многоточие.       – Почему он, Роза? Почему Адриан? Ты говорила, что больше не можешь любить. Так почему ты с ним?       – Этот мир был создан для сумасшедших людей, товарищ, – ответила я, не смотря на него. – Я психопатка. Он психопат. Таким как мы, нужно держаться вместе. Мне нужен тот, с кем можно отправиться в ад, и Адриан – идеальная кандидатура.       Я сделала шаг вперед, но Дмитрий снова окликнул меня:       – Роза? Можно обнять тебя?       – Не трать время впустую, Дмитрий.       – Когда ты обнимаешь человека, которого любишь, тебя охватывает невероятно приятное и тёплое чувство. Ты ощущаешь так много всего в один момент: любовь, безопасность, тепло, волнение. В этот момент возникает чувство, будто всё в мире правильно. Я снова хочу испытать это. Пожалуйста, позволь мне это, Роза. Позволь почувствовать себя снова живым.       Прежде чем я успела согласиться, он подлетел ко мне и заключил в свои объятья, зарывшись лицом в мои волосы. От Дмитрия, как и прежде, приятно пахло лосьоном после бритья. Рядом с ним я по-прежнему чувствовала себя более чем безопасности. Он всегда был воплощением надежности. Любой человек рядом с ним сразу чувствовал себя в безопасности. Рядом с ним мне было более чем спокойно.       – Спасибо тебе. Спасибо за всё, - прошептал Дмитрий, отпустив меня. – Пусть мы и не вместе, но, по крайней мере, мы под одним небом. Я надеюсь, ты найдешь своё счастье.       – Не в этой жизни, товарищ. Не в этой жизни.       Он улыбнулся и зашагал в сторону спортзала.       Мой телефон начал вибрировать. Сообщение от Эйба: «Завтра в 5 утра на парковке.» Похоже, я для чего-то смогу быть полезной.

Адриан

      Я проснулся поздней ночью. Яркий свет фонаря освещал комнату, раздражая меня своим ярким светом. Несколько минут я не мог понять, что я делаю и где нахожусь. Голова ужасно болела, перед глазами плясали черные точки.       – Роза? – тихо позвал я, но ответом мне была тишина. – Роза! – позвал я чуть громче. Ничего. Молчание холодных стен, сводящее постепенно с ума.       Я нашёл свой телефон и набрал её номер. Никто не ответил. Я набирал снова и снова, пока не услышал, доносившийся через стенку, знакомый тошнотворный рингтон.       – Одного раза было вполне достаточно, Ивашков, – открыв дверь, строго сказала она. - Нахрена столько названивать?!       – Я понятия не имел где ты! Я беспокоился.       – Я была на собрании, на котором, тебе тоже полагалось присутствовать! И вообще, какого хера ты вдруг начал беспокоиться обо мне?! Я не твоя любимая собака и, тем более, не твоя любимая девушка, чтобы беспокоиться или переживать за меня!       – Вот только не надо орать на меня! – Я достал из под кровати бутылку виски и сделал из неё несколько глотков. Крепкая жидкость теплом разошлась по всему телу, постепенно возвращая ясность ума. – Что вообще было на этом хреновом собрании? Как всегда, ничего интересного?       – Как раз наоборот. – Она отобрала у меня бутылку и сделала несколько глотков. – Люди Эйба обнаружили одно из гнезд стригоев, и завтра утром мы отправляемся туда.       Я не знал, что ответить на это. Как отреагировать. Её слова шокировали меня. Я не мог позволить ей отправиться на верную смерть. Я не мог потерять её ещё раз. Она стала для меня неким обезболивающим. Без неё я не видел причины жить дальше. Сейчас я жил ради рассветов. Рассветов с ней, потому что это всё, что у нас есть. Я не знал, что это – любовь или нет, но это чувство грело меня подобно алкоголю. И мне это нравилось. Я знал точно, что теперь и дня не продержусь без неё.       Боль несомненно меняет людей. Меняет целиком и полностью. Она заставляет меньше доверять, больше размышлять и никого не подпускать к себе. За долгое время Роза – единственный человек, которого я подпустил к себе настолько близко, которого я впустил в свою душу. Я не могу так просто лишиться её.       – Ты не должна ехать, – только и смог сказать я. – Я не позволю тебе.       – Кто ты такой, чтобы указывать мне? – Она смахнула со стола кучу вещей, села на него и закурила.       Казалось, её карие глаза смотрят мне прямо в душу, пытаясь найти там ответ. Но я и сам не знал ответа на этот вопрос. Роза изменилась в лице, когда молчание стало слишком долгим. Я обещал ей, что никогда больше не влюблюсь в нее. Только секс. Ничего больше. Никаких романтических отношений. Мы должны были просто стать анестезией друг для друга. Палачами для наших демонов. Но я посчитал её демонов слишком привлекательными, чтобы убить.       – Ты же не…       – Нет! Что ты, нет, я не влюбился в тебя! И никогда больше не влюблюсь.       – Это хорошо. В моей жизни и так достаточно одного влюбленного идиота. Если хочешь вспомнить, что такое любовь, выпей бутылку водки. Они одинаковые на вкус.       Я подошёл к ней и поцеловал её в губы. Она была не против поцелуев и других нежностей, но только когда мы были одни. Эта комната стала для нас убежищем. Это наш собственный мир, где разрушались все границы и не существовало никаких ограничений и правил. Здесь мы могли напиться, наглотаться таблеток, обнюхаться кокса, исполосовать лезвием руки друг друга, заниматься сексом всю ночь. В этих стенах только мы имели значение. Никакие законы Вселенной здесь не имели силы.       Как и остальные другие, эту ночь мы провели вместе. Мы вместе проснулись утром. Я помог Розе собрать всё необходимое для этой опасной операции.       Я поцеловал её на прощание, подошёл к окну. Я смотрел, как она с сумкой в руках, окутанная снегом и тьмой, уходила в ночь. Она уходила туда, что породило её, туда, что могло погубить её.