Без чувств

      Я всегда видела Академию Святого Владимира величественной и процветающей. Здесь всегда были рады помочь тем, кто сбился с пути, кто нуждался в поддержке и друзьях. Здесь мы всегда были счастливы. Но это счастье разлетелось в одну секунду, как хрустальный бокал, упавший на пол. Все мечты, надежды, планы на будущее, которые упорно строились годами, рухнули в один момент.       Я видела этих ребят. Я разговаривала с ними. Я смотрела им прямо в глаза, взгляд которых был пустым и мёртвым. В этих глазах больше не было огня. В них не осталось ни капли жизни. Все, кто остались в живых после этих нападений, чего-то лишились. Лучший друг, любимая девушка, парень, психическое здоровье, рассудок... Каждый из них на чуть-чуть умер.       Эти ребята столкнулись с ужасом потери и смерти слишком рано. Они слишком молоды, чтобы знакомиться с Тётушкой Смертью лично.       Академия превратилась в руины. Если раньше это место было похоже на декорации плохого фильма ужасов, то сейчас пейзаж выглядел зловеще. Многие здания были в полуразрушенном состоянии. Где-то были дыры в стенах, где-то не было крыши. Только церковь никак не пострадала. Стригоям нельзя на освящённую землю. Это табу делало церковь единственным безопасным местом. Здесь разместился госпиталь и жили ученики начальной школы. Остальные жили по пять-шесть человек в комнате. Даже подвалы Академии, где всегда жили лишь крысы, были переполнены. Здесь прятались особы королевских кровей, пока их родители не пришлют за ними личный самолёт.       Я долгое время бесцельно бродила по территории Академии. Было холодно. С неба падали снежные хлопья, укрывая всё белым одеялом. Величественные башни со шпилями на крышах были почти не видны из-за сильного снега. Всё вокруг было похоже на сказку. Но, к сожалению, я больше не верила в счастливый конец, для меня больше не существовало «жили долго и счастливо». В мире не осталось никакого волшебства. В последнее время мы скорее мертвы, чем живы. Мы – просто оболочка, тень, бесцельно блуждающая по этому миру, не преследуя никакой цели. От прежней жизни ничего не осталось. Кроме воспоминаний у нас ничего нет. Мы всё потеряли. Потеряли бесследно и навечно.       Я шла под высокими могучими дубами, которые росли здесь ещё задолго до моего рождения. Я помню, как прекрасно было сидеть в тени их ветвей, пока весь вампирский мир погрузился в сон, где не было боли и слёз. Помню, как птицы, жившие в этих ветвях, пели свои песни ночами напролёт, не давая мне спать. Жаль, что они больше никогда не споют мне своих песен. Не помогут уйти от этого мира, спрятаться подальше туда, где нет обид, зла, горя и страха. Где всё всегда хорошо. Где всегда светит солнце. Больше никогда шпили и крыши не будут блестеть на солнце так, как раньше. Больше никогда жизнь в Академии не будет беззаботной.       Я села на единственную скамейку, стряхнув с неё снег. К себе в комнату мне идти не хотелось. Хорошо, что я живу одна. Не нужно потихоньку открывать и закрывать дверь, ходить на цепочках, как можно тише вести себя в ванной. Да, я совсем не завидую ученикам, живущим по пять-шесть человек в комнате. Помещение и так маленькое, да ещё и жильцов столько. Стражам на этот счёт повезло куда больше. Мы живём по одному – реже по два – человека в комнате. Мы всегда должны быть отдохнувшими и в прекрасной форме. Стражи – единственные на кого все рассчитывают и надеются. Чего я абсолютно не понимаю. В нашем мире можно рассчитывать только на себя. Ты себя никогда не предашь и не воткнешь нож в спину при любом удобном случае.       Но я рада, что жила одна. Было время подумать, чего мне делать совсем нежелательно. Порезы и раны болят до сих пор и иногда кровоточат. Они никогда не перестанут напоминать мне о моём прошлом. Но я не жалею о сделанном, потому что в тот момент я была как никогда свободна. И, знаете, порой мне не хватает этой сладкой боли, которая сменялась опьяняющим чувством лёгкости и свободы. И пусть, что с каждым порезом я теряла часть себя, которая наслаждалась жизнью. Мне было абсолютно наплевать, что на том месте, где должны быть чувства, образуется чёрная дыра, которая никогда не исчезнет. Просто в те моменты я была как никогда свободна.       Я ещё около часа сидела на скамейке и просто смотрела, как снег ложится на деревья, дорожки, крыши, мне на колени. Он как-будто пытается спрятать всё это. Унести подальше от этого дерьма туда, где я смогу быть счастлива. Или этот снег пытается сделать так, чтобы я исчезла. Исчезла с этой планеты, где правят боль и страх, алчность и жестокость, где не осталось место для настоящего счастья и чистой любви, где все вокруг обманывают друг друга.       Я уже порядком замерзла и собирались уходить, как в метрах пятидесяти от меня показался тёмный силуэт. Из-за снега я не могла понять, кто это, но я точно знала, что мне не причинят вреда.       – Я слышал о твоём возвращении, Роза. – Дмитрий шёл ко мне уверенной походкой, как-будто заранее знал, где я нахожусь. За этот год он абсолютно не изменился. Всё тот же загадочный русский с пронзительными карими глазами, взгляд которых всегда был печальнее, чем это было нужно. Вот только взгляд его глаз стал ещё печальнее. Толи это из-за нападений стригоев, толи из-за Таши. Мне сразу вспомнился день нашего расставания в «Тарасто», когда он сказал, что любит меня. Мне сразу вспомнились все наши счастливые мгновения, которые потом сменились болью и слезами. Порезы под повязками начали чесаться, что означало только одно – мне срочно надо остаться одной. – Рад, что ты приехала в Академию, м продолжил он, после несколько секундой паузы. – Нам катастрофически не хватает стражей. Стригоев становится всё больше и больше и...       – Зачем ты мне всё это говоришь, Дмитрий? – прервала я его монолог. – Зачем ты говоришь, что рад моему приезду, если мы оба знаем, что это враньё?       – Роза, я действительно скучал по тебе. – Голос Дмитрия звучал неуверенно, как-будто он сомневался в своих словах или его заставили это сказать, во что я верила больше, чем в простое волнение. – Несколько месяцев после твоего ареста я почти не мог спать. Я всё думал, как спасти тебя. Весь год, я не оставлял попыток докопаться до правды. Я боролся, когда все сдались. Я любил тебя больше своей жизни. И люблю до сих пор.       Дмитрий сел рядом со мной и попытался обнять, но я отодвинулась от него. Я больше не чувствовала, что это родной мне человек. Мысль о том, как он обнимает меня, больше не грела. И никогда не согреет. Не после того, как он обнимал Ташу. Не после того, как он говорил ей всё то, что говорил мне. Не после того, как его губы целовали ту, кто подставила меня, кто подарила мне год боли и унижений, ту по чьей вине я начала сходить с ума.       – Я не верю не единому твоему слову, Дмитрий. Всё, что ты говоришь, больше не стоит и цента. Если бы ты действительно любил меня, я бы получила от тебя хотя бы одно письмо. Ты просто молча ушёл. Почему ты ушёл? Я нуждалась в тебе, а ты просто свалил, прихватив с собой всё счастье, которое я так упорно строила. Я любила тебя. Любила так, что готова была умереть за эту любовь, а ты просто ушёл, оставив меня умирать.       С минуту мы молчали. Дмитрий, видимо, не знал, что сказать, а я могла сказать ему столько, что решила просто промолчать.       Этот человек был главным составляющим моего счастья. Я надеялась, что, вернувшись домой, смогу с ним снова научиться чувствовать. Я надеялась, что он сможет научить меня жить по-настоящему.       – Я думал, – сказал он наконец, – что ты хотела, чтобы я ушёл. Ты разбила мне сердце тогда. Я был в отчаянии. Я ненавидел тебя, но продолжал любить. У меня появилась одна привычка, от которой я никак не мог избавиться: с каждым днём я любил тебя всё сильнее. Я отчаянно хотел верить, что ты тоже любила меня. Любила даже тогда, когда отказать от своей любви.       – Да, Дмитрий, я любила тебя. Любила больше всех на этом чёртовом свете. Даже среди всего дерьма, которое происходило со мной в тюрьме, я продолжала любить. Я лелеяла мечту о нашей встрече. Я каждый день переживала те мгновения с тобой, когда я была счастлива. Даже тогда, когда мой огонь окончательно потух, я надеялась, что именно ты будешь тем, кто разожжёт его вновь. Я влюбилась в тебя с первой минуты, как увидела. Влюбилась бесповоротно. Но влюбленность – это всего лишь страсть, которая может привести к ненависти и довести до самоубийства... Моя влюбленность довела меня до полного безразличия. – Я встала со скамейки. Оставаться рядом с Дмитрием мне больше не хотелось. Я больше не хотела видеть эти глаза, взгляд которых умолял меня сказать, что я его люблю до сих пор, что всё, сказанное мной только что – полный бред, но это было не так. – Я желаю тебе удачи, Дмитрий. Удачи во всем. Желаю тебе начать новые отношения, как сделал это чуть раньше. Желаю поскорее забыть меня. Я уже это сделала.       Я направилась к зданию, где жили стражи. Я была уже почти около входа, как Дмитрий догнал меня и схватил за руку:       – Роза, не уходи! Останься со мной! Я прошу тебя! То, что было с Ташей, ничего не значит для меня. Я не люблю её и никогда не любил. Моё сердце целиком и полностью принадлежит тебе! Я бросаю его к твоим ногам. Я весь твой. Весь без остатка. Я сдаюсь тебе в плен без какого-либо желания спастись. Когда всё закончится, мы уедем. Уедем туда, где нас никто не знает. Мы вместе всё переживём. Пожалуйста, Роза, не бросай меня. Я не могу потерять тебя.       – Ты уже давно потерял меня. И я не хочу быть найденной. Только не тобой.       Моя комната была небольшой, но достаточно уютной. Тут была кровать, небольшой диван, шкаф и письменный стол. Эта комната была номером люкс по сравнению с моей камерой в «Тарасто». Неразобранный чемодан до сих пор лежал на кровати.       Я опустилась на пол и прислонившись спиной к двери.       «Я люблю тебя больше своей жизни... Любил с каждым днём всё сильней... Я не могу потерять... – эти слова снова и снова крутились в моей голове. - Я люблю тебя...» – звучало словно эхо, сводя меня с ума.       Я не верила этому. Я не верила ни единому его слову. Просто не могла верить. Ни одному доброму слову, сказанному мне, я не могу верить. Но я поверю в каждое унижение.       «Я люблю тебя... Люблю...»       – Нет! - закричала я. – Ты не можешь! Ты не можешь любить меня! Никто не может!       Слёзы потекли по щекам, высвобождая всё то, что я отчаянно хотела спрятать. Я вспомнила все страдания, которая принесла мне бесконечная любовь к Дмитрию. Я вспомнила всё, что пережила ради него. Я страдала снова и снова ради того, чтобы ещё раз увидеть эти глаза, которые сводили меня с ума, увидеть улыбку, которая заставляла моё сердце биться быстрее, чтобы провести с ним хотя бы ещё одну минуту, ради которой я бы отдала всё на этом чертовом свете, ради которой я готова была умереть. Я вспомнила и ещё раз по-новому ощутила ту боль, которую принесла мне эта любовь.       – Я хочу быть свободна... – прошептала я сквозь слёзы в темноту.       Дрожащими руками я нашла в чемодане бритвенный станок. Сломав его, я вытащила из него все лезвия.       Губы расплылись в улыбке, когда лезвие коснулось кожи. Боже, я и представить себе не могла, как мне не хватало этой сладкой боли. Как же я скучала по этому чувству полной свободы.       Кровь капала на ковролин, оставляя вместо себя пятна. Вся моя одежда была заляпана кровью, но мне было абсолютно всё равно. Я хотела испытать ещё больше этой сладкой боли. Хотела забыть всё. Хотела убить себя окончательно. Я уже чувствовала себя настолько мёртвой, что не имело никакого значения убью я себя сейчас или потом. Я ненавидела этот мир. Ненавидела этих людей. А они, в свою очередь, ненавидели меня. Чтобы тебя полюбили надо умереть. Я делала порезы один за другим, делала глубже те порезы и раны, которые уже были. Я хотела разорвать руку до самых костей. До самой своей сущности, чтобы увидеть там пустоту.       Я хотела кричать. Я пыталась, но мой голос был тихим, как-будто я находилась в вакууме. Я даже не слышала его у себя в голове. С каждым новым порезом, я всё дальше уносилась от Академии.       Я не знала, что это было за место, но я знала, что здесь мне будет хорошо.       Светило солнце. Ветер приносил с собой пение птиц. Зелёная трава щекотала мои голые ноги. Я легла на траву, подставив лицо навстречу тёплым солнечным лучам. В этот момент я абсолютно ни о чём не думала. Мне просто не о чем было думать. Я не знала, кто я. У меня не было никаких воспоминаний о моём прошлом. Я просто знала, что сейчас мне хорошо.       Через несколько минут я повернула голову и увидела юношу, лежавшего рядом со мной. Он смотрел мне в глаза. Его чёрные волосы блестели на солнце, а в льдисто-голубые глаза хотелось смотреть целую вечность. Я не знала, что это был за юноша, но он был до боли знаком мне.       – Кто ты? – спросила я.       – Просто друг, – ответил он, улыбаясь.       – А кто я?       – Просто девушка, которая хочет быть счастливой.       – Что я здесь делаю? – продолжила я задавать вопросы.       – Всё хорошо, Роза. Ты дома.       – Так меня зовут Роза? Как цветок?       – Да, как цветок. Ты такая же прекрасная, как этот цветок.       – Нет, я не прекрасна. Я убиваю себя. Убиваю себя постоянно. Даже в этот момент я пытаюсь лишить себя жизни.       – Мы режем и убиваем цветы, потому что думаем, что они красивы. Ты режешь и убиваешь себя, потому что думаешь, что ты нет. Но ты прекрасна, Роза. Тебе просто мало говорили об этом.       – Что со мной будет дальше?       – Всё будет хорошо. Я обещаю тебе.       – Я умру?       – Это ты уже должна сама решить, – улыбнувшись, сказал он.       Я легла ближе к нему и положила голову ему на грудь.       Самой решить? Но кто я? Что я могу? Для меня не существует ничего, кроме этого бесконечного солнца.

Адриан

      Меня разбудил звонок телефона.       – Алло...? - ответил я сонным голосом, даже не смотрев на имя или номер звонившего.       – Братишка, привет, прости, что разбудил! – Братишка? Джеку явно было что-то нужно.       – Что тебе нужно, Джек?       – Если я звоню своему младшему братишке, это значит, что мне что-то нужно? – Голос Джека был весёлым и бодрым несмотря на столь поздний час, что немного насторожило меня. – Ты меня обижаешь!       – Джек, ты звонишь мне только тогда, когда тебе что-то нужно. Ты ещё ни разу за все семнадцать недель и три дня с начала этих нападений не позвонил просто узнать, не сдох ли я тут. Так что засунь эту братскую псевдолюбовь себе в зад и говори, какого хрена тебе надо.       – Адриан, злиться тебе не к лицу. – Весёлый настрой сменился присущей для моего братца холодностью. – Ладно, – вздохнул он, как-будто я заставлял его говорить. – Мне нужно, чтобы ты убедил, заставил Розу Хэзевей вернуться ко Двору.       – Что Совет опять не даёт тебе расслабиться? – рассмеялся я. – Глупее просьбы я никогда не слышал! Как я сделаю это, если не знаю, где она?       – Ох, Адриан... Ты ещё так глуп! Скажи, сколько ещё я буду делать всё за тебя? Роза в Академии. Она приехала только вчера утром. Ты должен сделать так, чтобы Роза решила вернуться ко Двору и стать стражем Лиссы. Всё просто.       – Зачем она тебе, Джек? Она не представляет никакой ценности для Совета. Оставь её в покое. Она и так достаточно натерпелась за этот год.       – Вот поэтому она и нужна мне. – Джек замолчал на минуту. Он явно не хотел раскрывать мне все карты. – Извини, братишка, но пока я не могу рассказать тебе всего. Спокойной ночи, Адриан.       – Пока, Джек.       Роза в Академии? Не может этого быть! Я знал, что она больше не в тюрьме, но я и представить себе не мог, что она вернётся в Академию. Не так скоро.       Эта девушка разбила мне сердце. Я пытался забыть её два года. Я тонул в алкоголе и исчезал в дыму. Я пропадал месяцами неизвестно где и с кем. Я пытался убить себя. Пытался выжечь из себя эту грёбаную любовь. А она просто вернулась.       Прости, моя дорогая Роза, но я не буду добр к тебе.