Триксы

Ночью меня насторожил какой-то шум. Приподнявшись, в отблеске красноватого света, что пробивался сквозь неплотно прикрытый полог, заметил тихо двигающуюся фигуру. Стараясь не звякать цепями, поворачиваюсь, не упуская гостя из виду. Чего это его принесло? Незнакомец крадется туда, где стоял столик со всякими жидкостями в стеклянных емкостях. Этой гадостью меня обрабатывал косичконосец. Это мне не понравилось. Не знаю, какой черт меня тогда дернул, но я заорал во весь голос и похлеще сирены. На меня тут же что-то напрыгнуло, закрывая руками рот и сжимая горло. Я задыхался, дергаясь, как жертвенный ягненок, но смог извернуться и укусить незваного гостя. Тут же появился свет, и в комнату вскочил Шист с пистолетами в руках. Увиденное его явно не обрадовало: два нажатия на спусковой крючок плазменников – и незнакомец повалился рядом со мной. Открыв рот, часто дышу, горло печет. Чертовы пауки, что им еще нужно? Всадили в меня свою кладку, так еще и прикончить хотят? - Ты как? - Шист подходит ко мне и, отшвыривая труп на пол, нерешительно гладит по голове. - Пош-ш-шел... - Знаю-знаю, - поморщившись, отмахивается. - Пойду, как только смогу убедиться, что с тобой и кладкой все хорошо. В комнату вошли несколько триксов, осмотрели труп и, о чем-то стрекоча, утащили его. Косичконосец осмотрел меня, чем-то смазал горло и дал выпить из плошки коричневое содержимое. Не знаю, почему, возможно сказался шок, но я безропотно позволил себя напоить и осмотреть. - Я оставлю охрану, - присев рядом, тихо сказал Шист. - Если что – только крикни, и они будут на месте. - Почему? – смочив пересохшие губы, интересуюсь. – Почему он напал? Паук криво ухмыльнулся. - Потому что я тут главный. У меня были уже четыре кладки и ни одна не выжила. То носители были слабы, то случались несчастные случаи. - Понятно, - киваю, соображая. - А ты уверен в своей охране? Паук, склонив голову, некоторое время обдумывал мои слова, а затем отрицательно качнул головой. - Тогда отпусти меня и дай оружие, чтобы защититься. Иначе ты и этой кладки не дождешься. Он невесело ухмыляется. - Ч-ч-человек, ты меня сч-ч-читаешь идиотом? Ты же первый и прикончиш-шь меня. Пришло время и мне обдумывать его слова. - В принципе да, не могу отрицать, что такая мысль была у меня в голове, - признаюсь. - Но, насколько я понимаю, без твоей помощи вот это я убрать не смогу, - тычу в свой раздувшийся живот. - У вас на кораблях есть возможность избавиться от кладки, но учти, во время этого тебе не выжить, - предупреждает, хмурясь, трикс, - мы не дураки, как вы думаете. Память и умения инкубаторов передается кладке. Так что, те, что выйдут из тебя, будут обладать знаниями твоими и моими. Они будут поистине великими. - Если выживут, - опускаю его на землю. - Давай, выпусти меня отсюда. Он долго сверлит меня своими красными глазами, а затем надавливает на какую-то кнопку снизу стола. Цепи тут же выпускают мои конечности. Осторожно сажусь на стол, свесив ноги и растирая руки. Тело затекло и отзывается миллиардом мелких игл. - Будешь жить у меня, - говорит трикс, поднимаясь на все восемь паучьих ног. А что я? Мне-то все равно, пока бежать некуда, да и незачем. Команда потеряна, наш шаттл наверняка уже вывели на орбиту, да и с брюхом далеко не уйти. Спрыгиваю на пол, тут же скручиваясь от боли. Шист в один момент оказался возле меня и, облепив со всех сторон своими руками, о чем-то застрекотал. Боль тут же отпустила. - Это детки решили, что ты что-то предпринимаешь во вред им, - поясняя, отступает паук. Я, хекнув, почесал бритую голову. Увижу этого косичконосителя – сделаю эпиляцию. Нахер он меня всего обрил? - А ты что, можешь с ними говорить? - я решил узнать как можно больше о пауках, шагая рядом с Шистом. - Конечно, - он повернул в мою сторону голову. - Это же мои дети. - Но они ж, как это... Ну, типа эмбрионы еще, как они могут разговаривать? - Они говорят душой, - остановился паук и, откинув полог большого шатра, пропустил меня внутрь. - Ага, душой, - понятливо кивнул я, ныряя. Дом паука оказался не таким и большим, но вполне уютным. Горящий в самом центре костер давал довольно много света и тепла. Правда, присмотревшись, я понял, что пламя вырывалось из трубки, выведенной прямо из камня. Пол устелен меховыми шкурами и подушками. В дальнем углу кучей лежало всевозможное оружие с запасками и набитые армейские рюкзаки, даже еще не осмотренные хозяином этого шатра. - Ты что думаешь, вы единственные, кто хочет нас истребить? - поинтересовался Шист, скрестив руки на груди. – Они появляются с неба. Их много и они беспощадны. - Кто "они"? - запнулся я, едва не шмякнувшись на пол. Паук успел меня подхватить, осторожно ставя назад. - Всякие. Тут были двухголовые и синекожие, были почти бесплотные и во плоти, усеянной шипами. С хвостами и бесхвостые, и были даже такие, как вы, но с острыми ушами. А еще коротышки и огромные, с четырьмя ногами. Я, услышав трикса, присвистнул. Ну нифига себе, оказывается, тут побывала половина галактики. И, не преуспев, насели на нас: мол, вы тут экспериментировали, так будьте любезны, убирайте за собой. Хотя... Ну не может быть, чтобы триксы были сбежавшим экспериментом наших генетиков. Им от силы около ста лет. А тут я вижу целую цивилизацию паукоподобных. - Послушай, а откуда вы взялись? - обратился я к Шисту, вытягиваясь на шкурах. Он посмотрел на меня и полез куда-то под шкуры рядом с костром. Вытянул что-то, развернул и положил рядом со мной. - Ешь. Тебе нужно есть, иначе у кладки будет мало сил. Поколупавшись в разрезанном крупном насекомом, я взял крохотный кусочек и попробовал на вкус. Ну ничего, вполне съедобно. Видимо, пряча рядом с огнем, они его типа коптят или, не знаю, запаривают, что ли? Выдрав еще кусок, принялся жевать. Удовлетворенный Шист кивнул головой и, подогнув паучьи ноги, сел неподалеку. - Мы живем в этой горе, сколько я себя помню. Как и наши предки, и их предки. Если вы думаете, что мы – те, кто сбежал от ваших особей, затянутых в белую ткань, вы ошибаетесь. Они немного похожи на нас, но безумны. И все погибли в норах. Мы пытались помочь, но они не понимали нас и убегали. - Понятно, - кивнул я. Картинка начала, в принципе, вырисовываться. Глупое стечение обстоятельств. Но что у этих триксов могло быть такого ценного, чтобы половина галактики тут ошивалась? - А зачем сюда шли те, кто приходил к вам до нас? Шист тут же напрягся, и я поспешил сменить тему. Значит, это тайна и ее я смогу узнать не раньше, чем докажу, что не враг. - Шист, сколько зреет кладка? Паук тут же успокоился и улыбнулся. - От семи до двенадцати лун. Все зависит от того, кто вынашивает. Силен ли он, как питается. - Понятно, - киваю, прикидывая. Семь лун - это семь недель. Луна тут показывается раз в семь дней. Пока мы каждый о своем думали, я раза три зевнул. Заметив это, Шист указал в сторону, где были сложены подушки, и сказал идти спать. Я как бы был и не против, тем более что спать на подушках гораздо удобнее, чем на том столе, где меня разместили вначале. Утром мне опять подсунули жука и сказали съесть. Кое-как я нашел съедобные кусочки, остальное, пока Шист отвернулся, спрятал под шкуру. - Что... что и голову съел? - перепугался паук, вскакивая. Я, не понимая с чего такой перепуг, кивнул, меня тут же схватили и, раскрыв рот, всунули палец, вызывая рвоту. Проблевавшись, я наорал на него. Но оказалось, что голова жука Роуса страшно ядовитая. Черт. Знал бы – показал, куда ее спрятал, а теперь поздно. Меня вывели прогуляться вокруг шатра и быстро запихнули обратно, шипя, что нечего привлекать много любопытных глаз. На что я высказал этому восьминогому такую тираду, что он долго ковырялся в ухе. Сидеть даже семь недель безвылазно для меня было в тягость. На что мне тут же радостно сообщили, что вернут в родильный дом. Пришлось показать ему средний палец, а потом еще и объяснить его значение. В общем, время от времени переругиваясь, мы пришли к консенсусу. Раз в два дня эта паучья морда выгуливает меня через тайный ход на поверхности, а я не отказываюсь от еды и веду себя тихо в его отсутствие. Странно, но даже с охраной у входа покушения на мою особу не прекратились. Пару раз я замечал чадящий горшок у дальней стены. Принюхавшись к нему, Шист, ругаясь, вышвырнул его прямо в открытый полог и попал... В тот самый родильный дом. Судя по воплям, ему таки досталось за эту выходку. Несколько раз на меня падал неожиданно отколовшийся камень, и только чуйка моего папаши и скорость его реакции спасали мою шкуру. Теперь он сам шел первым, осматривая стены и ощупывая их, и только после чапал я. Отравленная еда, вода, летящие дротики – это далеко не полный перечень того, что случалось. Но и без этого проблем хватало, с каждым днем меня все больше распирало. Растущая кладка пережимала органы, и мне становилось хуже. Шист уже на прогулку выносил меня на руках, посматривая все с большим и большим беспокойством. Я же, сцепив зубы, ждал. Семь недель – это ведь не так и много, правда? Ну, если не считать того факта, что в тебе растут десять паучат. - Послушай, - я лежал на травке возле небольшого водоема, - а чтобы родилась кладка, носитель обязательно должен быть живым? Шист качнул головой. - То есть, изъять коконы можно и из трупа? - Бывали такие случаи, - почесал подбородок сразу двумя руками трикс: явный намек на то, что он очень нервничает. - Но кладка должна завершить цикл развития. Если носитель умрет раньше, то и яйца погибнут. - Понятно, - тру лоб пальцами. - Проблема вот-вот назреет. Нам осталась до минимального срока всего одна луна, а мои почки почти отказали. - Прости, - вдруг показалось виноватое лицо Шиста, - я не сдержался. И все могло бы быть по-другому. - Ты о чем? - я попытался приподнялся, но голова тут же закружилась. Тогда этот восьминогий сел позади и приподнял меня так, что я спиной оперся об него. - Не обязательно было выпускать всю кладку в тебя. Можно было половину, а то и меньше. Просто когда они во мне и приходит срок выпускать их в носителя – это больно. Вот я и... - Отстрелял всю обойму, - закончил за него я. - Понятно. Ну, сейчас вряд ли можно что-то исправить. - Когда погибла моя четвертая кладка, от состояния потери я чуть не умер. Ведь мы слышим души наших детей. Их крики и боль. Но меня отпоили, ибо нужда в правлении заставляла снова сражаться за свое гнездо. В тот день я был не совсем вменяем, и когда увидел тебя, злость застлала мои глаза. Я понимал, что обрекаю тебя на гибель. Понимал, что делаю только хуже, и себе в том числе. Ведь в таком количестве еще никому не удавалось выносить. Чтобы кладка вызрела, закладывали одно, ну максимум пятеро яиц. Резкая боль скрутила меня внезапно и так резко, что я скатился с трикса, очутившись в воде. Стало полегче, как-то почти сразу отпустило. Я распрямился и прислушался к своим ощущениям. Паук топтался на берегу, глядя на меня. Они не любят купаться. Решив чуть отомстить этому восьминогому, я снова скрутился и заохал. Шист отважно бросился ко мне в воду, где я его тут же и окунул по самую макушку. В общем, наорались мы друг на друга, выпустили пар, и стало как-то легче. Я рассказал, что где-то читал о родах в воде и не собираюсь покидать озеро всю следующую луну. Как он ни стрекотал, а пришлось пойти мне навстречу, тем более что даже внешне я выглядел лучше. Пришлось восьминогому папаше носить мне сюда еду и помогать выбираться из воды, когда нужно было сходить по нужде. Почти к концу срока я уже морально готовился, что из меня полезут эти яйца. Но время пришло, а ничего подобного и не происходило. Хмурясь, я поинтересовался у Шиста, что происходит. На что лыбящийся паук выдал: - Я же тебе говорил, что минимальных срок, чтобы завершить развитие семь лун, но если носитель здоров, то кладка может находиться в нем и больше, чтобы окрепнуть и набраться сил. - Ну уж нет, я так не согласен, - заорал я, поднимаясь на ноги, и тут же резкая боль скрутила меня. Хорошо, хоть этот паучий папаша был рядом и вытащил меня из воды, а то я бы наверняка захлебнулся. Яйца начали выходить где-то полчаса спустя от первого приступа. Выглядели они внешне совсем непривлекательно: словно без скорлупы, овальной формы, коричневого цвета, с пульсирующими прожилками на стенках кокона. Я провалился в беспамятство, помню лишь вспышку боли и руки Шиста, держащие меня. Он что-то шептал, успокаивал и, кажется, даже убаюкивал...