Stay With Me. Part II

Второй день пребывания в России начался для меня в семь утра. В чертовы семь утра. Дома, летом я никогда не позволяю себе встать в это время. Не по-царски это. А тут я поняла, что спать больше не могу. Я хотела встать и сходить умыться, что ли, но все мои попытки были обречены на провал. Я была слишком уж крепко прижата к Франчески, это во-первых, а во-вторых, он меня еще и ногой своей лишил сладкой возможности шевелиться. Причем, мне даже поменять позу не представлялось возможным, так что пришлось ждать, пока ему не приспичит лечь как-нибудь иначе. Это произошло не так уж скоро, у меня успели затечь ноги. И не надо думать, что я не пыталась его спихнуть, просто, чем сильнее я брыкалась, тем теснее оказывалась прижата. Так что, решив, что, если я продолжу попытки выбраться, то окажусь задушена, я благоразумно перестала пытаться. А уж, когда Джош меня отпустил, я быстро отползла в сторону, но немного не рассчитала и скатилась с кровати, утянув за собой одеяло. Благо, упала тихо. Джошуа что-то недовольно проворчал во сне и потянул одеяло на себя. Ну, не больно-то оно мне было и нужно. Я поднялась с пола и, собрав необходимые вещи, вышла в коридор, где столкнулась с Людмилой. Она добродушно улыбнулась мне и по-русски поздоровалась со мной. Я кивнула ей в ответ, дальше женщина отправилась дальше по своим делам, а я пошла в ванную, умываться, принимать утренний душ. Прохладные струи душа снимали сонливость, с меня стекала голубоватая вода. Краска с волос, на самом деле уже почти смылась, я выглядела почти обычно. Простояв в душе минут десять, я решила, что с меня достаточно. Еще минут через пять, я совершенно чистенькая, умытая, готовая к новому дню, с волосами, замотанными в полотенце, вышла из ванной и отправилась изучать кухню. На столе стояли две тарелочки, аккуратно укрытые бумажками, на которых маркерами было подписано, где чей паек. Нам с Джошуа завтрак приготовили один на двоих, что, собственно, меня никак не задело, ибо дома всегда у нас завтрак один на двоих, если встаем вместе. А если не встаем, то я только пью чай, мне достаточно. Кстати, на бумажках имена были написаны по-английски. Кто-то потрудился о нас позаботиться. Я не постеснялась поставить себе чайник, чашка же стояла рядом с тарелкой, на которой лежали несколько ароматных тостов с сыром. Вскоре на кухне появилась моя мама, выглядевшая на удивление выспавшейся и бодрой. Следом за ней выполз и Джош. Он бодро не выглядел: волосы растрепанные, глаза заспанные, выражение лица убитое, а на щеке отпечаток подушки. Глядя на него, я невольно улыбнулась. - Доброе утро, - сказала я сразу обоим. - Не доброе, - буркнул Джошуа. Я удивленно подняла брови. Матушка нас просто проигнорировала, сев напротив меня за столом, предварительно налив себе чашку крепкого черного чая. - Ушла, понимаете ли, бросила меня одного... - Тоном обиженного ребенка сказал Франчески. Мама чуть усмехнулась. - Серьезно? - Спросила я, - ты меня вообще чуть не задушил, так что это я жаловаться должна, а не ты. - Мда, - выдала вердикт мама, отпив немного чая, - весело у вас там. Я возмущенно посмотрела на матушку. - И это все, что ты можешь сказать на то, что твою дочь душат?! - Она улыбнулась, но ничего мне не ответила. На кухне появилась Хелен. Она выглядела немногим лучше Джоша. Она была в оранжевой пижаме с мишками, темные волосы, вчера находившиеся в таком порядке, которому я могла только завидовать, были растрепаны и торчали в разные стороны. А так как они были у нее длинными, это выглядело куда хуже, чем выгляжу я, просыпаясь утром. Она села рядом с Джошем, и сонливость с нее, как рукой сняло. Она лучезарно ему улыбнулась, благополучно проигнорировав нас м мамой. Мы переглянулись, но ни одна ничего не сказала. Мне было интересно, что же дальше? - Доброе утро, - поздоровалась она, на этот раз оторвав взгляд от «наипрекраснейшего из наипрекраснейших» Джошуа Джеймса Альфонсо Франчески. - Как спалось? - А вот этот вопрос, понятное дело, был обращен к Джошу лично. До него это не сразу дошло. - Хорошо спалось, думаю, что на такой кровати не может спаться плохо, - улыбнулся он. Девушка, глядя на него, видимо, с трудом удержалась от мечтательного вздоха. Наверное представила, как она спит на этой кровати с Франчески. Однако, обойдется, вакантное место занято. Я готова даже удушения терпеть. - От твоего хорошо, кому-то было плохо, - Джош повернулся на меня, а я в ответ показала ему язык. Он рассмеялся, а у Хелен покраснели кончики ушей, она была недовольна. Больше за завтраком никто не произнес ни слова. Только, когда все поели, Хелен заговорила: - Как насчет немного прогуляться? Я покажу вам красную площадь и Старый Арбат сегодня. Все дружно согласились. Так как я была уже готова, мне оставалось только дождаться остальных. И расчесаться. Спустя полтора часа - или около того, все были готовы. На часах было десять с небольшим утра. Как сказала Хелен, пешком от их дома добираться туда далековато, так что придется ехать на машине. Ее автомобилем был серенький Nissan. У меня прав не было, да и, в целом, не очень-то и хотелось. Я могла почти в любое нужное мне место добраться на метро, а если нет, то права были у папы, у Остина, у Джошуа. Меня всегда было кому подвезти. А сейчас за рулем сидела Хелен и, честно говоря, я не особо доверяла ей. Брюнетка смотрела на Джоша, предлагая ему сесть рядом с ней, но мама опередила любые ее вопросы. Не знаю, заметила ли она подкаты Хелен к моему бойфренду или ей просто захотелось поехать впереди, но в любом случае я была ей благодарна. Припарковаться нам пришлось довольно далеко от места назначения, но прогулка была довольно приятной. Это было похоже на наши с Джошем прогулки по Лондону, когда я прогуливала пары, только это была прогулка по Москве, рядом со мной шла мама, а рядом с Франчески вышагивала Хелен. Слава Богу, она хоть сейчас оставила свои попытки флирта с Джошем и вела себя как экскурсовод. Она только показывала и рассказывала, не позволяя лишних замечаний. Возможно, на сестренку отрезвляюще действовал тот факт, что Джош, по привычке, держал меня за руку. Мы прошлись по московским улицам. На Красной Площади, как сказала Хелен, всегда много туристов, сегодня было не исключением. Здесь то и дело слышались знакомые слова на родном языке, выделялись из толпы темнокожие люди и толпы азиатов. Это еще раз напомнило мне о Лондоне. Я нахожусь здесь всего второй день, но уже скучаю по своему идеальному городу. Здесь тепло и ярко светит солнце, градусник явно показывает не меньше 30 градусов, если по Цельсию - это повод надеть недавно купленные шорты и футболку DBNO, остаток моего бытия фанатом YMAS. Судя по взгляду, которым Хелен оглядела футболку, у нее не было никакой продукции участников группы, она второй день была в официальной футболке. А в Лондоне сейчас, наверное, такой жары не стоит. Нет, вряд ли там льет как из всегда - моя любимая погода, - но там явно должно быть прохладнее. Я вздохнула, и обернулась на маму. Та делала фотографии на память - надеюсь, ей больше не приспичит приезжать сюда, - и я подумала, что тоже стоит сфотографироваться. Я достала мобильник, включила фронтальную камеру. - Сэлфи? - Усмехаясь, спросил Джош. - Мой любимый вид фото, - наше первое с ним фото тоже было сэлфи, сделанное на Meet&Greet. Оно до сих пор у меня хранится. - Ты не против, если я немного влезу? - Тогда держи камеру, у тебя руки длиннее, - я впихнула ему телефон в руку. Джош ничего не сказал, только вытянул руку вперед. Я привстала на мысочки, чтобы быть немного выше, улыбнулась. Теперь у меня на память останется чудное фото из Москвы, на котором мы почему-то выглядим чертовски счастливыми. В это время Хелен что-то выпытывала у мамы, но я не обратила на это внимания. Куда больше моего внимания привлек Владимир Ленин собственной персоной. Я, как историк, да и как просто образованный человек, конечно, знала, кто это, и это несомненно меня поразило. У нас в Лондоне есть улица с живыми статуями - кого там только нет! - а тут просто Ленин. Это заставило меня смеяться. Сама не знаю, почему, это выглядело чертовски забавно. - История сводит людей с ума, - констатировал Джошуа, обнимая меня за одно плечо. - Завязывай с этим, я серьезно. - Ага, - кивнула я, как только перестала ржать, - так прямо и побежала бросать. - Я знаю, что нет, - вздохнул Джош, - но это доведет либо тебя, либо меня до психиатрической клиники, - я показала ему язык, - еще сэлфи? - Нам нужно БОЛЬШЕ сэлфи, - улыбнулась я. В итоге мы сделали столько сэлфи, что мама подошла, забрала телефон со словами: «Достали, сделайте хоть одно нормальное фото!» И сама сфотографировала нас. Я, увидев фотографию, поняла, что быть ей напечатанной и стоять в рамочке, потому что оно великолепно. Интересно, так выглядят счастливые люди? Улыбка до ушей, глаза будто светятся... Я сама на себя не похожа, вышла на фото гораздо красивее, чем есть на самом деле. И Джош тоже красивый, хотя, мое мнение как влюбленной бабы, он красивый всегда. А еще взгляд, которым он на меня смотрит, взгляд влюбленного человека. Мы выглядим несколько опьяненными своею любовью, и это завораживает. Я почувствовала, как Франчески поцеловал меня в макушку, а затем я услышала его шепот над ухом: - Если я правильно прочитал твои мысли, ты поставишь это фото в спальне. - Я несильно пихнула его локтем, - я правильно прочитал, - решил он, чмокнув меня в щеку. Я невольно покосилась на Хелен, она ревновала, это было ясно видно, хотя она и не имела на это никакого права. Хотя, может быть, она так и не думала. Мы немного походили по Красной Площади, еще немного пофотографировались, у меня появилось московское фото с мамой, а Хелен получила фото с Франчески. Кстати говоря, иногда туристы оборачивались, их было не слишком много, но я отчетливо пару раз слышала имя Джошуа и поймала на себе пару неприязненных взглядов: такова уж судьба девушки известного человека - тебя будут ненавидеть, и тебе придется с этим смириться. Улыбайся, даже если тебе больно. Больно слышать всю ту грязь, которой тебя поливают. Но улыбайся. Я и Хелен улыбалась, хотя мне чертовски противно было. Она меня ненавидела, это было видно, но я старалась быть сильнее, чем я есть на самом деле. Я благополучно пропускала все мимо ушей. На Старом Арбате было гораздо больше народу. Тут кипела жизнь: уличные торговцы, музыканты, художники. Я находила важным остановиться практически возле каждого. В итоге я потратила чертову кучу денег, не своих, причем, но Джош был как-то и не особо против, он даже несколько потакал мне. Затем, мы остановились возле какого-то художника, пока матушка прогулялась в одиночестве до ближайшего Starbucks'a. Я была удивлена, когда она вернулась с кофе, видимо, ее там неплохо поняли. Когда мой портрет был был окончен, я сунула его матушке, так как это была ее идея, собственно. - Хоть что-то у меня будет на память о дочери, а то домой редко заходишь, - объяснила она свое желание получить мой портрет карандашом, - плюс, как память о Москве. Я спорить не стала, поэтому послушно высидела все время, которое меня рисовали. Джошуа стоял рядом, стойко терпя все это. Хелен пыталась снова подкатывать к нему, он вроде был даже как-то не против, я услышала легкий флирт в ответ на ее флирт, но, поймав мой взгляд, Франчески заткнулся. Это уже начинало мне не нравиться. Так что всю остальную прогулку я старалась всячески ограждать Джошуа от Хелен. Девушка будто бросала мне вызов, она находила все новые и новые возможности, что чертовски меня злило. Мама, казалось, что замечала происходящее, но молчала. И это чертовски бесило, так что, когда мы добрались до дома, я, сказавшись уставшей, отправилась в комнату. Мне удалось побыть одной до прихода Людмилы и Дмитрия - они работали где-то вместе, где, я в подробности не вдавалась, не спрашивала никогда, - только тогда, около семи часов вечера, меня сумели вытащить из спальни, где я сидела, погрузившись в меланхолию, не меньше трех часов. Это был мой небольшой приступ самоненависти. Полгода отношений с Джошуа что-то изменили во мне, они стали редкими, но все же, отпечаток детства не хотел сходить просто так. Джошу я ничего не рассказала. Так что он часто недоумевал, что со мной происходит. Наверное, и сейчас недоумевал. Если вообще думал обо мне. Вечером помощь Людмиле помогла мне даже немного развеяться, но напрягало то, что Хелен ее желала оставлять попыток очарования Франчески, и тот, казалось, начинал поддаваться. Однако, были и положительные моменты: он спросил все ли со мной хорошо, действительно волнуясь обо мне - это было слышно в его голосе, - когда Людмила попросила рассказать нашу историю, он с теплой улыбкой помогал мне повествовать и при этом сжимал мою ладонь, когда я перешла к самой трагичной части нашей истории. Хелен, без сомнения, знала этот рассказ, так как Джош как-то в интервью говорил об этом, и слушать ей его было противно, это было в ее глазах, она злилась - кончики ушей покраснели, - но держалась молодцом, за это я даже как-то немного зауважала ее, ибо я бы так не смогла. Людмила сидела и умилялась, ее явно порадовала история об Эби-Золушке, дочь не разделяла маминого восторга, так она ей и сказала по-русски. Нет, я не научилась понимать русский, но я неплохо разбираюсь в интонациях. Людмила сказала что-то обидное, видимо, дочери, потому что брюнетка весь оставшийся вечер сидела надутая, как мышь на крупу, и переводила с неохотой. В общем, вечер можно было считать удавшимся. - Знаешь, смена часовых поясов убивает меня, - сказала я Джошу, когда мы сидели на диване, глядя в телевизор и пытаясь понять, что там происходит. Точнее, этим занималась я, а Джошуа объявлял свои профили в инстаграме и твиттере, оставляя там заметки о России. - Я хочу спать. - Ну, так иди, - сказал он, отрывая свой взор от телефона. - Ну, - протянула я, - одна не хочу, одной в чужом доме засыпать не круто. - Очень тонкий намек на то, что я должен пойти с тобой? - Улыбнулся Джошуа. - Почти открытым тестом это заявила, между прочим. - Ладно, ладно, пойдем. Когда мы выходили из комнаты, пожелавши спокойной ночи всем, Хелен одарила меня таким взглядом, что я поняла game is on.