Раскрою карты

– Я готова выслушать. Когда Кьеко заговорила, Рен дернулся. Он не слышал, как Могами вошла, погрузившись в отчаяние. Хотел обнять, но понял, что ему не позволят этого. Потому, обрадовавшись, что его не оставили одного, дали шанс, сел на пол у ног Кьеко, не решаясь притронуться. – С чего бы ты хотела начать? – осторожно спросил, боясь, что она опять уйдет. – Не знаю... С начала... Да, Рен же не настоящее имя, – слегка дрожа, ответила девушка. – Да, Тсуруга Рен – псевдоним. Думаю, ты и так догадалась, что мне его дал президент. А настоящее... В какой-то степени Корн и есть мое настоящее имя. Ты, правда, выслушаешь? Не уйдешь? – заглянув ей в глаза, спросил с надеждой. Стало страшно, что когда он назовет настоящее имя, Кьеко снова уйдет, но теперь уже навсегда. – Я готова выслушать все, что ты мне расскажешь. Я... – запнулась, хотелось заплакать, но она пришла, она обещала себе, что без правды не уйдет. Рен понял. Он не стал больше мучить ее. Начав рассказ, надеялся, что Кьеко не сорвется и не убежит. Но та сидела и слушала. Пару раз приходилось сходить за стаканом воды. Для Кьеко. Иногда девушка задавала уточняющие вопросы, и тогда Тсуруга слегка расслаблялся – слушает, она его слушает. Когда Кьеко спросила, почему именно сегодня он решился, Рен не знал, стоит ли упоминать Шо. Но серьезный взгляд Могами не дал скрыть правду. Пришлось даже высказать свои подозрения насчет намерений Фувы. Кьеко, конечно, не поверила, что бывший друг детства мог заинтересоваться ею. Но факты говорили обратное. По крайней мере, так прозвучали доводы Тсуруги в пользу своих предположений. – Почему тебе так важно было самому рассказать мне правду? Почему ты не хотел, чтобы я узнала все от Шотаро? Тсуруга так и не сказал самого главного, не рассказал о своих чувствах, а потому Кьеко не понимала. Рен, конечно, назвал причину, но девушка чувствовала, что есть что-то еще. А потому спрашивала. – Я не знаю, что стало ему известно обо мне. Нет гарантии, что это правда. Но даже если и так, то ты бы уже не дала мне возможности объясниться. Не хочу, чтобы ты ненавидела меня еще и за то, что я скрывал от тебя все это. Ответ был получен, но он не устраивал Кьеко. Она не верила, что это единственная причина. А Тсуруга отчего-то растерял весь свой пыл. Признаться было страшно. Казалось, что после этого Кьеко точно его возненавидит. Несколько минут прошло в тишине. И вот Кьеко решила сделать отчаянный ход. У нее тоже был секрет, который Тсуруга не должен знать. Но один вопрос давно мучил, не давал покоя. С тех самых пор, как пришло осознание своих чувств к Рену. – Скажи... – неловкая пауза, – кто та школьница? Кого ты любишь? Рен удивился. Он не ожидал услышать такое. Однако это был его шанс. Неважно, откуда она узнала, происходящее сейчас важнее. – Ты, – сорвалось с губ Рена прежде, чем он сообразил, что сказал. Теперь настала очередь удивляться Могами. Посмотрев в глаза парня, не нашла там и намека на обман. Лишь любовь плескалась в них. Она и раньше видела этот взгляд, полный любви, теплоты и нежности и предназначенный ей. Но каждый раз Кьеко находила объяснение этому, пусть и не совсем правдоподобное. Однако теперь все ставало на свои места. – Я люблю тебя, Кьеко. Давно люблю. Люблю больше жизни, – признаваясь, Рен решился положить голову на ее колени. Прикоснуться, почувствовать... – Знаю... Это ведь я была той, кто натолкнул тебя на мысли о любви. Это я была тем цыпленком, – перебирая волосы Тсуруги, все же призналась Могами. На душе было пусто. Столько переживаний за один день у нее еще не было. И хоть она и понимала, что ей признались в любви, что ее чувства взаимны, что скрывали правду ради ее блага; осознавала, что узнай она это все раньше, то точно бы возненавидела, не приняла, но сейчас простить не могла. Выжатая эмоционально, Кьеко хотела лишь забыться. Рен тоже был в таком состоянии. Он даже никак не отреагировал на то, что Кьеко была тем цыпленком. Он наслаждался прикосновениями ее теплых рук, понимая, что, возможно, это последний раз, когда они касаются друг друга. Он не ждал от нее ответа, и уж тем более не надеялся, что его чувства окажутся взаимны. Сейчас было главным то, что она рядом, не отталкивает, не смотрит с ненавистью. – Ты позволишь сделать тебе подарок? Вернее, ты примешь его? – вспомнил Тсуруга, что приготовил подарок на день рождения Кьеко. Кьеко выплыла из своего безэмоционального состояния, вспоминая, что у нее сегодня как бы праздник. Думая над ответом, отстранилась, а потом встала. Рен так и остался сидеть на полу на коленях, наблюдая за девушкой. – Хорошо, – наконец решила Могами. – Я приму его, если ты отвезешь меня домой. Обрадовавшись сначала, Рен снова вернулся с небес на землю. Это было бы неправильным, если бы его быстро простили. Да и глупо было надеяться, что после всего она решиться остаться еще немного. Все верно, Кьеко его выслушала и больше ничем не обязана. Кьеко стояла спиной к Рену, когда тот подошел с подарком. – С днем рождения, – поздравил Тсуруга. Кьеко обернулась, взяла протянутую коробочку. – Можешь не открывать сейчас. Дома посмотришь. Кьеко благодарно улыбнулась. Мелькнула мысль, что Рен часто ее понимал, да и сейчас тоже. В машине сидели молча. Эмоциональное опустошение достигло предела. Лишь перед тем, как уйти, Кьеко задержалась, посмотрев в глаза Рена. – Я обещаю подумать, но простить не могу. Будет лучше, если некоторое время мы не будем ни видеться, ни общаться. Рен не успел ответить, как девушка ушла. Дома Тсуруга в бессилии упал на кровать, вспоминая с какой болью смотрела она. А ее просьба разрывала сердце на части. Но надежда, что все изменится, оставалась. Он подождет, будет верить, что Кьеко простит его. Кьеко незаметно прошла в свою комнату. Предупредить хозяев о раннем возвращении не получилось. Поэтому ее никто не ждал. Не переодеваясь, в бессилии, легла. У нее есть день, чтобы привести себя в порядок. Хозяевам скажет, что приехала ночью, а послезавтра пойдет знакомиться с менеджером. – Доброе утро, господин президент! – бодро поприветствовала Кьеко, входя в кабинет Такарады. – А, Могами! Проходи, ты как раз вовремя, – махнул рукой в сторону дивана президент. Кроме него в кабинете еще находился молодой мужчина, на вид не старше двадцати трех. «Он похож на Корна, только глаза голубые», – подумала Могами. Мужчина приветливо улыбался. – Познакомься, это твой менеджер, – указав на мужчину, продолжил Такарада. – Дайске. Дайске Хикари. Приятно познакомиться, – подошел к Кьеко. – Кьеко... Могами Кьеко. Мне тоже приятно... – Ну, вот и познакомились, – пропел президент. – Я уже просветил Дайске, в каких проектах ты участвуешь. Думаю, вы хорошо сработаетесь. После встречи с президентом Кьеко направилась на съемки. Хикари оказался интересным человеком. Он быстро вник в работу. И пока они ехали на место съемок, Кьеко все больше нравился ее менеджер. Уже вернувшись домой, Могами поняла, что ей ни на секунду не становилось скучно. Она практически не вспоминала о Тсуруге. Плюсом было также и то, что у Дайске была своя машина. Теперь не нужно было тратить много времени на дорогу. Они успевали и на съемки, и перекусить. Кьеко была рада такому изменению в ее жизни. Прошло три недели. Кьеко с головой ушла в работу. Возвращалась без сил и сразу засыпала. Теперь ей не нужно было думать о том, во сколько ей на съемки. Менеджер хорошо выполнял свою работу. А потому Могами могла всецело отдаться работе. С Дайске Кьеко было легко. Уже на второй день она безоговорочно ему доверяла. Хикари, в свою очередь, также выкладывался на полную, ему нравилось упорство и трудолюбие Могами. И, наблюдая за ней, старался стать лучшим менеджером для нее. Как он был необходим ей, так и она была необходима ему. Президент намекнул Дайске, что Могами в скором времени поднимется еще выше. Поэтому Хикари считал, что он тоже может поспособствовать этому. И даже не может, а должен сделать это. После дня рождения Кьеко не пересекалась с Тсуругой. Как она просила, он не напоминал о себе. А работа и общение с менеджером не давали подумать о нем. К тому же не было возможности узнать что-либо о Рене. Да и не хотелось. Только Дайске своим внешним видом напоминал его. Вернее Корна. Но и здесь Кьеко научилась абстрагироваться так, чтобы не замечать их сходства. В первых числах февраля к Кьеко в гости пришел Фува. Вернувшись поздно домой, Могами обнаружила его в своей комнате. С букетом цветов он стоял у окна. Кьеко давно перестала злиться из-за него. Месть отошла на второй план. Однако при встрече они не переставали ругаться. И первым всегда начинал Шо. И только сейчас девушка поняла, что причиной тому могла служить ревность. Сколько раз он пытался заставить ее поклясться, что ничего не чувствует к Тсуруге. И как она раньше этого не замечала. Видимо, Тсуруга был прав. – Что ты здесь делаешь? – бросив сумку и верхнюю одежду, начала Кьеко. – Кьеко? – повернулся к ней Шо. – К тебе пришел. Ты чего так поздно? Я устал ждать. – В отличие от некоторых я работаю, – раздраженно ответила, день был насыщенным, хотелось лечь спать и никого не видеть, а тут Шо. – Эй, я тоже работаю! – воскликнул Фува. – Небось, опять у Тсуруги была. Я знаю, что ты свой день рождения у него отмечала. Даже домой не заезжала, сразу к нему поехала. А у меня были интересные новости для тебя. Вот зачем ты так рано уехала со съемок... Кьеко спокойно выкладывала вещи из сумки, никак не отреагировав на слова парня. Ее даже не заинтересовало, откуда он мог узнать, где она провела свой день рождения. – Ты меня вообще слушаешь? Я говорю, что кое-что хотел тебе рассказать. О твоем несравненном Тсуруге! И снова никакой реакции. Кьеко лишь устало вздохнула. – Слушай, Шо, я устала. Очень. И хотела бы уже лечь отдохнуть. Если ты все сказал, то дверь прямо по курсу. Фува заскрежетал зубами. Он явно не такую реакцию ожидал увидеть. Направляясь сюда, представлял, как Кьеко начнет умолять его рассказать, что он узнал. А он немного поиздевается, возьмет с нее слово, что она никогда не полюбит Тсуругу, а потом все выложит. А Кьеко, услышав ужасную правду, наконец, поймет, какой Шо хороший и вернется к нему. Но получилось совсем не так. – Нет, не все! Родители просили поздравить тебя, но я никак не мог встретиться с тобой, вот и пришлось ехать к тебе домой, – протягивая букет цветов, сказал Шо. – Понимаю, что поздно, но ты сама виновата! Не уехала бы раньше, получила бы поздравления вовремя. Кьеко приняла цветы, понимая, что так быстрее от него отвяжется. – Не мог другое придумать, – пробубнила себе под нос, чтобы Шо не услышал. То, что он лжет, она сразу поняла. Но ругаться не хотелось, что означало бы не скорый уход парня. – Но про Тсуругу все равно расскажу. Потому что он обманщик, каких еще поискать... – Можешь не утруждать себя рассказами, – перебила его Кьеко. Фува удивился, неужели ей не интересно. – Но... Ты не хочешь узнать про Тсуругу? Я могу доказать, что он обманывал тебя все это время. Он просто пользуется тобой! – Чтобы ты не рассказал, я уже все знаю. Тем более что не уверена, что тебе действительно известна правда. Очередные слухи и домыслы, я полагаю. А потому прошу, я хочу отдохнуть, пожалуйста, давай закончим разговор. – Ты... – Шотаро пораженно смотрел на подругу детства и не узнавал ее. С последней их встречи она сильно изменилась, повзрослела, он бы сказал. – И ты с ним общаешься?! Он обманывал тебя, а ты... Взгляд в его сторону, и Шо замолчал. Он так и стоял, застывший, пока Кьеко брала полотенце, уходя в ванную. Когда же она вернулась в комнату, Фувы уже не было. И только букет цветов напоминал, что он все же был здесь. На следующий день, впервые за последние несколько недель, Кьеко проснулась в отличном настроении. И это вовсе не было связано с визитом Шотаро. Просто она, наконец, поняла, кто ей важен и дорог. На сердце стало легко, а боль отпустила. Дайске впервые отметил, что Кьеко выглядит счастливой и уверенной. И такая она нравилась ему больше. «Надеюсь, я хоть немного помог ей», – думал Хикари. Он с самой первой минуты понял, что у Кьеко на сердце. Потому, старался всячески отвлечь, развеселить. Говорил на отвлеченные темы, не затрагивая лишний раз работу, заметив, что именно эта тема ранит ее. Поддерживал, как мог. И ему успешно это удавалось. И вот, наконец, в глазах снова блеск, решимость и счастье. А большего ему и не надо.