Уж замуж невтерпёж

— Что ж, — Диего кусал губы, но голос его звучал твёрдо и решительно. — Выхода у меня нет. — С ума вы сошли, хозяин, — буркнул Освальдо. — Убьют вас там, а мне куда деваться? Да и полковник горевать будет. — Горе полковника совершенно точно меня не волнует! — обрезал Диего. Он лгал. Алонзо Андрада начал ему нравиться... даже очень нравиться. Разумеется, это не было поводом отступаться от борьбы за справедливость, но игнорировать факты Диего не мог. Права не имел. Борцу за народное счастье не пристало отворачиваться от правды, даже если та неприятна. Но, поскольку полковник Андрада являлся непримиримым врагом Зорро, следовало вырвать эту занозу из своего сердца. Пока получалось не очень. Оседлав вороного, Диего выехал из сарая, стараясь не замечать тревоги в глазах Освальдо. Рана болела, да, но в пределах разумного. Если не нагружать сверх меры ногу — может, и обойдётся... Ночной Нуэво-Империал затих, даже патрули не перекрикивались между собой. Небось, солдаты сейчас дрыхнут в казарме. Зорро давно не появлялся, вот и расслабились. Ничего, скоро опять забегают, ленивые койоты! Вороной перешёл на шаг. Диего осторожно слез с него, ласково потрепал по холке. Беги в конюшню, родной, дальше я сам. Гарнизон мрачной громадой высился в ночи. Где-то там в тюремной камере мучится невинно обвинённый, оболганный дон Начо. Даже солдаты, как рассказал Освальдо, осуждают полковника Андраду. Подумать только, поверить презренному соглядатаю, пренебрегая словом благородного дона! Ладно, допустим, не все благородные доны заслуживают того, чтобы их слову верили. Печально, но факт. Взять того же дона Сепульведу — вроде, благородный человек, знатного рода, а творит такое, что ни в сапоги обуть, ни в шляпу уложить. Но всё же кабальеро должен верить другому кабальеро... Вокруг гарнизона срубили деревья: мера жестокая, но необходимая. Диего понимал мужа, хотя и досадовал на его служебное рвение. Именно из-за этого стремления полковника Андрады выслужиться и страдал дон Начо. Диего забрался на ближайшее к гарнизону дерево — оно росло возле таверны: огромное, могучее, затеняющее все выставляемые летом столики. Затем снял с пояса заранее припасённую верёвку с крючьями. Взвесил в руке, примерился. Да, далековато, но попасть можно. Раскрутив верёвку как следует, Диего метнул её на крышу склада с припасами. Крючья зацепились за поперечную балку, прорвав гнилую солому, которая осыпалась с тихим шорохом. Диего затих: нет, часовые не подняли тревоги. Ну и болванов же назначил дорогой муженёк сегодня ночью на посты! Подёргав несколько раз за верёвку, Диего убедился: держится прочно. Тогда он быстро смастерил из пояса воздушную петлю, аккуратно закрепил её, ухватился — и полетел на крышу склада. Самое главное в подобной эскападе — не наступить на солому, попав ногами точно на балку. Она, конечно, тоже может оказаться гнилой, но всё же риск несколько поменьше. Бедро постреливало, показывая, что неделю-другую ещё стоило бы поваляться в кровати. Но как можно нежиться на перинах, если справедливость попрана? Съехав на крышу, Диего аккуратно развязал пояс. Балансировать на опасно потрескивающей балке было не слишком удобно, но в целом спуск прошёл куда лучше, чем он ожидал. Теперь нужно было дойти до противоположного края и перескочить на крышу гарнизонной тюрьмы. И тут ночь осветилась: в разных концах двора одновременно загорелось по нескольку факелов. Их держали уланы, высыпавшие из казарм и дверей тюрьмы, выскочившие из-за телег и бочек. Предводительствовал ими полковник Андрада, даже не пытавшийся сейчас скрыть злого торжества. — Ты окружён, Зорро! Сдавайся! Диего в панике огляделся: из ворот таверны уже выбегал отряд под командованием Хорхе Барбадильо. Но всё же оставался крохотный шанс, и если поторопиться... Уже в прыжке Диего осознал, что вряд ли сумеет спокойно приземлиться на обе ноги, но было поздно. Бедро словно огнём обожгло. Колено подломилось, и Диего кубарем покатился по неровной земле. Вскочил, выхватил нож и почти не глядя метнул в ноги бегущего первым улана. Раньше Диего никогда не доводилось убивать. Он и сейчас не изменил своей привычке. Нож попал в голень, и солдат с воем упал, а на него сверху налетели двое других. Жаль, некогда было полюбоваться на эту кучу-малу: следовало приложить усилия к спасению собственной шкуры. Отчаянно хромая, Диего бросился прочь, на ходу разворачивая кнут. Благослови Господь Освальдо, научившего хозяина обращаться с этим воистину варварским оружием. Или дьявольским? А, неважно! Улан, получивший кнутом, заорал и грохнулся на колени, затем Диего обвил кнутом гипсовую танцовщицу, мирно стоящую перед входом в один из жилых домов, и резким движением обрушил её на двух преследующих его солдат. Вопль, куча поднятой пыли, сидящий на земле улан, почти нежно баюкающий отколотую руку статуи... Диего из последних сил двигался вперёд, но погоня приближалась неумолимо. Завернув за угол, он внезапно увидал полускрытый в тени вход в маленький проулочек. Может, если спрятаться там, удастся оторваться от погони? План показался хорошим, и Диего ему последовал, моля о помощи Деву Марию и всех святых. Сидя в переулке и пытаясь отдышаться, он видел, как уланы бегут мимо, топая по брусчатке коваными сапогами. В глубине души затеплилась надежда. Ведь он, Диего, стоит за правое дело! Зорро не могут поймать. Просто не могут, иначе кто же ещё будет защищать народ? — А ну стоять, остолопы! Диего закусил губу, чтобы не застонать: полковник Андрада внимательно разглядывал следы на земле. — Хм, да тут кровь, господа! Капитан Барбадильо, как вы думаете, что сие означает? Подумать только: ещё совсем недавно Диего считал Хорхе Барбадильо приятным человеком и искренне пытался ему помочь! Сколь же печально разочаровываться в людях! Барбадильо подошёл, поглядел туда, куда указывал палец Андрады. В свете факела ухмылка капитана выглядела особенно отвратительной. — Считаете ли вы, капитан, что здесь, к примеру, резали свинью? — Не особенно похоже, сеньор полковник! — А может, курицу? — полковник тоже премерзко ухмылялся. Черты его искажало предчувствие жестокого триумфа. — Вряд ли, сеньор полковник, вряд ли. — Что ж, тогда остаётся одно. Где-то здесь пробегал наглый бандит по кличке Зорро. И оставленные им пятна крови указывают... — Алонзо Андрада помедлил немного и махнул рукой в сторону укрытия, где сидел и трясся Диего. — Указывают вот туда! Мир утратил краски, звуки и запахи. Диего прерывисто вздохнул и собрался с силами. Поздно жалеть о содеянном. Поздно молить о милости. Ему предстоял последний бой.