Независимое расследование

      Под подошвами ботинок похрустывал снег, улица неторопливо текла мимо, одаряя шумом машин и отзвуками чужих разговоров. Мысль, что хоть это никогда не меняется, могла бы стать спасительной и успокаивающей, но таковой не стала, потому что так и не появилась в голове Трафальгара: даже белый шум города, казалось, изменился сегодня. Даже в скрипе колёс, стуке каблуков и завывании ветра слышался ему наглый смех. Смеялись над ним, издевались над его беспомощностью и неспособностью что-то изменить...       — Так не пойдёт, — категорично заявил Ло и, коротко взглянув на часы, перешёл на другую сторону дороги.       Что-что, а беспомощность явно не была его нынешней спутницей: эта дамочка давно уже была выставлена за порог, вместе с детскими страхами и глупыми надеждами. Сейчас Трафальгар не просто мог, но и знал, как изменить происходящее. Просто всё произошло чересчур быстро: он планировал начать всё это сам, где-то через полгода, когда все детали сложатся в необходимую картину, а в руках окажется чуть более удачный расклад. Выражаясь языком покера: Ло планировал идти ва-банк без блефа и исключительно с роял-флешем, а приходилось ставить всё на сет дам и пару шестёрок. Не густо, но хоть что-то. Однако вполне вероятно, что у него ещё будет шанс спасовать и не вылететь из игры, ожидая лучшего...       Хорошенько разобрав сложившуюся ситуацию, Трафальгар решил, что как бы не хотелось ему одиночества, сейчас такую роскошь он себе позволить не может: теперь ему следовало заботиться о свидетелях, о алиби на последующие убийства. Что они будут он даже не сомневался: пока полиция будет гоняться за собственным хвостом, а независимое расследование тормозить из-за проблем с информацией, ещё будут трупы. Один-два, точно. Может и больше.       Первым в голову пришло, как ни странно, кафе, начавшее череду безумных событий. И именно туда и направился Ло, перебирая в голове все известные ему факты.       Факты — всё, что у него было. И не было связи. Тонкие линии причинно-следственных переплетений никак не хотели соединять все события в правильный и аккуратный рисунок: всё рассыпалось и рушилось, как замки из песка. Была одна смерть. Была история убитой. Была поднятая вокруг этого всего шумиха: новости по основным каналам, газетные статьи, обсуждения по радио. Была вторая смерть. Был труп в его лаборатории. Была очаровательно-ювелирная подстава. Был Трафальгар. Было его прошлое: смерть родителей, детский дом, новая семья, смерть опекуна, снова детский дом. Был тот, кто не хотел отпускать Ло. Было письмо, способное, если не разрушить, то пошатнуть несколько жизней. Не было логики.       Почему надавить на Ло решили именно сейчас?       Просто потому, что он оказался под рукой, а точнее неподалёку от места жестокого убийства? Вряд ли: за прошедшие в звании судмедэксперта полтора года была действительно уйма возможностей обвинить его и в худшем.       Потому, что убийца принадлежал к тому же лагерю, которому Ло молчаливо противостоит уже много лет, а лучшего, чем он сам кандидата, для спасение чьей-то шкуры не нашли? Тоже не самое разумное объяснение: у Того Человека всегда много запасных планов.       А если простая случайность? Если связи, которую ищет Трафальгар, попросту нет? И, труп оказался в лаборатории, по совершенно иным причинам? В такое верилось ещё меньше.       В Баратти Трафальгар прибыл ещё более запутавшимся, чем был, а потому на ''приветливый'' взгляд Санджи не отреагировал совершенно. Заказал чёрного кофе и попробовал начать всё с начала.       Похищение девушки совершено вечером того же дня, когда Трафальгар навещал могилу приёмного отца, убитого собственным братом, который благодаря великолепному сочетанию власти и денег остался безнаказанным. Подстроить такое сочетание событий, Ло считал невозможным — могилу Росинанта он посещал бессистемно, просто время от времени и не привязываясь к датам.       Убитая, на первый, а так же и на второй взгляд, с Донкихотами — приёмной семьёй Трафальгара — связана не была: этот факт ещё требовал проверки, но казался Ло правдоподобным. Он знал о многих фирмах, что так или иначе функционировали под ловким дирижированием Донкихота Дофаминго, и ни одна из них не засветилась в длинном послужном списке мисс Калифы, за каких-то три года подпортившей жизнь немалому количеству компаний. Да и к тому же, с чего бы убивать Калифу через месяц после начала новой жизни: в таких случаях убивают либо сразу, либо прождав довольно много времени, чтобы смерть уже связывали не с далёким и мутным прошлым, а с чем-нибудь более актуальным.       Третьим вступало в игру неожиданное место обнаружения трупа: кафе в центре города, не так далеко от полицейского участка, принадлежащее старому морпеху, горячо любимое студентами и преподавателями близлежащего института.       Тут рассуждения застопорились, на ещё одной детали: было место похищения, было место издевательства над трупом. Места убийства — не было. А ведь по всему выходило, что в рефрижератор Калифу доставили уже мёртвой.       Залпом выпив кофе, Ло снова посмотрел на часы, и жестом попросил счёт. Расплатившись, встал, мельком взглянул на Санджи, сипло проговорил:       — Двенадцать тринадцать, — и, оставив молодого человека в состоянии крайнего удивления, ушёл. Теперь Трафальгар был более чем уверен, что время в которое он покинул кафе запомнит не только он сам, но и свидетель, что в нынешней ситуации — очень полезно.       После этого он направился в институт, чтобы лично сообщить Робин, что теперь он не обременён постоянной работой, а потому может повести до зимних каникул на несколько пар больше, чем предполагалось.       По дороге, размышления Ло продолжали крутиться вокруг одного и того же вопроса: почему именно сейчас? Что в этих убийствах было такого, что его следовало отстранить от дела, а может и упечь в тюрьму? И дело вовсе не в том, что Трафальгар не мог найти какого-то отличия: этих отличий было слишком много. Во-первых, это было первое крупное дело центрального полицейского участка после прошедшей там ''чистки'', а значит что количество подкупленных полицейских явно уменьшилось — в то, что их не осталось совсем, Ло со свойственным ему скептицизмом не верил. Во-вторых, которое на прямую вытекало из ''во-первых'', состав оперативной группы был уж очень необычным: чего стоил золотой мальчик из семьи именитого военного и красотка Моне, проведшая студенческие годы в очень подозрительных компаниях. В-третьих, расследование ''Daily Revolution'', которое могло всё усложнить и при достаточном количестве времени разыскать те самые, неуловимые связи: а значит чем быстрее закроют дело, тем лучше. В-четвёртых, нужно было не забывать о личности первой жертвы, в чьей жизни отметились уж слишком занимательные личности, как мистер Айсберг, Марко, Белоус, коллеги по промышленному шпионажу, Киллер. И почти каждый из них мог быть связан с Донкихотами.       Институт встретил Трафальгар всё тем же потрёпанным видом, холодом и сыростью. Хотя кроме прочего там было тихо и почти безлюдно: пара началась минут пятнадцать назад и опаздывающих практически не наблюдалось. Только ленивыми тенями бродили какие-то одинокие личности, да тошнотно-умильная парочка обжималась на широком подоконнике, на фоне тускло сияющего зимнего неба.       Здесь Ло тоже непреминул отметиться: поинтересовался в диспетчерской временем, местоположением кабинета профессора Нико и, получив интересующие его ответы, удалился, одарив пожилую даму, заведующую расписанием, нервным подобием улыбки. Эта тоже не забудет.       В приёмной чуть теплее, светлее и несколько уютнее. Зеленеет парочка фикусов, закипает чайник, а декан тихо мурлычет какую-то песенку себе под нос, пока не замечает нежданного гостя.       — Неожиданный визит, — Робин отложила ручку и жестом радушной хозяйки указала Трафальгару на кресло, — Но скорее приятный, чем наоборот, — пронзительный взгляд, нарочито расслабленная поза, — Чем обязана, прямо посреди рабочего дня?       — У меня скоропостижно случился отпуск, — аккуратно выверяя слова, начал Ло, так и не присев, — Поэтому на этой неделе могу провести не одну лекцию, а две-три, как будет удобнее.       — Скоропостижно, — задумчиво проговорила Нико и слегка прищурилась, — Чудесное слово, не правда ли? Правда редко его услышишь в разговоре от таких милых и безобидных вещах... Я подумаю, над вашим предложением... Чаю?       — Не стоит, — Ло легко кивнул и сделал шаг назад, — Я просто заглянул по дороге, не буду мешать.       — Отпуск. Зашли по дороге. Как однако порой всё складывается, да? — каким-то уж слишком довольным тоном поинтересовалась Робин и иронично приподняла бровь, — А вы уже придумали как провести свободное время?       — По ходу дела разберусь, — Трафальгар уже открыл дверь и вздрогнул от нарочито небрежного вопроса. Что-то подсказывало ему, что меланхоличная обладательницы тонкой, хищной улыбки, ещё сыграет немалую роль во всём происходящем, — До встречи...       — Не сойдите там с ума, всего хорошего, — снова плавный жест и Нико будто забывает о Ло, изучая принесённые на подпись бумаги.       Трафальгар торопливо уходит. Излишне торопливо на собственный взгляд. Торопиться-то некуда.       За порогом учебного заведения Ло наконец-то избавился от ощущения чужого непозволительно заинтересованного взгляда на своей спине и думает куда направиться дальше: повторить тот же маршрут, что и в знаменательный вечер четверга, или съездить в Эннис Лобби, где он прежде бывал лишь однажды, к тому же лет пять или даже шесть назад. В первом случае, стоило проверить на работе ли знакомый, к которому Трафальгар заглядывал каждый раз, прежде чем отправиться на кладбище, и пойти в сторону автобусной остановки. Во втором случае, следовало добраться до вокзала и сесть на первую попавшуюся электричку нужного направления. Однако, для начала — всё в одну сторону, а значит выбрать можно несколько позже.       Ло, по своим меркам неспешно, но всё же быстрее многих, зашагал вниз по улице. Так и не успев выбрать между двумя возможностями, он, не без основания, задумался, а стоит ли ему на такой большой промежуток времени оставаться одному или просто засесть в каком-нибудь людном месте и тщательно разобрать все имеющиеся данные на бумаге, чтобы проще было найти ошибку или недостающее, а может и лишнее звено.       Минут через десять лениво и как-то нехотя пошёл снег, с каждой минутой однако загоняя всё больше и больше людей под крышу: Трафальгара, впрочем, такая погода не смущала, но мысль устроиться в интернет-кафе или небольшой забегаловке стала казаться несколько более разумной, чем скитание по пригородам, которое в глазах его коллег будет выглядеть как-то уж слишком подозрительно.       Приметив пару не сильно отпугивающих заведений, Ло заглянул в книжный магазин, где обзавёлся всем необходимым: тетрадью, ручками, маркерами, закладками и прочей мелочёвкой, которую дома пришлось бы собирать по всем углам, да и не всё бы нашлось. На кассе, в который раз поинтересовался временем, меланхолично проигнорировал игривую улыбку молоденькой девушки, как-то навязчиво демонстрировавшей сомнительного вида сборник японской послевоенной поэзии, который должен был, видимо, впечатлить Трафальгара и снова вышел на улицу, где вместо сонного танца редких снежинок уже начался снегопад.       Ло критично осмотрел украшенную мишурой и гирляндами витрину кондитерской, находившейся строго напротив книжного, и решил пройтись обратно до менее крикливого и пёстрого местечка, что встретилось на его пути чуть раньше.       Поток людей становился всё реже: подходили к концу обеденные перерывы, и все снова расходились по рабочим местам, покидая заснеженные улицы, облюбованные морозным ветром, что своими завываниями вытеснял из головы мысли, оставляя блаженную, мягко-гудящую пустоту.       Вместе с пустотой внезапно накатила апатия. Стоило ли вообще барахтаться?       Вцепившись мёртвой хваткой в этот дикий и совершенно не свойственный ему вопрос, Ло разочарованно вздохнул. Разочаровал Трафальгара его собственный настрой: будь то письмо при нём, Трафальгар бы наверняка вернулся в участок и не долго думая вручил бы его Смокеру. Как ни мерзко было признавать, но свою свободу и жизнь Ло с каждым годом ценил всё меньше в сравнении с чувством выполненного долга, осуществлённой мести. Справедливой, необходимой, как воздух, мести...       Навязчиво загудел под продрогшими пальцами телефон: Трафальгар отчего-то совершенно не удивился, хотя звонка и не ждал. Наверное, подсознание уже смирилось с переменами в его жизни.       Ло задумчиво посмотрел на экран: номер был стационарный и точно не знакомый.       Впрочем, может не просто смирилось, может ждало. Ждало действий, безумств, перемен...       — Да? — почему-то именно так начинать разговор было легче всего. Будто разрешая собеседнику говорить с собой, а интонацией интересуясь, уверен ли кто-то там, что хочет его слышать.       — Я всё знаю! — болезненно знакомый голос, многообещающие слова, — Не упрямься, прошу. Ты нужен нам, мы нужны тебе. Приезжай...       — Понятия не имею, что ты знаешь, но вы мне определённо не нужны. Совсем. Абсолютно, — ему даже не хочется возмущаться или пытаться доказать что-то. Он упрямо повторяет, давно оккупировавшее разум "не нужны", — Никто не нужен.       — Каждому кто-то нужен! — с нервной горячностью, с яростью, с непоколебимой уверенностью, что так притягивает и пугает одновременно.       — Вовсе, нет, не каж... — Трафальгар спотыкается на середине слова: где-то вдалеке ему видится комично высокий силуэт и неловкая походка. Ему видится прошлое, ради которого можно поступиться и большим. Хотя, пожалуй, именно эта дистанция, может мнимая, но всё же защищённость и кажется Ло сейчас тем самым большим. — Я не помню адрес. Не запоминал и не записывал.       — Сразу бы так, Траффи! — радостный смех, невнятная возня и неразборчивые комментарии где-то на заднем плане, — Сейчас пришлю, — мгновения тишины, и Трафальгар уже собирается положить трубку, — Ну, это... — шумный вздох, — Спасибо!       Ло нажимает отбой и ёжится. Не от холода — от принятого решения. Он знает, что не должен жалеть. Он знает, что пожалеет.

***

      Чуть душноватый и довольно светлый подъезд. Бледно-зелёные, почти не тронутые маркером и баллончиками, стены. Старенькая дверь с тёмно-синей обивкой. Ничего примечательного, кроме жильцов, конечно.       Банальное трусливо-интуитивное "не хочу" Трафальгар выкинул из головы уже добрых полчаса назад, хорошенько рассмотрев все преимущества нового положения.       "Новые источники информации", — Ло нехотя достаёт руку из кармана. "Взгляд со стороны", — пальцы почти касаются кнопки звонка. "Беззаветно верящий человек, идеальный свидетель и алиби", — Трафальгар довольно ухмыляется и несколько раз коротко звонит, незаметно для себя повторяя ритм старого "секретного" стука в дверь, из того времени, которое пусть и с натяжкой, но можно было назвать детством.       Глухие шаги, клацанье замка. Открывает Эйс, лохматая, в чём-то непрезентабельно-домашнем, с привычной нагловатой улыбкой и злобным, едким задором в глазах. Но Ло знает и помнит её другой: разбитой, чуть живой... почти мёртвой.       — Боли в позвоночнике не беспокоят? — с глухим врачебным равнодушием тянет Трафальгар, ловя полный омерзения взгляд, который ему нравится до терпкого, болезненного удовлетворения.       — Лишними зубами обзавёлся? — Портгас по привычке язвит и снова возвращается к мысли, что этого человека стоило бы бояться, но и у неё, и у её сестёр чувство самосохранения отсутствуют напрочь. — Проходи уж... Чувствовать себя как дома — настойчиво не советую. Лишних тапочек нет. Как впрочем, наверное, и всего, что ты попросишь.       Стараться оставить за собой последнее слово в каждом разговоре, Ло нужным не считал: ведь в конечном итоге значение имеет вовсе не мимолётное чувство превосходства. И исходя из таких рассуждений, он лишь неопределённо пожал плечами.       — Возьми вешалку, — Эйс кивает в сторону крючков с одеждой, смотрит тяжело и неодобрительно, уходит, нелепо шлёпая босыми ногами по полу.       — Пришёл, — небрежно кидает Портгас, и Трафальгар замирает, готовый к крикам, шуму и беготне. Ничего не происходит и он с опаской проходит в глубь квартиры.       На полу окружённая всевозможными листами, листочками, картами и распечатками, спиной ко входу сидит Луффи и сосредоточенно делает какие-то пометки. Дописав, как видно, до конца предложения, она всё же обернулась на вошедших.       — Да… — тянет задумчиво и несколько сконфужено. Замолкает, комично вытягивает шею и медленно-медленно, будто нарочно продлевая пытку, растягивает губы в улыбке — Ну, ты даёшь… А ещё нас невезучими называют.       — Карма, не иначе, — совершенно серьёзно выдаёт Эйс, плюхается на диван и звонко хихикает: вид растрёпанного и явно сбитого с толку Ло, действует успокаивающе. Он тоже человек, как бы не хотел это скрыть.       — Уже и боюсь спросить, кто и что вам наговорил, — отзывается Трафальгар, на мгновение задумчиво прикрывает глаза и кривится, — Ророноа?       — Робин! — Монки вскакивает, перепрыгивает свой творческий беспорядок и секунду спустя уже находится непозволительно близко к Ло, заглядывает в глаза и тянет за рукав, — Ты не думай, ты нам не только для информации нужен! Но и просто так. Как друг!       Портгас смеётся, тает: злиться в обществе Луффи довольно сложная задача, с которой на её памяти лучше всего справлялась школьная подруга из компании Монки. Та могла свой запал даже несколько часов держать и обижаться как на Луффи, так и на их общих друзей.       Трафальгару сказать нечего и он просто неловко дёргает рукой, намекая, что его пора бы отпустить. Но от него снова чего ждут, требуют, добиваются. Ло поднимает руку, ту, что ещё свободна, замечает краем глаза, как сразу же напрягается Эйс, медленно кладёт её на плечо Луффи и вкрадчиво, почти шипит:       — Мы — не друзья, — Монки поджимает губы и одаряет обжигающе тёплым взглядом, в котором видится и издёвка, и сомнение, и детская невыносимо-приторная нежность, — У нас взаимовыгодное сотрудничество.       Трафальгар отпускает Луффи. Она его — нет.       — "Друзья" — звучит лучше, да и короче, к тому же.