Независимое расследование

      Всё было до мельчайших подробностей так же, как и всегда: сбивчивый перестук капель с батареи, заунывное урчание двигателей, шумно сопящий Бепо. Давным-давно остывший, приготовленный с вечера, завтрак, крепкий кофе, просветляющий тяжёлую и мутную, после пары часов сна, голову, двадцать минут хождений по пустым улицам в компании холодного воздуха и тёплого пса. И, конечно, мысли о работе, что были единственной переменной в уравнении под названием утро Трафальгара Ло.       А потом промёрзший трамвай, сонные люди, запотевшие окошки, привидевшаяся в зимней толпе, летняя шляпа и острое наслаждение от осознания ошибки.       Всего-то один день наедине с собой и мир снова делится лишь на чёрное и белое. Белый снег. Чёрный асфальт. Белые стены. Чёрная дверь. Белый шум. Чернильно-чёрное марево одиночества.       Однако вместо привычного общества никого у двери лаборатории Трафальгара ждал изрядно помятый и уставший Смокер, откровенно напоминающий вытащенного из спячки медведя, с той лишь разницей, что капитан полиции был явно опаснее несчастного животного. А это значило, по меньшей мере, три вещи. Во-первых, капитан в ужасном расположении духа, что светило всем окружающим тысячами потерянных нервных клеток. Во-вторых, он даже не уходил из участка: Ло появлялся на работе неизменно первым. А, в-третьих, случилось что-то из ряда вон выходящее, поскольку всё общение с экспертом "мистер Белый Охотник" сводил к необходимому для продуктивной работы минимуму.       — Утро, — глухо буркнул Ло, на что Смокер молча выдохнул рваное облако табачного дыма. Ну, да, кому как не офицеру полиции нарушать технику пожарной безопасности.       — Ключи, — без приветствий, без эмоций, без объяснений, резко и чётко, ножом вспарывая сырой подвальный воздух, — Трафальгар, сдавай ключи и удостоверение.       — Ага, а ещё банковскую карту с пин-кодом и водительские права, — безразлично отозвался Ло, выдавая удивление лишь судорожным движением кисти: пальцы помимо воли попытались сжаться в кулак, но разум остановил их на полпути. — С чего бы?       — Отстранение от дела ввиду подозрения в причастности к совершённому преступлению, — капитан никогда не сдерживал эмоций, что в отношении подчинённых, что в отношении подозреваемых, но сейчас в его голосе было невозможно прочитать хоть что-нибудь.       — К которому из них? — "полупрозрачный" и "тонкий" намёк на толстую кипу дел, которые ведутся параллельно и почти без чьей-либо помощи: безалаберный лаборант-практикант — не в счёт.       — Убийство в Эннис Лобби и ... и ещё где-то. Второй труп. В аналогичном состоянии, — лёгкий кивок в сторону двери. — В морге.       — И каким... образом...? — уже ощутимо звенело в ушах от напряжения, но Ло всё ещё удавалось удерживать спокойный и язвительный тон: то единственное, что у него осталось от себя прошлого.       — Его там и нашли. Вообще-то её. Не важно. Просто делай, что велено, и скажи спасибо, что не берём под стражу. Потом марш к Ташиги давать показания.       — О, благодарю покорно, простите, что не кланяюсь — спина побаливает, — машинально огрызнулся Трафальгар, покрепче вцепился в портфель с документами, и развернувшись быстро зашагал в предложенном направлении.       — Скажи, что оно у тебя есть... — догнала Ло негромкая просьба. Именно просьба, а не приказ и не требование: неужели всё настолько плохо?       — Собаки не дают показаний, Мистер Смокер. А жаль. Они в отличие от людей не имеют обыкновения врать, — эксперт нервно хохотнул и взбежал по ступенькам: если он сейчас лишится работы, то рассудка он лишится в ближайшем будущем. Например, через пару часов, когда вернётся домой, или чуть позже, когда поймёт, что кроме долго откладываемой уборки ему и нечего делать в этом мире... Хотя, стоило признать, что Ло перестал систематично убираться, только лишь для того, чтобы на горизонте будущего маячили житейские хлопоты вроде отмывания полов, стирки занавесок и вытирания пыли, — иллюзия обычной жизни, которая на самом деле держалась на одном слове «работа».       Пару минут лихорадочных размышлений уверили Трафальгара, что дело совсем паршиво: если бы дверь в лабораторию была взломана, то капитан обязательно бы сказал об этом. Но нет. Его интересовало лишь алиби. Значит всё против Ло, и других подозреваемых не наблюдается. Значит шестерёнки адской машины наконец-то пришли в движение.       — Значит придётся идти на крайние меры…       В кабинет детектива Трафальгар вошёл с твёрдым намерением вытрясти из неё всё возможное и невозможное: при всём багаже апатичности и равнодушия, сидеть сложа руки и пускать всё на самотёк Ло не собирался или, сказать точнее, не умел.       Ташиги, дёрганная и нервная от бессонной ночи, наградила коллегу долгим многозначительным взглядом, в котором очень гармонично сочетались недоверие и сочувствие, и приступила к выполнению своих прямых обязанностей.       В результате напряжённого диалога, сильно смахивавшего на перестрелку, к делу о расчленённых девушках добавилась ещё одна страничка рукописного текста довольно сомнительного содержания: главный, на данный момент, подозреваемый в момент первого убийства гулял где-то подозрительно недалеко от места преступления, а во время второго тихо-мирно сидел дома. Разумеется, в полном одиночестве и в первом, и во втором случае. Разумеется, не имея ровным счётом никаких доказательств своей невиновности.       — Разумеется... — после затянувшегося молчания пробормотала детектив с неудовольствием разглядывая свои труды: будь на месте Ло кто-то другой, ему давно бы предъявили обвинения и потащили в суд. — Распишитесь вот здесь и здесь... И никуда не выезжайте из города до выяснения обстоятельств… Трафальгар машинально расставил требуемые закорючки, выложил на стол удостоверение и ключ от лаборатории, негромко откашлялся и заговорил:       — Раз с формальностями покончено, я хотел бы узнать о второй жертве, о которой кроме самого факта существования мне пока неизвестно ничего.       — А вам и не должно быть из…       — Не выдуривайся, Таши! — влез в разговор Зоро, до этого момента спавший прямо на рабочем месте и крайне удачно изображавший часть интерьера. — Он наш, и если ты, действительно, ему не доверяешь, то тебе можно лишь посочувствовать и посоветовать увольняться.       — Но…       — Не поверите, но я в кой-то веки согласен с Зелёнкой! — когда в кабинет вошёл Хельмеппо, ни детектив, ни эксперт не заметили, с головой уйдя в составление правильных вопросов и расплывчатых ответов.       — Нет, я…       — Милая Ташиги, если уж капитан так в нём уверен, то стоит ли вам волноваться? — Монэ, заспанная и несколько растрёпанная, подпирала косяк двери, обнимая свой чемоданчик на манер любимой игрушки: из-за найденного трупа криминалиста буквально вытащили из кровати, однако и она не преминула высказаться в пользу коллеги.       — К тому же вам всё равно надо ввести нас в курс дела, — подвёл итог только что вошедший стажёр Коби — последний из оперативной группы работающей по делу, не просто убийцы, а, возможно, серийного маньяка.       Детектив неодобрительно фыркнула и обвела всех собравшихся строгим взглядом:       — Допрос закончился. Приступаю к информированию подчинённых, — она и не собиралась выгонять Трафальгара, лишь активно создавала видимость беспрекословного соблюдения правил: теперь выходило, что сама Ташиги ничего не рассказывала Ло, а если он и узнал что-то, так это вовсе не её проблемы, — Убитая — Маршалл Ди Тич, возраст двадцать восемь лет, обнаружена сегодня ночью капитаном Смокером в лаборатории патологоанатома в пять сорок семь утра. Как и в случае мисс Калифы труп был обезглавлен и лишён сердца. Место убийства и подробности транспортировки тела пока неизвестны. Ждём, временно направленных к нам из соседнего района судмедэксперта и патологоанатома.       — Напоминает форменное издевательство: вот вам труп на блюдечке, всё равно вам это не поможет, — яростно прошипел Хельмеппо. — А ведь у нас до сих пор ни-ко-го на примете…       — Когда человек уверен в своей безнаказанности, он начинает делать ошибки, — меланхолично проговорила криминалист, констатируя общеизвестный факт. — Вряд ли второе дело совершено так же чисто, как первое.       — Даже и не верится, что её величество Снежная Королева ни черта не нашла, — фыркает Зоро и награждается убийственно спокойной репликой Монэ:       — Буду рада, воспользоваться вашей помощью при нынешнем осмотре, ах, постойте, вы же вряд ли доберётесь до лаборатории: это же подвал и отнюдь не первая дверь…       Ророноа тихо выругался, но в разговор больше не лез: разговаривать с женщинами, а тем более спорить или ругаться с ними он полагал самым идиотским занятием на свете. Девушка приосанилась и с видом победительницы поправила локоны: ничто так не поднимает настроение, как чья-то мрачная физиономия, подтверждающая твоё превосходство.       — Мисс Маршалл была знакома с Калифой: она так же являлась членом волейбольной команды «Феникс». Мы предполагаем, что она могла владеть некой информацией, связанной с прошлой деятельностью Калифы, и поэтому её устранили. Предупреждаю: начальство берёт это дело под особый надзор, и сегодня вечером мы обязаны предоставить подозреваемых, — Ташиги выразительно посмотрела на Трафальгара, который уже собрался уходить: сейчас начнут выдавать задания, а это — не самая нужная ему информация.       — О, если что, вы прекрасно знаете, где меня искать, — театрально откланявшись, проговорил Ло и направился к двери.       — Так вот... Коби, ты отправляешься на квартиру к…       Задержавшись на мгновение рядом с Зоро, Трафальгар быстро, тихо, но предельно чётко проговорил:       — Не узнаю все подробности до вечера, все узнают, кто сливает информацию этим сумасшедшим девицам, — и несколько громче, добавил, — Удачи с поимкой не-меня, коллеги… — последнее слово прозвучало уж слишком издевательски, на что легко провоцируемая Ташиги просто не смогла промолчать:       — Не ёрничайте, скажите лучше “спасибо”. Вы вообще представляете, как из-за вас Смокер рискует?       — Я знаю, как он рискует. И из-за кого он рискует, мисс, — детектив судорожно сжала зубы, Ло самодовольно ухмыльнулся: его всегда радовал эффект, производимый на людей его старым знакомым “Хирургом Смерти”, оставшимся где-то в прошлом вместе с пустыми мечтами и бесплотными надеждами... — и все здесь знают. И все знают, что случится, если я окажусь на скамье подсудимых.       — Ублюдок! — взорвался Ророноа, кинувшись к патологоанатому, схватил его за ворот пальто и приложил о дверь.       — Стой! — в два голоса заорали Ташиги и Коби, в то время как Хельмеппо взялся оттаскивать Зоро от плюющегося ядом Ло.       — Он — наш! Командная работа, взаимовыручка, “ха” и ещё раз “ха”! Вам нужно моё молчание, ребятки, и вы уж постарайтесь ради него.       — Зачем вы так, Трафальгар?       — Потому что, сволочь, и меняться не собирается!       — Просто в отличии от вас пытаюсь быть честным, и всё…       Коби ронял документы и стулья, пробираясь к напарнику, которому явно не хватало сил удержать курсанта, Трафальгар что-то неразборчиво шипел Ророноа, а Ташиги безуспешно пыталась дозвониться капитану, кабинет заполонили бессвязные выкрики, не способные хоть как-то изменить происходящее.       И никто в этом гвалте не услышал тихого смешка и невесомого шёпота, что и не должны были достигнуть хоть чьих-то ушей:       — Минус один. То, что надо...

***

      На первом, а точнее подвальном, этаже университета прочно обосновался небольшой, неуютненький такой, филиал Сахары: сухой, горячий воздух, одинокие страждущие путники, полное отсутствие воды в кулерах и томительная жажда, овладевающая людскими сердцами...       Луффи жаждала действий: с первой секунды пасмурного утра у неё буквально жгло пятки от нетерпения, однако ради сохранения своей головы, которую Эйс непременно бы открутила из-за прогула, Монки пришлось идти в институт и тратить последние капли выдержки, хранящиеся на чёрный день.       Лектор по научным основам криминалистики жаждала внимания от инертных и сонных студентов, и мало понимающая в её предмете Луффи была, кажется, единственной, кто хоть пытался порадовать пожилую даму.       Преподаватель по всемирной истории жаждал крови. Нет, на самом деле, он всего на всего хотел услышать защиту рефератов, проставить заслуженные и не очень оценки и отпустить студентов на все четыре стороны, но его тяжёлый, смурной взгляд наводил Монки на очень и очень мрачные мысли. Однако мысли эти вовсе не стали препятствием к тому, что Луффи с бодрым криком “Одноглазие не помешало Нельсону сделать французов и испанцев!” отправилась первой получать зачёт, а заодно поднимать настроение лектору и одногруппникам. Рассказывала Монки бодро, эмоционально, с чувством и отдачей, как делает всё в жизни, правда отчего-то излишне часто и счастливо повторяла название мыса Трафальгар, мягко растягивая гласные, будто пробуя слово на вкус. Но «Отлично» заслужила без каких либо вопросов, хоть и подмывало историка разузнать о причинах любви студентки к Трафальгарскому сражению...       Домой Луффи бежала, оставляя позади, любителей трамваев и автобусов, которым предстоит долго и мучительно переживать пробки, в то время, как она уже будет дома, на кухне, с сёстрами и материалами для размышления.       Так собственно и случилось спустя несколько кварталов и несколько песен в старом плеере, с одним небольшим изменением: дома вместо двух сестёр её ждала одна — Эйс.       — Упорхнула наша пташка ра-а-анняя-а-а... — вместо приветствий поговорила Портгас, походкой зомби прошествовав из спальни в ванную.       — Куда это? — почти возмущённо воскликнула Луффи: должно начаться самое интересное, а Сабо — нет.       — Куда, куда… Работать, — пробубнила Эйс из-за стены, — А точнее поглощать литры кофе в компании разнообразных сомнительных личностей, вроде нашего нового знакомого…       — Пфф… Ну, статейку-то свою она нам хоть оставила? — спросила Луффи запертую дверь и через пару мгновений получила и ответ, и явление сестры, чьему взгляду умывание заметно прибавило осознанности:       — Конечно! А ещё блинчиков и стопку бумаги на уничтожение!       — Юх-ху! — наличие еды явно примирило Монки с действительностью, — Тогда чего же мы ждём?       Будто отвечая на вопрос девушки, разразился радостной мелодией телефон, сообщая о том, что кому-то требуется Луффи и что этот кто-то относится к разделу приятных собеседников, отмеченных одной из самых любимых её песен.       — Доброе утро! — только и успела поздороваться Монки, как сразу замолкла, затаив дыхание, слушая приятный голос, раздающийся из динамиков. За несколько минут так называемого разговора Луффи не произнесла ни слова, как-то комично-серьёзно поджимая губы и хмурясь, а потом, не успела Эйс и испугаться плохих новостей, расцвела одной из тех улыбок, что с лёгкостью согревают чужие сердца. — Спасибо… — положив трубку, Монки буквально сбежала на кухню, обороняться от вопросов с помощью набитого рта.       Портгас внимательно разглядывала сестру: та выглядела довольно-таки мрачно, хотя то и дело мелькало в её взгляде что-то мечтательно-нежное, но по какой-то причине она старалась сдерживать радость.       — Просветишь? — Эйс надоело ждать, пока Луффи сдастся сама.       — Всё очень плохо, — апатично пробормотала Монки, чуть дёрнула уголком губ и задумчиво сдула со лба непослушную прядь волос, — и ещё немного прекрасно. Но только совсем немного. Тащи бумагу и успокоительный чай!       Не двигаясь с места, Портгас вопросительно посмотрела на сестру.       — Второй труп... И... — Луффи встала, чтобы наполнить чайник водой, — и затащим кое-кого в гости...

***

      Шумные, сдобренные рукоприкладством и сквернословием проводы Трафальгара на незаслуженный и безвременный отпуск совершенно ожидаемо подействовали на полицейских и крайне непредсказуемо — на самого Ло. Первые были подавленны и напрочь лишены рабочего настроя, а вот второй впервые за долгое время ощущал нечто определённо напоминающее счастье: проблемы казались несущественными, руки развязанными, а голова ясной. Будто и не он вовсе переживал, что не сможет жить без работы, будто и не он — главный подозреваемый в двух жестоких убийствах, будто и не было последних двух лет, а был лишь странный молодой человек, которому позарез надо узнать где можно по-быстрому раздобыть дифенгидрамина.       Ло шагал по широкой и людной улице, прокручивая в голове те крохи, что были известны о убийце. Во-первых, речь идёт о человеке, наделённом большой физической силой: отрубить голову и транспортировать тело тому же Трафальгару было бы крайне проблематично. Во-вторых, явное наличие психических девиаций, причём достаточно запущенных, а такие сложно скрывать, а значит речь может идти о клиенте психиатра или человеке, на взгляд окружающих, склонном к жестокости.       — Несостоятельно... — пробормотал Трафальгар, встретившись взглядом со своим отражением в витрине: глаза лихорадочно блестели, а на губах прочно обосновалась дикая ухмылка. Кому, как ни ему знать, сколь просто обходить опросы штатных мозгоправов и скрывать свои особенности...       Ведь в действительности полицейские были не столь далеки от правды: Ло мог бы стать убийцей, он знал это наверняка. Знал и это, и то, как себя контролировать, а точнее, как спускать пар. Хирургия, судебные экспертизы, вскрытия — облегчённая доза того же, что даёт убийство.       Трафальгар тряхнул головой, в которую лезли чересчур странные мысли и скользнул взглядом по стройному ряду магазинов: всего в паре десятков метров от него находилась аптека, — а это значит можно кое-что узнать прямо сейчас.       Несколько мгновений и Ло уже входит в крохотное, неуютное помещение, заполненное неповторимым запахом стерильности и лекарств: будто кто специально поставляет сюда разбавленный больничный воздух.       — Дифенгидрамин, — лёгким кивком поприветствовав фармацевта, просипел Трафальгар простуженным голосом и прибавил, — и леденцы от кашля.       — Бессонница? — достав из-под прилавка упаковку карамелек, сочувственно поинтересовалась фармацевт, болезненного вида молоденькая девушка, протянула свою тонкую ручку к одной из многочисленных полок и жестом фокусника вытащила небольшую коробочку, чудом не разрушив баррикаду сложенную из многочисленных упаковок. — Вот, пожалуйста, димедрол…       Ло молча протянул карту, после чего девушка начала что-то набирать на кассе, включать терминал оплаты, искать штрих-код на упаковке.       — Ммм… Да… Ой… — вдруг забормотала фармацевт и посмотрела на покупателя, — Будьте добры ваш рецепт.       — Да, конечно… — Ло спокойно и уверенно полез во внутренний карман пальто, сдержанно удивился отсутствию там несуществующей бумажки, проверил следующий карман и ещё один, с каждым разом становясь всё мрачнее. — Или не "конечно". Оставил дома, видимо. А так не продадите?       — Нет-нет, простите, без рецепта не могу, — стушевалась девушка, которой, как видно, проблемы со сном были знакомы не понаслышке. — Мы работаем круглосуточно, так что заходите… Кхм… Или могу предложить менее радикальные средст...       — Благодарю, — оборвал её Трафальгар, расплатился за леденцы и снова вынырнул в мир холодного воздуха, городского шума и бессовестно живых людей.       Выходило, что в задачу о приобритении орудия преступления вводится новые переменные: добропорядочность провизора и сила убеждения преступника. А так же не стоит исключать версии с аллергией, при которой выйти на след человека будет невозможно.       На секунду задержав взяд на рекламе банковских вкладов, Ло ускорил шаг: он должен оставить этот путь полиции. Ведь направиться по другому следу мог только он. По следу тех, кто пытается сравнять с землёй, ту неуверенную, шаткую жизнь, что он кропотливо возводил на выжженном пепелище...