Независимое расследование

      Мягкие пушистые хлопья снега, как пёрышки неведомой зимней пташки, плавно кружились в воздухе, поддаваясь легчайшему дуновению ветра, и закончив витиеватый танец, невесомым покрывалом застилали тёмные, неуютные кварталы на окраине города, наполняя мрачное и безрадостное зимнее утро воздушным и нежным очарованием сказки. Неуверенный свет уличных фонарей, отражаясь в хрупких снежинках, зажигал в промёрзшем воздухе сотни искорок-светлячков. Густое, бархатное небо укутывало город чернильно-синей бесконечностью.       Даже грустно немного, что наблюдать эту красоту особо некому...

***

      Ветка дерева, облетевшего в самом начале осени и с тех пор напоминающего оживший скелет, царапает оконное стекло, навязчиво создавая ощущение, что напрямую царапает мозг, воспалённый перманентной бессонницей. В углу маленькой захламлённой до предела комнатки, похожей скорее на прихожую, нежели на спальню, шумно, как дикий гибрид фена с пылесосом, не то сопит, не то храпит огромная пушистая туша, в народе именуемая собакой. Намертво вдавливая каждую прошедшую секунду в сознание безуспешно пытающегося заснуть молодого человека, громко и тягуче, будто наслаждаясь издевательством, тикают часы. С трубы, подтекающей с начала отопительного сезона, периодически срываются крупные капли, раздражающим звуком, как кислотой, обжигая оголённые нервы. Под окнами поросёнком взвизгивает сигнализация, пулей пробивая барабанные перепонки, и через несколько секунд относительная тишина взрывается гадостным, хрюкающим фырчаньем мотора.       Из-под тоненького, не спасающего в мороз, одеяла и дополняющего его необъятного клетчатого пледа высовывается рука с безрадостной надписью DEATH на фалангах тонких, длинных пальцев. Девиз или, может быть, цель? Рука бессистемно шарит в поисках будильника по доисторической трёхногой табуретке, заменяющей хозяину расшатанной нервной системы прикроватную тумбочку. На ощупь самый ненавистный предмет обихода найти не удаётся, поэтому, выпутавшись из уютного плена тёплой ткани, нечто, определённо напоминающее человека, рассеянно начало оглядывать место своего обитания, с целью обнаружить что-либо, способное сообщить сколько времени данное человекоподобное существо не спало сегодня. Нервный взгляд чуть впалых серых глаз блуждая по не менее серым стенам, со старыми обоями, отклеивающимися в нескольких местах, натыкается на часы, забивающие гвоздики-секунды в голову со взъерошенными чёрными волосами. Если верить тикающему садисту, то будильник должен был прозвенеть сорок три минуты назад. Если верить памяти, то вечером это адское устройство было заведено и поставлено рядом со стопкой недочитанных книг. Если верить логике, то...       - Бепо... - глухо буркнул хмурый брюнет, спрыгивая с кровати. Отчитать виновника происшествия, вычислить которого не составило труда, он всегда успеет, а пока следует привести себя в порядок и сделать всё возможное, чтобы не опоздать.       Пока молодой человек безрезультатно пытался найти что-нибудь удобоваримое и не сильно мятое в ворохе однообразной одежды, ютившейся на стуле за неимением шкафа, к вышеприведённым раздражающим звукам добавилось надрывное хрипение телефона, указывающее на то, что с утра пораньше можно кому-то понадобиться:       - Да? - вытягивая из-под стопки джинсов какую-то толстовку, парень умудрился одним словом поздороваться, поинтересоваться личностью собеседника и причиной звонка, намекнуть на свой далеко не радостный настрой и предложить начать беседу.       - Доброе утро, Ло-сан. Это Робин, - приятным женским голосом откликнулся динамик, - Я хотела напомнить, что сегодня первая лекция, а также удостовериться, что вы ещё живы и не попали в больницу с переутомлением или неврозом.       Трафальгар мрачно хмыкнул, что ему нравилось в знакомой, так это чувство юмора и поистине королевская невозмутимость.       - Скоро буду, Нико-я, - не объяснять же ей, что у него, как в очень плохом и натянутом школьном оправдании пёс сгрыз будильник.       - Рада слышать. Думаю, мне следует Вас предупредить, что студенты у нас не имеют привычки приходить вовремя, так что можете не торопиться.       А ещё проницательность, граничащая с ясновидением и невероятное чувство такта. Возможно, если бы Ло мог, то влюбился бы в умную и во всех отношениях совершенную женщину, обладающую к тому же очень привлекательной внешностью. Но он не мог или не умел и был этим невыразимо доволен.       - Встретимся у проходной, - не дождавшись ответа на предыдущую реплику, Робин решила не ждать и сейчас, повесив трубку.       Наспех умывшись, стараясь не заглядывать в зеркало, вряд ли способное чем-нибудь порадовать, более или менее нормально одевшись, пару раз что-то невразумительно пробурчав питомцу, дрыхнущему на останках несчастного будильника, едва не забыв папку с материалами и для экономии времени лишив себя завтрака, Трафальгар выбежал из дома, продолжая мысленно ругать безмозглого пса и на ходу застёгивая пальто. Откуда ему умному и серьёзному знать, что дружелюбный и преданный своему хозяину бобтейл пытался пусть неумело и неуклюже, но зато искренне проявить заботу. Своим звериным чутьём Бепо понимал, что регулярно не спящему по ночам, а сегодня и вовсе пришедшему домой под утро Трафальгару жизненно необходим здоровый сон, не нарушаемый маленькой звенящей коробочкой, на которую он ежедневно обрушивает поток возмущённых слов.       А пока Ло мёрзнет на остановке, чёрной кляксой выделяясь на фоне снега, сияющего белизной, пока ёрзает на жёстком, холодном сиденье трамвая, надеясь уснуть, прислонившись виском к прохладному стеклу, пока проходит по полупустым улицам, своим убитым видом заставляя спешащих куда-то людей переходить на другую строну, одним словом, пока добирается в центр города к одному из нескольких институтов, стоит рассказать, по какому случаю он всё это проделывает в выходной, насильно организованный инициативным начальством.       К невыразимому счастью всего преподавательского состава и самого Трафальгара Ло, высшее учебное заведение уже давно распрощалось с крайне язвительным и малоприятным студентом, от вежливых фраз и тонких улыбок которого хотелось если не удавиться, то по крайней мере добиться отчисления наглого засранца. Однако несмотря на десятки служебных записок от доведённых до ручки преподавателей и жалоб однокурсников из института молодой человек не вылетел, а преспокойно выпустился, причём с отличием. Всё дело в том, что в комплекте с острым языком и тяжёлым характером шли незаурядный ум, превосходная память и отличная успеваемость.       Сегодня же Трафальгару предстояло побывать по другую сторону баррикад, то есть кафедры: его старая знакомая, профессор Нико, ныне декан факультета криминалистики, предложила прочитать курс лекций по основам судебной экспертизы для её студентов. Ло, уже заживо похороненный обязанностями двух регулярных работ, с удовольствием, понятным лишь паталогическим трудоголикам или людям, старательно пытающимся забыться, сразу согласился помочь, не спрашивая об условиях и не задумываясь откуда он возьмёт время на новую подработку. Чуть позже выяснилось, что методические материалы по курсу уже имеются, причём, даже на критический взгляд специалиста, неплохо подготовленные, что даже накиданы примерные планы аттестаций и экзамена, поэтому на подготовку у новоиспечённого лектора ушёл всего один вечер интенсивной работы. Ещё чуть позже Робин сказала, что расписание лекций будет зависеть только от занятости Трафальгара, а с переносом других пар диспетчерская разберётся. А в довершение ко всему, ему как приглашённому эксперту оформили повышенную оплату, за каждый академический час. Что дело тут нечисто, Ло понял сразу после слов Робин, что при его отказе, она лично возьмётся за студентов. Остальные факты лишь усугубили подозрения, ни капли не помешавшие ему, а скорее даже подтолкнувшие немедленно согласиться. Ведь чем труднее задача, тем интереснее её решение!

***

      За тяжёлой, противно скрипящей входной дверью, в плохо освещённом помещении Трафальгара ожидала обворожительная профессор Нико. Изящная, стройная брюнетка в строгом костюме совершенно не вписывалась в окружающую её обстановку: она бы очень органично смотрелась за столиком дорогого ресторана или в роли хозяйки картинной галереи, но никак не посреди толпы студентов в здании с обшарпанными стенами, треснувшими кое-где окнами и частично выбитым паркетом.       Мягко и невесомо улыбнувшись одними уголками губ, она поприветствовала знакомого, с которым не встречалась уже несколько лет:       - Приятно Вас видеть. Надеюсь с живыми людьми Вам понравится работать не меньше чем с Вашей обычной публикой.       Ло, пытающийся дружелюбно улыбнуться, - зрелище не для слабонервных, и хоть бывшая криминалист, в связи с особенностями профессии явно не относилась к данной категории людей, он лишь сдержанно кивнул. Робин молча предложила следовать за ней, а дойдя до лестницы, на которой было не так много людей заговорила:       - Всё же Вы успели вовремя, а значит придётся что-то делать с опоздавшими. Я вообще-то поощряю любые дисциплинарные взыскания, но не хотелось бы потом посещать студентов на Вашей основной работе. Фу-фу-фу... - озорно сверкнув глазами, тихонько засмеялась декан.       Трафальгар равнодушно считал ступеньки, он почему-то всегда их считал: в его институте в каждом пролёте было одиннадцать, дома десять, на работе по девять и двенадцать при спуске в подвал, а тут тринадцать...       Оказавшись на четвёртом этаже, Робин резко завернула в какой-то узкий, тёмный проход, и на удивлённый взгляд спутника, непринуждённо пожала плечами:       - Планировка здания у нас специфическая, маршрут до аудитории четыреста девяносто восемь стал чем-то вроде местной байки. Я бы на Вашем месте, Ло-сан, внимательно запоминала дорогу, все лекции пройдут там.       Новую информацию, он воспринял так же молча, как и предыдущую. Атмосфера пустых коридоров, в метр шириной и довольно низкими потолками, очень непрозрачно и даже навязчиво напоминала родную лабораторию       - Вы, кстати так и не спросили, почему я обратилась к Вам посреди учебного года, - лукаво произнесла Нико, - Вы не любопытны, но не лишним будет знать, что у ребят уже начинали читать ОСЭ, но вот нервная система аспирантки, не выдержала нашу головную боль - криминалисты второй курс, увеличенный набор, куратор Боа Хэнкок, потом дам её телефон. Хотя не думаю, что он Вам понадобится.       Последние несколько слов брюнетка произнесла, остановившись в небольшом светлом холле, отделяющем лекторий от своеобразного лабиринта. И вот именно сейчас, стоя перед напоминающей экспонат выставки современного искусства дверью аудитории, гудящей словно улей диких пчёл, и слушая, об отказавшейся от этого «чудесного» курса начинающей преподавательнице, Трафальгар впервые усомнился в правильности принятого решения. Он вовсе не боялся кучки шумных малолеток, его не волновала предстоящая работа, включающая непосредственное общение с не самыми сообразительными представителями человечества, он даже не жалел нервные клетки, которых и так, вероятно, был катастрофический недобор, но по непонятной пока причине, интуиция, обычно тихо дремлющая и не мешающая жить человеку, привыкшему использовать разум и логику, подняла тревогу, завязываясь тугим узлом где-то в районе грудной клетки, почти ощутимо пульсируя и медленно скатываясь в желудок.       Сомнения развеяла, ужасающе-понятливая, читающая людей славно книги Робин, тонкой ручкой уверенно толкнув податливую дверь и плавной неторопливой походкой зайдя в заметно притихшую аудиторию.       - Доброе утро, дети, - ещё стоящему в коридоре Ло, не видящему слушателей, живо представилось, как мелкие дошколята сидят за большими партами и с любопытством таращатся на невозмутимого декана.       - Как вы помните, Вашими стараниями, мисс Валентайн сложила с себя полномочия, по обучению Вас основам судебной экспертизы, - на этом месте Нико сделала паузу, чтобы дать улечься счастливому гулу студентов, и едва заметно кивнула Трафальгару, приглашая его пройти, - А поскольку курс, никто не отменял - представляю Вашего нового лектора Трафальгара Ло. Он начнёт читать ОСЭ в этом полугодии, а экзамен по данной дисциплине переносится на летнюю сессию.       Пока достопочтенная публика с интересом разглядывала новую жертву, а Трафальгар пытался найти хоть что-нибудь интересное среди не блещущих интеллектом лиц, декан с чувством выполненного долга отправилась проверять и подписывать очередную стопку документов. Всё-таки, что не делай, а к концу года без аврала обойтись никак не выходит, даже у таких организованных людей, как Робин.       - Не коверкать имя, не мешать на лекциях, и мы сработаемся... Может быть, - все слова Ло сводились к необходимому минимуму, наиболее точно выражавшему смысл, - Вопросы есть?       - Как относитесь к опозданиям? - чуть слышно раздалось с последних рядов.       - Можете хоть вообще не приходить. Я только читаю лекции и мне безразлично, слушают меня или нет.       - Значит Вы - не препод, - хохотнул странного вида фрик, с размалёванным лицом и зелёными волосами, - Им принципиально, чтобы все ходили по струнке и смотрели в рот.       - Я - практик, по Вашему профилю, - лаконично проинформировал студентов Ло.       - Крим, что ли? - с сомнением выдал тот же субъект.       - Судмедэксперт, если вы не помните на какую пару пришли. Хотя это - не основная моя профессия, ввести Вас в курс дела, моих познаний хватит, - оглядев разношёрстную толпу, на предмет желающих высказаться, Ло выложил на кафедру раскрытую папку и глухим, ничего не выражающим голосом, начал лекцию, - Слово экспертиза происходит от латинского «expertus» - опытный, знающий, что свидетельствует о том, что осуществляться данное процессуальное действие должно исключительно лицами, в полной мере осведомлёнными в той или иной области. Из-за практической невозможности существования многопрофильного и в должной степени информированного специалиста, в классической теории выделяется двенадцать классов судебной экспертизы. Которые в свою очередь делятся на анализы конкретных классов информации и не включают внеклассовые экспертизы, такие как, например, компьютерная, характеризующая не объект исследования, а мето...       Глухой удар, предсмертный скрип двери, оглушающий стук и характерный звук от падения чего-то тяжёлого неслаженным аккомпанементом ознаменовали чьё-то прибытие, прервавшее монотонный рассказ Трафальгара. Увиденное в первый момент заставило умолкнувшего брюнета крепко зажмуриться: сочетание красного, синего и жёлтого цвета, промелькнувшее в дверном проёме, рождали в его голове не самые приятные ассоциации. С трудом разлепив веки Ло увидел того единственного человека, с которым предпочёл бы больше никогда не встречаться в своей жизни.       Мерно подрагивала, чудом не слетевшая с петель дверь, где-то на периферии сознания раздавался негромкий гул голосов, причудливо вплетающийся в беснующийся в висках ритм пульса, интуиция, связавшая желудок в узел, успокоилась, удостоверившись в своей правоте, и оставила после себя мерзкое ощущение пустоты.       Худые и длинные, как у цапли, ноги, в кое-как зашнурованных ботинках. Юбка дикого василькового цвета или цвета диких васильков… Да, где она ещё одну такую нашла? Ярко-красная, как спелая клюква, рубашка, застёгнутая наглухо до самой шеи, нереалистично тонкой и тоже напоминающей о пресловутой цапле. Костлявые неловкие руки, с крестиками пластырей на острых локтях, торопливо отряхивают пыль и размазывают мокрые пятна по подолу. Соломенный подсолнух шляпы, не даёт увидеть лица… Но он уже чувствует её, почти слышит пугающий шипящий смех и звон собственных натянутых нервов. Ощущает её всей кожей, как тепло, горячо-нелюбимого летнего солнца.       Из-под широких, плетёных полей изучающе смотрят карие глаза. Для кого-то смеющиеся, для Ло – насмешливые. Две шоколадно-кофейные пропасти. Для кого-то тёплые, для него – обжигающие. Удивлённые, восторженные… Яр-ки-е… Как и всё в ней.       - Ой! - сочный, громкий, слишком живой голос, проезжающий по ушам, звонким эхом отдающийся во всём теле и заставляющий вздрогнуть.       - Луффи… - не сказано, выдохнуто пересохшими губами.       Странная, неземная, завораживающая, не меньше полыхания костра и плеска воды, кисло-сладкая, приторная и вышибающая слёзы, раскалёнными иголками впивающаяся в кожу, настойчиво и уверенно пробирающаяся в душу и пёстрой змейкой крепко сжимающая сердце.       Улыбка...       Улыбка Мугивары Луффи – самое страшное, что могло произойти с Трафальгаром.